Диана Крос – Вне времени и границ 5: Лондонский туман (страница 3)

Его дыхание касалось ее шеи. Запах его кожи – терпкий, мужской, с нотками пролитой крови и опасности – перебивал вонь старого дока.

– Теплее? – его голос вибрировал низким бархатом прямо у нее над ухом.

– Да, – выдохнула она, закрывая глаза и откидывая голову ему на плечо. Ее пальцы нащупали его ладонь и переплелись с ней. – Твоя рука.

– Царапина, – отрезал он. Его губы мягко коснулись ее пульса на шее. В этом прикосновении не было страсти – только отчаянная, почти болезненная потребность убедиться, что она жива, что она теплая, что Архитектор не забрал ее в своей пустоте. – Я обещал тебе, что мы просто будем жить. А вместо этого снова затащил тебя в ад.

– Не ты затащил. Мы прыгнули вместе. – Селена повернула голову, чтобы заглянуть ему в глаза. В отблесках костра его резкие черты лица казались смягченными, но в глубине зрачков горел темный, первобытный огонь. – Ты снова пытаешься взять вину на себя, убийца? Прекращай. Мне нравится Лондон. Здесь атмосферно.

Адриан коротко, хрипло усмехнулся. Его рука скользнула под ее пальто, прижимаясь к животу, делясь теплом своего тела напрямую.

Рен, сидевший по другую сторону костра, деликатно отвернулся, делая вид, что крайне заинтересован содержимым карманов своего нового пальто.

– Ребят, я не хочу прерывать ваш момент, – подал голос хакер, вытягивая на свет сложенный вчетверо кусок серой бумаги. – Но, кажется, наш друг-алкоголик, которого ты так удачно вырубил, интересовался искусством.

Он развернул бумагу. Это был дешевый печатный флаер, влажный от снега, но всё еще читаемый.

Селена прищурилась, вглядываясь в витиеватый викторианский шрифт.

*«Сенсация в Сохо! Закрытый показ в Клубе "Диоген". Месье Эмиль Корбюзье представляет: "Запечатленная Душа". Уникальные фотографические портреты, выполненные посредством революционной камеры обскура. Увидьте свое истинное естество!»*.

Слово «камера» резануло Селену по нервам. Карминовое зрение, всё еще тлеющее на дне глаз, мгновенно отреагировало. Флаер фонил. От него исходил слабый, но отчетливый запах той самой вязкой, черной аномалии, которую она видела на улицах.

– Фотография, – медленно произнесла Селена, высвобождаясь из объятий Адриана и забирая листок у Рена. – 1888 год. Время, когда люди верили, что снимок способен украсть душу.

– А что, если в случае с этой камерой они правы? – Адриан подобрался, его расслабленность исчезла без следа. Он посмотрел на бумагу так, словно это был прицел снайперской винтовки. – Ты сказала, что видела якорь. Артефакт, собирающий энергию страха.

– Да. И Лондон сейчас буквально утопает в страхе. Потрошитель убивает на улицах, полиция в панике, люди боятся собственной тени. Это идеальный реактор для зарядки артефакта, способного пробивать время. Если эта камера обскура – тот самый предмет.

– Значит, мы должны ее забрать. До того, как Орден отследит наш след и доберется до нее первым, – Адриан поднялся на ноги. Его фигура в полумраке дока казалась монолитной.

– Закрытый показ в клубе для джентльменов в Сохо, – Рен потер переносицу под очками. – Звучит как место, куда не пускают парней в ворованных пальто, от которых разит рыбой. Нам понадобятся деньги. И легенда.

Селена тоже встала. Холод всё еще кусал за плечи, но пламя костра и тепло Адриана вернули ей способность мыслить. Она провела пальцем по золотой спирали на запястье.

– Деньги мы достанем. Легенду придумаем, – в ее глазах вспыхнул знакомый, яростный карминовый свет Разрушительницы, бросающей вызов невозможному. – Завтра мы идем в светское общество, мальчики. Архитектор думает, что запер нас в прошлом. А мы превратим это прошлое в оружие.

За стенами старого дока завывал лондонский ветер, неся в себе снег и пепел. Вторая ночь осени террора вступала в свои права. Но Селена знала: настоящая охота в этом городе только начиналась, и дичью в ней будет не она.

Глава 3. Камера обскура.

Утро в Лондоне девятнадцатого века не наступало. Оно лишь разбавляло ночную тьму грязно-серым светом, едва пробивающимся сквозь плотный слой смога и угольной гари.

Адриан ушел еще до рассвета, растворившись в тумане с тишиной хищника. Он ничего не сказал Селене, лишь коротко коснулся губами ее лба, пока она дремала у остывающего очага. Но она знала, куда он отправился. Бессмертный ассасин Ордена прожил четыреста лет, и викторианская эпоха была для него не страницей учебника истории, а просто еще одним знакомым полем боя. Он пошел за ресурсами.

Он вернулся через три часа. В его руках был тяжелый кожаный саквояж, от которого пахло дорогой кожей и сыростью. Сам Адриан выглядел так, словно только что сошел со страниц модного журнала Пикадилли: на нем был безупречно сшитый, хоть и слегка великоватый в плечах, темно-серый сюртук, белоснежная сорочка, плотный шелковый жилет и брюки из дорогой шерсти. Изуродованный оспой бандит вряд ли бы узнал в этом холодном аристократе того человека, который прошлой ночью ломал ему кости в грязном переулке.

– Не спрашивайте, где я это взял, – коротко бросил Адриан, ставя саквояж на пол перед проснувшимся Реном и Селеной. В его темных глазах не было ни тени раскаяния. – Скажем так, один не слишком честный ростовщик в Сити одолжил нам это без процентов. Внутри одежда для вас двоих и немного наличности.

Рен первым кинулся к саквояжу.

– Боже, благослови твою криминальную натуру, – пробормотал хакер, вытаскивая из сумки плотные твидовые брюки, жилет и шерстяное пальто. – Я больше не могу пахнуть дохлой рыбой. Моя нежная психика этого не выдержит.

Селена поднялась, кутаясь в грубое пальто. Адриан подошел к ней и вытащил из саквояжа темное, закрытое платье из плотного бордового шелка. Оно было строгим, лишенным вульгарных рюшей, с высоким воротником-стойкой, который идеально скрывал бы отсутствие корсета и позволял свободно двигаться.

– Твой размер, я проверял на глаз, – его голос потеплел, когда он передавал ей ткань. – Тебе пойдет.

Они переоделись в глубине дока, стараясь не смотреть друг на друга в неверном утреннем свете. Когда Селена застегнула последнюю пуговицу на воротнике платья, она почувствовала себя так, словно надела броню. Это была не ее эпоха, но она умела носить чужие правила как оружие. Она собрала свои темные волосы в строгий, тугой узел на затылке, оставив лишь пару свободных прядей.

Адриан замер, глядя на нее. В строгом бордовом шелке, с бледным лицом и глазами, на дне которых тлел карминовый огонь, она выглядела пугающе прекрасно. Как лезвие стилета, завернутое в бархат.

– Выглядишь как вдова, которая только что отравила богатого мужа и совершенно об этом не жалеет, – озвучил его мысли Рен, поправляя свой новый, слегка перекошенный твидовый кепи. – Идеально. Никто не задаст лишних вопросов.

– Клуб «Диоген» находится на Пэлл-Мэлл, – Адриан достал из кармана жилета серебряные карманные часы на цепочке. – Это самое сердце джентльменского Лондона. Туда не пускают женщин, Селена. И тем более не пускают хакеров с подозрительными манерами.

– Я не собираюсь пить с ними портвейн, – Селена подошла к остаткам костра и пнула обгорелую деревяшку. – Я собираюсь найти камеру.

Она достала из кармана старого пальто вчерашний флаер. Бумага подсохла и хрустела в пальцах.

– Месье Эмиль Корбюзье. Имя французское, пафоса много. Если он использует артефакт, питающийся страхом, он не держит его в главном зале клуба. Он прячет его там, где может в тишине работать с результатами.

– Рен, – Адриан повернулся к хакеру. – Тебе придется остаться на улице. Найди слепую зону, отследи пути отхода. Если нас попытаются запереть, ты должен быть готов вытащить нас.

Рен фыркнул, но спорить не стал.

– Я буду в ближайшем пабе, сливаться с местным колоритом. Если что, кричите. Только не по-французски.

*.

Пэлл-Мэлл встретил их густым туманом и солидным, респектабельным молчанием. Здесь не было грязи Уайтчепела. Тротуары были выметены, газовые фонари горели ровно, а мимо проезжали блестящие лаком экипажи.

Здание клуба «Диоген» выглядело как неприступная крепость из серого камня, с тяжелыми дубовыми дверями и окнами, плотно задернутыми тяжелыми бархатными портьерами. Это было место для людей, которые правили Империей, не привлекая к себе внимания.

Адриан и Селена подошли к дверям.

– Я внутрь, – тихо сказал Адриан, поправляя манжеты. – Ты знаешь, что делать.

Она кивнула.

Адриан шагнул к дверям, и швейцар в строгой ливрее преградил ему путь.

– Прошу прощения, сэр. Клуб только для членов. И сегодня закрытый показ.

Адриан не стал доставать нож или применять силу. Он использовал кое-что похуже. Он посмотрел на швейцара взглядом человека, который привык отдавать приказы королям. Взглядом аристократа, чья власть не измеряется деньгами.

– Передайте лорду Стивенсону, – его акцент стал безупречно чистым, аристократическим, – что прибыл мистер Блэквуд. По рекомендации Ордена.

Слово «Орден» сработало как заклинание. Швейцар побледнел, коротко поклонился и распахнул перед ним двери.

Как только тяжелые створки закрылись за спиной Адриана, Селена свернула в узкий технический проход между зданием клуба и соседним особняком. Туман здесь был гуще, скрывая ее от посторонних глаз.

Она прижалась спиной к влажному камню стены и закрыла глаза. Ей не нужно было видеть здание. Ей нужно было видеть его структуру.