Диана Крос – Вне времени и границ 5: Лондонский туман (страница 1)
Диана Крос
Вне времени и границ 5: Лондонский туман
Глава 1. Газовые фонари.
Иллюзия покоя разбилась вдребезги ровно в тот момент, когда теплое критское солнце над их головами затянуло болезненно-белой пеленой.
Они успели украсть у вечности всего три дня. Три дня соленого ветра, крепкого вина, тишины и того терпкого, отчаянного счастья, которое бывает только у людей, чудом переживших конец света. А на рассвете четвертого дня Архитектор напомнил им, что у пустоты нет географических границ. Серые нити стирания прорвали небо над пляжем Акротири, словно лезвия скальпеля, вспарывая мироздание. Ликвидаторы Ордена пришли за ними.
И тогда Селена сделала то, чего никогда раньше не пробовала. Карминовая магия Разрушительницы всегда служила лишь для того, чтобы ломать, вскрывать трещины и уничтожать чужие структуры. Но теперь на ее правом запястье горела золотая спираль – прощальный дар разрушенного Каирского кристалла. В тот момент, когда первый кинетический луч стирания едва не оторвал Адриану голову, Селена вскинула руку и, повинуясь первобытному инстинкту, вонзила карминовый свет прямо в разрыв между реальностями. Золотая спираль на коже вспыхнула раскаленным металлом. Она не сломала пространство. Она сшила его края вокруг них, вырвав троих беглецов из-под самого носа Ордена, и швырнула в слепую, воющую воронку изнанки мира.
А затем их выплюнуло на камни.
Селена тяжело рухнула на колени, содрав кожу о грубую, влажную брусчатку. Из легких выбило весь воздух. Золотая спираль на запястье пульсировала болью, словно в вену залили кипящий свинец, а перед глазами плыли черные круги.
Но хуже всего был не удар. Хуже всего был холод.
Он обрушился на них мгновенно, жестоко и бескомпромиссно, вонзаясь ледяными когтями сквозь легкую летнюю одежду, которая еще минуту назад согревалась средиземноморским солнцем.
– Селена!
Голос Адриана прозвучал хрипло, но в следующее же мгновение его руки – сильные, надежные, от которых пахло озоном и опасностью – перехватили ее за плечи, вздергивая на ноги. Он прижал ее спиной к глухой кирпичной стене, закрывая своим телом от улицы, и его темные глаза лихорадочно ощупали ее лицо в полумраке.
– Дыши, – приказал он, и в его голосе дрожала та самая обнаженная, пронзительная тревога, которую бывший бессмертный ассасин научился испытывать только рядом с ней. – Ты цела? Метка?
– Горит – выдохнула она, судорожно глотая воздух. Воздух оказался густым, тяжелым, с едким привкусом серы, угольной гари и сырости. Он царапал горло. – Я в порядке. Я вытащила нас.
– Отличное место для курорта, ничего не скажешь! – раздался сдавленный стон откуда-то слева.
Рен барахтался в куче смердящего влажного мусора, пытаясь высвободиться из лямок своего рюкзака. Хакер был бледен как полотно, его зубы уже начали выбивать крупную дробь. Он дрожащими руками достал свой планшет, в экран которого вцепился, как в спасательный круг.
Селена прислонилась затылком к холодному кирпичу и наконец осмотрелась.
Они находились в узком, слепом переулке, зажатом между высокими, мрачными зданиями из почерневшего камня. Небо, если оно вообще существовало над этим каменным мешком, было скрыто за плотной, непроницаемой завесой желтовато-сизого тумана. Этот туман не был природным явлением; он казался живым, маслянистым существом, которое клубилось, оседало на стенах грязной испариной и глушило звуки.
С неба падал снег. Крупные, мокрые хлопья медленно кружились в воздухе, мгновенно превращаясь в грязную слякоть под ногами.
Но главным источником света здесь был не лунный луч и не электричество. На выходе из переулка, в венчике из чугунного кружева, горел уличный фонарь. Он шипел, как рассерженная змея, испуская тусклое, пульсирующее газовое пламя. Этот дрожащий свет выхватывал из мглы силуэты проезжающих мимо экипажей, слышался четкий, ритмичный цокот конских копыт по булыжной мостовой, скрип деревянных колес и глухие, отдаленные голоса людей, говорящих на английском с тяжелым, старым акцентом.
Адриан напрягся, как натянутая тетива. Его рефлексы, выкованные столетиями войн, мгновенно считали обстановку. Он просканировал взглядом архитектуру, звук экипажей, запах угля и конского навоза. В его глазах мелькнуло холодное осознание.
– Нет сети, – панически пробормотал Рен, стуча по экрану планшета побелевшими пальцами. – Ни GPS, ни базовых станций, вообще никакого электромагнитного фона. Эфир чист, как как в гробу. Селена, куда ты нас зашвырнула? Мы в какой-то глухой британской деревне?
– Это не деревня, Рен, – медленно произнес Адриан. Он отступил от Селены на полшага, но не выпустил ее руки, переплетя свои пальцы с ее. Его взгляд был прикован к газовому фонарю. – И это не просто другая точка на карте.
Селена посмотрела на свою правую руку. Карминовые нити ее собственной магии всё еще слабо мерцали под кожей, но золотая спираль Глаза Ра диктовала свои правила. Кристалл, который они уничтожили в Египте, был узлом памяти всего мира. Он оперировал не только массой. Он оперировал временем.
– Навигационный вектор был сбит, – тихо сказала она, чувствуя, как холод начинает пробираться под тонкую ткань ее греческой блузки. – Когда Орден ударил по пляжу, я просто хотела уйти туда, где нас не достанут. Я зацепилась за самую плотную историческую ткань, которую смогла нащупать в остатках кристалла.
– И нащупала ты, судя по всему, газовую эру, – Адриан резко стянул с себя легкую куртку, оставшись в одной футболке, и без лишних слов накинул ее на плечи Селены.
– Что ты делаешь? Тебе самому холодно! – она попыталась сопротивляться, видя, как его открытая кожа мгновенно покрывается мурашками, а старые, едва затянувшиеся шрамы от египетских сражений краснеют на морозе.
– Я бессмертным терпел сибирские зимы, Селена. Смертным я переживу лондонский смог, – отрезал он, застегивая куртку на ее груди с такой бережной, властной нежностью, что у нее перехватило дыхание. Его большие руки легли ей на щеки, большие пальцы стерли грязные капли талого снега с ее скул. – Но если ты сляжешь с пневмонией до того, как мы поймем, в каком именно десятилетии оказались, я сойду с ума. Поняла?
Она кивнула, не в силах оторвать взгляд от его губ. Даже в этом грязном, промерзшем тупике, когда они снова потеряли всё, его присутствие оставалось единственным абсолютом, ради которого стоило продолжать дышать.
– Ребята, не хочу прерывать вашу викторианскую романтику, – простучал зубами Рен, подходя к ним поближе и кутаясь в свою тонкую толстовку, как в саван, – но если мы в девятнадцатом веке, то мы выглядим как пациенты сбежавшего дурдома. И мы замерзнем насмерть минут через двадцать. Нам нужно укрытие. Тепло. И хотя бы какая-то одежда, соответствующая эпохе.
Внезапно из-за угла, прямо в свет газового фонаря, вывернула фигура.
Это был высокий мужчина в тяжелом шерстяном пальто и помятом цилиндре. Он шел пошатываясь, бормоча что-то себе под нос, явно подогретый дешевым джином. Заметив троих странно одетых людей в тени переулка, он остановился. Его мутный взгляд скользнул по тактическим брюкам Адриана, по странному рюкзаку Рена и, наконец, остановился на лице Селены.
Мужчина сально усмехнулся, шагнув в переулок.
– О, какие экзотические пташки залетели в Уайтчепел, – протянул он хриплым, пропитым голосом. – Заблудились, мисс? Или ищете теплое место, чтобы заработать пару шиллингов? Я могу предложить.
Он не успел договорить.
Адриан двигался с такой пугающей, смертоносной грацией, что человеческий глаз не успел зафиксировать сам бросок. Бывший клинок Ордена оказался перед пьяницей в долю секунды. Его правая рука сомкнулась на горле мужчины, стальной хваткой перекрывая кислород и с силой впечатывая его в кирпичную стену. Цилиндр с глухим стуком откатился в грязную лужу.
Мужчина захрипел, его глаза выпучились от животного ужаса. Он попытался схватиться за запястье Адриана, но это было всё равно что пытаться согнуть железный лом.
– Слушай меня очень внимательно, – голос Адриана был тихим, ровным и холоднее, чем лондонский снег. В нем не было ярости – только чистая, концентрированная угроза. – Какое сегодня число. И какой год. Быстро.
Он чуть ослабил хватку, позволяя мужчине сделать короткий, сиплый вдох.
– Н-ноябрь – прохрипел тот, трясясь всем телом. Хмель слетел с него мгновенно. – Восьмое ноября тысяча восемьсот восемьдесят восьмого Джентльмен, умоляю, я не хотел.
Адриан не стал слушать его жалкий лепет. Коротким, выверенным ударом ребра ладони по сонной артерии он отправил мужчину в глубокий нокаут. Тело мешком осело в грязный снег.
Селена подошла ближе, ее брови сошлись на переносице.
– Ноябрь 1888 года, – прошептала она, глядя на тяжелое шерстяное пальто лежащего без сознания человека. – Уайтчепел. Адриан, это же.
– Да, – кивнул он, методично и без капли сожаления стягивая с бесчувственного мужчины пальто и бросая его в сторону Рена. – Одевайся, хакер. Мода нам сейчас не по карману.
Рен поймал тяжелую шерстяную ткань, брезгливо поморщившись от запаха дешевого пойла и застарелого табака, но тут же закутался в нее, потому что холод ломал кости.
– Ноябрь 88-го, Уайтчепел, – Рен нервно поправил очки, его глаза расширились за стеклами. – Вы же понимаете, что это значит? Это разгар осени террора. Буквально завтра, девятого ноября, Джек-Потрошитель должен убить Мэри Джейн Келли.