Диана Крос – Вне времени и границ 5: Лондонский туман (страница 2)

Селена перевела взгляд с Рена на газовый фонарь, шипящий во мгле. Туман Уайтчепела казался теперь не просто грязным, он казался пропитанным кровью. Архитектор любил такие места. Места, где история была разорвана насилием, где память человечества была искажена страхом и болью. Если золотая спираль выбросила их именно сюда, значит, это было не совпадение.

– Мы не просто убежали, – Селена активировала свое зрение. Карминовые искры заплясали в ее зрачках, и сквозь желтый смог она увидела то, что было скрыто от глаз обычных людей.

Там, в глубине лондонских улиц, в паутине темных переулков, пульсировала аномалия. Она не была серой, как геометрия Ордена Пустоты. Она была черной, вязкой, похожей на открытую рану в самом времени.

– Что ты видишь? – Адриан встал за ее спиной, его грудь согревала ее замерзшие лопатки.

– Якорь. Еще один артефакт, – ее голос был напряженным. – Кто-то использует этот город, этот страх, чтобы собирать энергию. И если Орден последует за нами сквозь мой портал, они найдут здесь идеальное оружие.

Снег усиливался. Ветер завыл в трубах викторианских крыш, словно голодный зверь.

Адриан снял с пьяницы шарф и молча обмотал его вокруг шеи Селены, пряча ее метку и карминовое свечение от чужих глаз. Его лицо в тусклом свете фонаря было непроницаемым, но в линии его напряженной челюсти читалась абсолютная готовность убивать каждого, кто посмеет встать на их пути в этом проклятом столетии.

– Значит, мы найдем этот артефакт первыми, – сказал он, вытаскивая из кармана тактических брюк свой боевой нож – единственное, что связывало их с их настоящим временем. Лезвие хищно блеснуло в газовом свете. – Идем. Нам нужно скрыться с улиц до рассвета, пока местные не решили, что Потрошитель обзавелся сообщниками.

Он взял Селену за руку, переплетая свои пальцы с ее. Его ладонь была горячей, и это тепло передавалось ей, заставляя золотую спираль на запястье успокаивающе затихнуть.

Они шагнули из глухого переулка навстречу желтому, густому туману Уайтчепела. Впереди их ждали самые темные страницы чужой истории, яды, закрытые клубы и безумие времени. Но пока они держались друг за друга, ни один век не был способен их сломить.

Лондон девятнадцатого столетия еще не знал, что настоящие монстры ходят не с хирургическими скальпелями. Настоящие Разрушители только что прибыли в город.

Глава 2. Темные переулки.

Лондонский туман девятнадцатого века оказался не просто погодным явлением. Это был диагноз. Желтоватый, маслянистый смог, прозванный местными «гороховым супом», пах серой, гниющими отбросами Темзы, нечистотами и застарелым отчаянием. Он оседал на коже липкой пленкой, забирался в легкие и вытягивал тепло из тела быстрее, чем ледяной ветер.

Селена шла, прижимаясь к боку Адриана, чувствуя, как его рука железным кольцом обхватывает ее талию. Отданная им куртка немного спасала от пронизывающего холода, но ее летние тактические брюки и легкие ботинки промокли насквозь от первой же лужи, скрытой под тонким слоем грязного снега. Ее трясло. Карминовая магия внутри сжалась в тугой, пульсирующий комок, экономя энергию на поддержание базовых функций организма.

Позади, спотыкаясь о неровные булыжники мостовой, плелся Рен. Он закутался в вонючее пальто пьяницы по самые уши, напоминая большую, несчастную летучую мышь.

– Я читал Диккенса, – стуча зубами, пробормотал хакер. Его шепот казался неестественно громким в вязкой тишине Уайтчепела. – Я думал, это метафоры. А они тут реально живут в грязи. Ни электричества, ни антибиотиков Завтра мы умрем от холеры. Если нас не зарежут раньше.

– Заткнись и смотри под ноги, – бросил Адриан через плечо.

Бывший бессмертный ассасин двигался сквозь мглу с грацией крупного хищника. В одной тонкой черной футболке, открывавшей покрытые шрамами мускулистые руки, он словно не замечал ледяного дыхания ноября. Но Селена чувствовала, как напряжено его тело. Он сканировал каждый дверной проем, каждую глубокую тень между покосившимися кирпичными домами. В 1888 году у Ордена Пустоты не было здесь вездесущих камер и сканеров, но этот город таил в себе не меньшую угрозу.

Они свернули в очередной переулок, который казался еще темнее предыдущего. Газовые рожки здесь были разбиты. Вдоль стен жались бесформенные кучи тряпья – бездомные, ищущие хотя бы иллюзию тепла. Некоторые из них поднимали головы, провожая странную троицу мутными, голодными взглядами.

– Нам нужно укрытие, – тихо сказала Селена, с трудом сдерживая дрожь в голосе. – Я не смогу выстроить поисковый резонанс, пока не согреюсь. А с рассветом нас просто арестуют за внешний вид.

– Я знаю, – Адриан остановился, притянув ее к себе еще плотнее. Он прижался губами к ее ледяному виску. – Потерпи, родная. Еще немного.

Внезапно из кромешной тьмы впереди раздался звук – влажный щелчок открываемого лезвия. За ним второй.

Адриан мгновенно задвинул Селену за свою спину, выхватывая из ножен свой тактический нож. Черное матовое лезвие хищно блеснуло в тусклом свете луны, едва пробивающемся сквозь смог.

Из тумана выступили четыре фигуры. Местные «острые козырьки» викторианского разлива: в поношенных твидовых кепках, тяжелых ботинках с подковами и грязных платках, скрывающих нижние половины лиц. В их руках тускло поблескивали длинные, ржавые ножи и мясницкие тесаки.

– Смотри-ка, парни, – прохрипел один из них, самый крупный, с изуродованным оспой лицом. – Джентльмен вывел свою шлюху на прогулку не в тот район. Снимай часики, мистер. И куртку с девки тоже сними. Нам нужнее.

Рен сглотнул, пятясь к кирпичной стене и лихорадочно шаря в карманах рюкзака, где лежал его разряженный шокер.

Адриан не произнес ни слова. Для человека, который четыре столетия убивал элитных магов и стирателей Архитектора, эти уличные бандиты были даже не помехой. Они были пылью.

Но он больше не был бессмертным. И лондонский мороз всё же сковал его мышцы.

Главарь бросился вперед, делая широкий, размашистый выпад тесаком. Адриан ушел с линии атаки текучим, экономичным движением. Он перехватил руку бандита, с хрустом выламывая ему запястье, и одновременно ударил рукоятью своего ножа ему в висок. Крупный мужчина рухнул на брусчатку, как подкошенный.

Трое остальных зарычали и навалились разом.

Это была грязная, тесная уличная драка. Адриан двигался с пугающей скоростью, но один из нападавших успел чиркнуть лезвием по его предплечью. Кровь – яркая, горячая, человеческая – брызнула на грязный снег.

Селена почувствовала, как внутри нее вскипает ярость. Забыв о холоде, она выкинула вперед правую руку. Карминовый свет сорвался с ее пальцев тугим, хлестким хлыстом. Он не убил, но ударил ближайшего бандита по ногам с такой кинетической силой, что тот отлетел в гору пустых бочек, ломая ребра.

Оставшиеся двое, увидев неестественное красное свечение в руках женщины, завопили от животного ужаса.

– Ведьма! Она из этих, из преисподней! – завизжал один из них, бросая нож.

Они развернулись и бросились бежать во тьму переулка, поскальзываясь на слякоти.

Адриан тяжело выдохнул, опуская нож. Он посмотрел на свою кровоточащую руку, затем на Селену.

– Я просил тебя не тратить силы, – жестко сказал он.

– А я просила тебя не истекать кровью из-за каждого идиота, – парировала она, подходя к нему и перехватывая его раненое предплечье. Рана была неглубокой, но длинной. Селена быстро оторвала кусок ткани от подола своей блузки и туго перевязала порез. Ее руки всё еще тряслись от холода.

Адриан посмотрел на два стонущих тела на брусчатке. В его глазах мелькнул сухой, прагматичный расчет.

– Раздевайте их, – скомандовал он Рену. – Пальто, шапки, свитера. Всё, что целое и сухое. Мы не гордые.

Через пять минут они были облачены в трофейные вещи. Селена утонула в грубошерстном мужском пальто, которое пахло табаком и псиной, но оно было толстым и невероятно теплым. Адриан натянул на себя плотную суконную куртку и надвинул на глаза твидовую кепку, мгновенно слившись с викторианской толпой.

Они покинули место стычки, углубляясь в лабиринт заброшенных доков неподалеку от реки. Шум воды становился громче. Здесь, среди обветшалых складов, куда полиция не заглядывала даже днем, Адриан нашел то, что искал.

Это был полуразрушенный кирпичный пристрой к старому лодочному сараю. Дверь была выбита, но внутри было сухо. Крыша не текла, а в углу чернела глубокая ниша старого очага, где валялись сухие обломки ящиков и какой-то мусор.

– Заходим, – Адриан протолкнул их внутрь и задвинул входную брешь тяжелой деревянной дверью, сорванной с петель в соседнем помещении.

Тьма внутри была абсолютной. Рен, клацая зубами, вытащил из кармана чудом уцелевшую бензиновую зажигалку – свой талисман. Пара искр – и в очаге занялось робкое, дрожащее пламя, пожирающее сухой картон и щепки.

Свет костра выхватил из мрака их лица: изможденные, покрытые грязью и пылью двух эпох.

Селена осела на пол перед самым огнем, протягивая к нему дрожащие руки. Холод пробрался так глубоко в кости, что казалось, она уже никогда не согреется. Золотая спираль на запястье тускло пульсировала, напоминая о том, как далеко они ушли от дома.

Адриан сел рядом с ней. Он не стал греть руки. Вместо этого он притянул Селену к себе, усаживая ее спиной к своей груди, обхватывая ее обеими руками и накрывая их обоих полами своего трофейного пальто. Он стал для нее живым щитом, коконом, отсекающим викторианский холод.