Диана Лисовская – Сорные травы (страница 18)
Маргарет не была счастлива в браке и не имелось оснований предполагать, что ситуация сколько-нибудь изменится. Слуги оказывали ей лишь самую необходимую долю почтения, а то и вовсе пренебрегали указаниями хозяйки. Несомненно, мистер Джилсон давно дал им понять, что с миссис можно вовсе не считаться. Поговорить наедине не получалось вовсе – стараниями ли самого мистера Джилсона, или же мисс Хоук, миловидной дамы, чей возраст сложно было определить, представленной Деборе как компаньонка миссис Джилсон.
Сама Маргарет тоже не стремилась к уединению с родственницей, на чьем приезде настаивала, и неизменно появлялась в гостиной в обществе мисс Хоук. На четвертый день, одеваясь утром, Дебора решила не злоупотреблять более гостеприимством хозяев дома (или хозяина, если уж говорить точнее). Дальнейших причин задерживаться у неё не было. Момент для прощания оказался выбран неожиданно удачно: мистер Джилсон что-то горячо обсуждал с дворецким и экономкой, мисс Хоук была занята в своих комнатах и отчего-то не могла спуститься, так что провожать Дебору отправилась Маргарет.
Слуги, вопреки опасениям гостьи, не стали выстаиваться в ряд перед дверью, прекрасно понимая, должно быть, что от мисс Донован не получишь большого вознаграждения. «И вообще никакого не получишь» – подумала про себя Дебора, поправляя амазонку и наклоняясь с лошади, чтобы пожать руку Маргарет. Последняя же, тревожно оглянувшись, украдкой протянула Деборе сложенный вчетверо лист.
– Передай моему отцу, – быстро шепнула миссис Джилсон.
– Почему не матери? – удивилась Дебора, проворно заталкивая листок в перчатку.
– Мать в нашей семье ничего не решает, хотя со стороны всё видится иначе. Счастливый путь, Дебора! – повышая голос, произнесла Маргарет, делая шаг назад.
– До встречи, Мэгги, – ответила Дебора, не испытывавшая никакой уверенности в том, что встреча когда-либо состоится.
По дороге домой Дебора некоторое время боролась с желанием развернуть записку Маргарет, но в итоге решила просто переслать её мистеру Эдвардсу. В конце концов, у него больше возможностей в этом неправедном мире, и Маргарет – его любимая дочь.
Обратный путь показался ещё утомительнее, возможно, от одного лишь осознания того, какая именно дорога предстоит. Дебора была как никогда счастлива увидеть в серых сумерках огни Беррингтон-Холла. Оказанная встреча, правда, вызвала небольшое разочарование: разумеется, она не героиня романа, но леди, совершившая подобное путешествие, вправе ожидать хоть какого-то признания своей храбрости и силы духа. Мэтти и Джейн считали поездку по-прежнему изрядным безрассудством, леди Фаррел даже не посчитала нужным встретить компаньонку, однако не преминула учинить допрос позже, почти перед сном.
– В общих чертах, в их семье неладно, – говорила Дебора, подводя итог своему сообщению, – и я намерена как можно скорее передать записку Маргарет дяде Эдвардсу.
– Странно, что вы сами не прочли эту записку, – проговорила леди Элис с непроницаемым выражением лица, – право слово, не знаю, дивиться ли мне вашей стойкости или же сокрушаться об отсутствии в вашем характере присущего женщине любопытства?
– Читать чужие письма – не есть простое любопытство, это скверный поступок, – отрезала Дебора со всем возможным достоинством в голосе.
– Верно, поступок прескверный, но остановило вас отнюдь не это. В записке может говориться о неких тревожных вещах, требующих неотложного вмешательства, так что вас это вынудит действовать, но переложить ответственность на кого-то другого куда заманчивее, не так ли, мисс Донован?
К досаде Деборы, всё это было именно так, и вовсе не чувство порядочности удерживало её от чтения чужого письма, но как же не хотелось признаваться в этом хоть кому-то, даже самой себе.
– Я облегчу вам задачу, – продолжила леди Элис, – мистер Эдвардс будет здесь по делам и завтра-послезавтра нанесет мне визит. Вот вам и возможность поскорее решить вопрос. Но я бы не особенно на него рассчитывала на месте Маргарет.
– Маргарет – его дочь, а значит…
– Маргарет, мисс Донован, его замужняя дочь, перешедшая под опеку мистера Джилсона. Навряд ли его интересует её благополучие. Сейчас ваш любезный дядюшка куда больше озабочен сбытом с рук оставшихся. Но с Энн у него шансов мало.
Дебора против воли почувствовала гнев. Разумеется, Эдвардсы были небезупречны, но они долгое время оставались её единственной семьей. Разлука длиною в несколько месяцев уменьшила раздражение, питаемое Деборой к родне. Однако ссориться с хозяйкой, на чьем иждивении живешь, было бы в высшей степени неразумно.
– Вы обещали подумать касательно мисс Сайкс, – напомнила Дебора.
– Да, я помню. Ну что ж, напишите ей, когда Белл прибудет. Сперва я должна буду на неё взглянуть.
Это звучало разумно, и Дебора кивнула. Продолжать дальнейшую беседу было решительно незачем, усталость давала о себе знать, равно как и неясная тревога, от которой даже поездка не помогла избавиться. Сны вновь были тревожны. Дебора просыпалась, засыпала и вновь просыпалась, всё не в силах избавиться от видений печальных людей в черных одеждах, о которых она знала доподлинно, что они мертвы, и от туманной безликой девочки, приближавшейся к ней на разлагающейся, покрытой опарышами лошади. Последний сон оказался настолько мерзким, что Дебора, очнувшись, решила более не засыпать и терпеливо дожидалась утра, поглаживая Бригитту.
––
Тремя днями позже леди Фаррел принимала прибывшего с визитом мистера Эдвардса. Дебора присутствовала при беседе, пытаясь поначалу делать вид, что занята шитьем (как и подобало образцовой компаньонке), но её работодательница самым решительным образом рекомендовала ей «не портить ткань и не изображать талант и усердие, которых нет и в помине». В остальном, однако, Дебора постаралась произвести на дядюшку наилучшее впечатление: относительно новое темно-зеленое платье, индийская шаль, волосы с особым тщанием убраны в пристойную прическу. Последняя добавляла тяжести голове и мешала своей непривычностью. В свободолюбивом доме леди Элис Дебора по большей части заплетала волосы в косу или небрежно прихватывала на затылке. Но ради предстоящей беседы стоило немного потерпеть. Дяде, равно как и прочим родственникам, незачем знать, насколько она, в сущности, одичала. Леди Элис и мистер Эдвардс толковали о финансовых вопросах, в которых дама, насколько можно было судить малосведущему, разбиралась значительно лучше джентльмена. Дебора терпеть не могла счетоводство во всех его проявлениях и потому скучала столь откровенно, что это не ускользнуло от её дражайшего родственника.
– Довольны ли вы моей племянницей в качестве компаньонки? – поинтересовался мистер Эдвардс.
– Не особенно, – ответила леди Элис, равнодушно взглянув в сторону Деборы, – не могу сказать, что мисс Донован особенно себя обременяет.
– С другой стороны, я обладаю свойством не надоедать, – парировала Дебора, не успевая прикусить язык – что было бы, без сомнения, разумно.
– Это верно. Впрочем, мне нечего на сей счёт предъявить вам, мистер Эдвардс –даже ваша старшая дочь, самая прекрасная маргаритка сада Эдвардсов, не в ладах с мужем, о младших же и говорить не стоит. Могу ли я многое ожидать от мисс Донован, которая не более чем племянница?
Мистер Эдвардс побагровел.
– Что вы хотите сказать, сударыня? Что произошло с Маргарет?
– Ваша племянница сообщит вам подробности, полученные ею в ходе визита к миссис Джилсон. Итак, оставляю вас наедине.
Леди Фаррел величественно удалилась, и Дебора с незнакомым прежде чувством ненависти подумала, что госпожа её похожа на кладбищенскую ворону в этом ворохе черного шелка. Дядюшка требовал объяснений, наливаясь кровью и гневом, и Дебора, понимая, что всё пошло прахом и все отрепетированные слова не понадобятся, молча протянула ему записку и не проронила ни слова, пока мистер Эдвардс читал её – сперва быстро, затем ещё раз, медленнее, со всем возможным вниманьем. Размышления его после прочтения оказались недолгими. Мистер Эдвардс скомкал записку и швырнул её на колени Деборе.
– Дай знать моей дочери, – отрывисто произнес он, – что я не потерплю скандала. Она выходила замуж с открытыми глазами. Теперь Маргарет под опекой мужа и быть ей миссис Джилсон, пока смерть их не разлучит. Умная женщина всегда найдет, как понравиться мужчине, как же Мэг так опростоволосилась? И это лучшая из моих дочерей, да что говорить – единственная девчонка из троих, которая могла на что-то рассчитывать в жизни! Блестящая партия, джентльмен со средствами, превосходное поместье! Ради всего этого и потерпеть не грех. Я не приму её обратно, пусть выбросит эти мысли из головы.
– Для настоящего родителя на первом месте будет счастье дочери, а не достаток её мужа, – с горечью ответила Дебора, кутаясь в шаль.
– Счастье? Милая моя, в твоем возрасте пора бы уже выбросить из головы всю эту чушь! Счастье напрямую зависит от достатка и положения в обществе. Твоя тетка стала весьма несчастна, потеряв разом почти всё. В Бате, впрочем, она ещё может напускать на себя важность…
– Иными словами, вы не станете помогать Маргарет, дядя. Верно ли я вас понимаю?
– Абсолютно верно, дражайшая Дебора. Теперь поговорим о тебе. Леди Элис тобой не слишком довольна и нелестно отзывается в письмах о твоём поведении. Признаться, я не удивлен. Лучше бы ей было выбрать Энн – у этой кошки хватило бы ума не шипеть невпопад. Ты, конечно, можешь сбежать от леди Фаррел, а Маргарет – от своего мужа, но двери моего дома останутся закрыты.