Диана Лисовская – Сорные травы (страница 19)

– И тетя Эдвардс их не откроет?

– Миссис Эдвардс сделает то, что ей велено. Я запрещаю тебе передавать ей вот эту мерзкую записку и вообще какие-либо сведения. Это относится также к Энн и Кэтрин. Поступим проще, – мистер Эдвардс с довольным видом потер руки, – ты напишешь письмо прямо сейчас. Миссис Джилсон жива, в добром здравии, шлет всем почтительный поклон.

– Вы не заставите меня это написать, – помертвевшим голосом проговорила Дебора, – я не подруга Маргарет и ничем ей не обязана. Но я не стану лгать.

Мистер Эдвардс резко шагнул вперед – Дебора успела подивиться его проворству – и схватил её за волосы.

– Ты, чертовка, негодная ирландка, – слова вылетали из него с тяжелой ненавистью, словно пули, – дочь пьяницы и потаскухи, сбежавшей из дома… Да кем ты себя возомнила, неужто Иоанной д’Арк? Я знаю про твою позорную скачку по местным холмам, про твой непотребный, возмутительный визит в Хиллторп! Джилсон уже известил меня…

Дверь открылась. Джейн, появившаяся с чайным подносом, завизжала (не выпуская, впрочем, свою ношу из рук). Мистер Эдвардс оттолкнул Дебору. Та отскочила к окну, тяжело дыша. Волосы рассыпались в беспорядке, нелепая мысль о том, что утро на укладку локонов можно было б не тратить, пронеслась отчетливее всего. Дядя переводил взгляд с Деборы на Джейн. Кажется, он уже жалел о своей несдержанности.

– Чай не понадобится. Спасибо, Джейн, – подчеркнуто ровно произнесла Дебора. По крайней мере, хоть в этом она может распоряжаться в Беррингтон-Холле.

– Ежели не способен на настоящую месть, придется довольствоваться мелкой, – язвительно заметил мистер Эдвардс, – единственное, что в твоей власти – лишить меня чашки чая.

– Для начала сойдет и это, – злобно прошипела Дебора.

– Я должен ждать продолжения? С превеликим удовольствием, племянница.

Дебора быстрым шагом вышла из гостиной, направляясь в свою спальню. Впервые за долгие годы ей захотелось плакать.

Перепуганные Мэтти и Джейн последовали, разумеется, за своей обожаемой мисс Донован, как и подобает преданной свите. Мэтти вскользь подосадовала, что чтение «Декамерона» нынче не состоится.

– Это верно, я совершенно не в духе сегодня, – с трудом вымолвила Дебора, подавленность которой начинала сменяться холодным гневом, куда более привычным её состоянием. – Не стоит беспокоиться, я не рухну бездыханной. Старых дев Творец создал из особо прочной глины.

Комната неожиданно показалась ей мала.

– Мэтти, распорядись, чтобы Луну подготовили. Я отправлюсь на прогулку.

– Ах, мисс, я нипочем не отпущу вас без чашки чая! Вы такая бледная!

– Хорошо, – Дебора решила уступить. Всё равно ей требовалось переодеться. Поскольку обе ретивые девицы не отставали с расспросами, Дебора всё же поведала им о своей ссоре с дядей – якобы из-за поездки верхом в одиночестве – умолчав, разумеется, о несчастной миссис Джилсон и о леди Элис с её рекомендацией. Остаться наедине со своими мыслями можно было лишь в парке, в компании Луны, так что Дебора кощунственно быстро совершила обряд чаепития, убрала волосы в простую косу без затей, не став всё же забывать о шляпке – настолько далеко её бунтарский дух не распространялся.

Лишь оказавшись в дальней части беррингтонского парка, Дебора спешилась и извлекала из кармана записку Маргарет. Послание было написано явно наспех, в большом волнении.

«Дорогой отец, я надеюсь, что Вы получите это письмо чрез Дебору, она сумеет, найдет способ его передать. Видит Бог, я была хорошей дочерью и желала стать хорошей женой, но мистер Джилсон не тот человек, кто заслуживает рядом достойную женщину. Он жесток, пренебрежителен ко мне, я не в силах описать… Счастлива Энн, что остается мисс Эдвардс! Мисс Хоук, моя якобы компаньонка, в коей нет необходимости, состоит с мистером Джилсоном в позорной и предосудительной связи, и лишь низкое происхождение этой бессовестной женщины препятствие их браку. Мне не на кого положиться – горничные здесь скорее надзирательницы, нежели слуги, и переписка моя под контролем мужа и его любовницы. Умоляю, отец, сделайте же что-нибудь!»

Дебора опустилась на траву, медленно разглаживая письмо. Мысли её метались беспорядочно, как перепуганные канарейки, не желая успокаиваться. Несомненным было то, что помощи ждать неоткуда – ни ей самой, ни Маргарет. Эта мысль была сокрушительной, но при том странно ободряющей. Дебора продолжала рассуждать сама с собою, составляя постепенно разумные, но малоутешительные выводы. Лондон. Место, где можно затеряться, назваться чужим именем. Бельгия – там нередко требуются гувернантки и учительницы в пансионах для девочек, англичанок, вероятнее всего, возьмут вполне охотно. Они с Маргарет могли бы себе что-то подыскать, не так уж плохо они обе образованны. Дебора сносно изъяснялась по-французски. Самым сложным будет выманить Маргарет из Хиллторпа.

Белл, Молли… Дебора едва не застонала сквозь зубы, потирая виски. Сообщить добрейшей миссис Куинн, что на помощь ей можно не рассчитывать, написать Молли, что места ей не найдется, коль скоро не прибудет Белл, её будущая воспитанница…Нет, ежели леди Элис сама не отзовет оба своих приглашения, компаньонке незачем вмешиваться. Стало быть, надобно оставаться здесь, поближе к Маргарет, которой вовсе не на кого теперь рассчитывать («Кроме меня» – печально подумала Дебора, бережно пряча записку). На мистера и, следовательно, миссис Эдвардс надежды нет. Кузены и кузины ещё менее способны предпринять что-либо, но Дебора полна была решимости сообщить о происходящем. В конце концов, она выбрала Эдварда Беррингтона, и, поколебавшись немного, Крапиву Энн. Последней, по крайней мере, нельзя отказать в силе духа.

Как быть с леди Элис? – вопрос этот занимал Дебору в степени отнюдь не меньшей. И что, если маленькая Белл придется не ко двору? «Тогда я отправлюсь с девочкой в Ирландию, к тетушке Куинн», – постановила Дебора,– «Тогда я тем более должна поторопиться с письмами касательно Маргарет… Остается Молли.. Но ей уже не впервой справляться без меня». Как бы там ни было, ссориться с леди Фаррел возможным не представлялось.

К ужину Дебора надеялась не выходить, сославшись на головную боль. Леди Элис, однако, недвусмысленно приказала ей присутствовать.

– Я наслышана о вашей беседе с мистером Эдвардсом, мисс Донован. Должна признаться, я нахожу его поведение возмутительным.

– Это семейное дело, сударыня, – ответила Дебора нарочито-небрежным тоном, – мой дядя вспыльчив.

– Я – ваша родственница, и, следовательно, тоже часть семьи, нравится вам это или нет. Помогать возлюбленной дочери мистер Эдвардс, очевидно, отказался.

– Это было вполне ожидаемо. Помощь всегда затратна. Не все обладают необходимыми ресурсами.

– Как насчет вас, мисс Дебора? Вы обладаете ими?

– Нет, но я вынуждена буду их изыскивать.

– Признаюсь, вам удалось меня удивить – немного. Но и разочаровать тоже. Я не ожидала от вас такой горячей привязанности к вашим родственникам. Будь я на вашем месте, моими чувствами стали бы неприязнь, равнодушие, а то и ненависть.

Дебора поставила чашку на стол.

– Мне незачем ненавидеть Маргарет, которая ни мне, ни кому-либо другому в жизни не причинила ни малейшего зла. Я всегда считала её скучной, но это она не заслужила такую жизнь.

– Путешествие ваше произвело, вероятно, неизгладимое впечатление на всю округу, – насмешливо произнесла леди Элис, – особливо же на вашего дядюшку.

– У меня нет ни отца, ни мужа, которых я могла бы опозорить, – отвечала Дебора, осознавая внезапно, что леди Элис сообщила мистеру Эдвардсу о её визите в Хиллторп. Неудивительно, что они состоят в переписке, в конце концов, они родичи, связанные некими общими деньгами или же наследством. – Думаю, по приезде Белл и мисс Сайкс мне станет не до Маргарет.

– Я на это надеюсь – отозвалась леди Элис, поднимаясь из-за стола.

Остаток вечера Дебора провела в хлопотах (выгнав предварительно из спальни протестующую Бригитту): вложила письмо, предназначенное Энн, в письмо Эдварда, добавила приписку, что кузен Беррингтон должен передать послание лично в руки Энн (с тем, чтобы любезный дядюшка не раскрыл их маленькую тайну), самой же Энн настоятельно рекомендовала присылать письма на адрес почты в Блэкбридже. Расстояние до городка было вполне достаточным для верховой прогулки. Леди Элис доверия более не заслуживала. Затем Дебора подготовила небольшой саквояж, в который первым делом отправились пятьдесят фунтов её жалованья. Она пожалела, что потратила остальное, выданное дополнительно «на булавки», но, следовало признать, что ей не обойтись было без амазонки, да и шляпа с зелеными лентами была чудо как хороша. Самую малость подумав, Дебора добавила к деньгам колоду собственных карт. Шаль она не позабудет в любом случае. Ну что ж…Ежели её внезапно выставят за дверь, голодать первое время всяко не придется.

––

Кузен Эдвард отозвался быстрее, нежели рассчитывала Дебора. К счастью, ему хватило здравомыслия назначить встречу в гостинице Блэкбриджа, удержавшись от визита в Беррингтон-Холл. Впрочем, Дебора подозревала, что лицезрение родового поместья, перешедшего в чужие руки, не прибавляет хорошего настроения. Всю прошедшую неделю она совершала верховые прогулки то в одном, то в другом направлении, дабы не вызвать подозрений ежедневными поездками в один и тот же городок. Всё складывалось определенно удачно: леди Элис была занята в своих комнатах и покидать их ранее ужина не собиралась, погода стояла превосходная, хотя сентябрь уже клонился к своему завершению. Дебора измыслила предлог, заключавшийся в посещении аптеки, а также покупки ниток для вышивания и цветных лент, и с этим благополучно отбыла в Блэкбридж на верной Луне. Эдвард Беррингтон немедленно спустился в общий зал, но оставаться там не пожелал.