Диана Крос – Вне времени и границ 3: Парижская партитура (страница 1)
Диана Крос
Вне времени и границ 3: Парижская партитура
Глава 1. Прибытие в сумрак.
Средиземное море всегда казалось Селене воплощением ленивой, прогретой солнцем безмятежности, но в ту ночь оно обернулось черным, кипящим адом.
Старый сухогруз «Сан-Маттео» с глухим стоном переваливался с волны на волну, разрезая штормовой мрак на пути к берегам Франции. В крошечном техническом отсеке на самом дне корабельного чрева пахло застоявшейся водой, машинным маслом и медью – густым, въедливым запахом крови, который, казалось, пропитал саму кожу Селены.
Она сидела на брошенном на рифленый пол жестком матрасе, подтянув колени к груди. Воздух в отсеке был спертым, тяжелым от вибрации дизельных двигателей, монотонно бьющих по барабанным перепонкам. Но Селена почти не замечала ни качки, ни холода, пробирающегося сквозь тонкую ткань ее черной водолазки. Все ее внимание было приковано к человеку, лежащему рядом.
Адриан не двигался уже четырнадцать дней.
С того самого момента в подземной пещере Киото, когда он принял на себя удар разорванной магической привязки, чтобы защитить её разум, он погрузился в кому, похожую на смерть. Его лицо, всегда отличавшееся алебастровой, аристократичной бледностью, теперь приобрело пепельный, пугающий оттенок. Острые скулы проступили резче, под закрытыми глазами залегли темные тени, а губы превратились в тонкую, обескровленную линию.
Селена осторожно потянулась и коснулась пальцами его шеи. Под холодной кожей едва ощутимо билась жилка. Медленно. Слишком медленно.
– Держись, наемник, – прошептала она в темноту. Ее голос сорвался, прозвучав жалко и хрипло. – Ты обещал. Ты не можешь пережить четыреста лет в остановленном времени, чтобы просто умереть от истощения в ржавой посудине. Я тебе не позволю.
В ответ – лишь глухой удар волны о стальной борт левиафана.
Селена сжала челюсти, проглатывая подступающие слезы. Она была венецианским реставратором. Она умела возвращать жизнь растрескавшимся картинам, склеивать разбитый фарфор и чинить заржавевшие часовые механизмы. Она видела золотое сечение в каждой вещи, чувствовала структуру разрушения и могла обратить его вспять. Но сейчас ее дар, усиленный контактом с артефактами Ордена Пустоты, был бесполезен.
Адриан не был сломанной вещью. Его тело физически исцелялось – остаточная энергия его бессмертного прошлого медленно затягивала переломы и раны. Но его разум Его разум выжег себя, чтобы переварить колоссальный объем чужой боли, вырвавшейся из Киотского шелка. Он заперся где-то глубоко внутри, в темной, непроницаемой скорлупе, и Селена не знала, как до него докричаться.
За тяжелой металлической дверью отсека послышались торопливые шаги, затем заскрежетал поворотный вентиль замка.
Селена мгновенно подобралась. Ее рука скользнула к поясу, где под тканью скрывался трофейный нож. После пережитого в Японии она больше не была испуганной девочкой-искусствоведом. Глаза реставратора хищно сузились, в зрачках на долю секунды мелькнул карминовый отблеск ее дара.
Дверь приоткрылась, и в щель просунулась взлохмаченная голова Рена. Хакер был бледен, его вечно небрежная куртка пропиталась сыростью, а на носу криво сидели очки с треснувшим стеклом.
– Мы заходим в порт, – выдохнул он, протискиваясь в отсек и тяжело опираясь о переборку. – Я перехватил радиообмен береговой охраны. Это Марсель. Капитан собирается сбросить нас у старого пирса, где нет таможни. Но у нас проблема.
– Какая? – Селена убрала руку от ножа, но расслабляться не стала.
– Капитан – жадная тварь, – Рен нервно сглотнул, покосившись на лежащего Адриана. – Он видел, что Адриан без сознания. Видел, что нас всего трое, и мы прячемся. Он связался с местными бандитами по зашифрованному каналу. Предложил им «живой груз» за хорошую цену. Нас будут встречать. И это не французская полиция.
Селена медленно поднялась. Пространство крошечного отсека внезапно показалось еще более тесным. Внутри нее, в самом центре груди, начал разворачиваться холодный, тугой узел ярости.
Она прошла сквозь ад, пересекла половину земного шара, сожгла свои воспоминания, чтобы защитить человека, которого любила. И она не собиралась отдавать его кучке портовых головорезов.
– Сколько их? – голос Селены прозвучал ровно, почти равнодушно, но в этой тишине таилась угроза, от которой Рен невольно поежился.
– Капитан сказал, что подъедут два фургона. Человек шесть, может восемь. Селена, мы не справимся. Без Адриана мы просто мишени. У меня только ноутбук, а ты ты же не сможешь использовать магию на обычных людях?
– Если они попытаются забрать его – смогу, – отрезала она.
Она опустилась на колени рядом с Адрианом, вытащила из рюкзака его темную куртку и бережно укрыла его. Ее обнаженные руки, покрытые уродливыми белесыми шрамами от магических ожогов, дрогнули, когда она коснулась его щеки в последнем, быстром жесте прощания с тишиной.
Затем она развернулась к Рену.
– Помоги мне поднять его. Мы выходим первыми. До того, как корабль пришвартуется.
– Что?! Ты с ума сошла? За бортом шторм!
– Сухогруз будет сбавлять скорость перед волнорезом. Там узкий проход, и капитан поведет судно почти вплотную к технической насыпи, – Селена говорила быстро, формулируя план на ходу. Логика, отточенная в противостояниях с Орденом, работала безупречно. – Если мы дождемся швартовки, нас зажмут на пирсе. Мы должны спрыгнуть на камни волнореза до того, как они спустят трап.
Рен посмотрел на нее с абсолютным, первобытным ужасом, но спорить не стал. Он уже давно усвоил: когда Селена Морелли принимает решение, законы физики и инстинкт самосохранения отходят на второй план.
Они вдвоем подхватили обмякшее тело Адриана. Он был тяжелым – мертвый груз мышц и костей, лишенный контролирующей воли. Селена стиснула зубы, принимая на себя большую часть веса. Каждый шаг по крутым, ржавым металлическим лестницам отдавался болью в надорванных мышцах, но она упрямо тащила его вверх, к палубе, к воздуху.
Когда они наконец вышибли тяжелую дверь, ведущую на техническую палубу кормы, на них обрушился ледяной ливень.
Ветер завывал в снастях, сбивая с ног. Марсель встречал их враждебно. Вдали, сквозь пелену дождя, мерцали желтые огни старого порта, но до них были еще сотни метров черной, взбаламученной воды.
Сухогруз действительно сбросил ход, тяжело вползая в гавань. Справа по борту, всего в пяти метрах, из воды поднималась мрачная громада бетонного волнореза, сложенного из циклопических тетраподов. Волны с грохотом разбивались о них, взметая фонтаны соленых брызг.
– Давай! – перекрикивая рев шторма, скомандовала Селена.
Они подтащили Адриана к фальшборту. Корабль качнуло, борт опасно накренился в сторону насыпи. Расстояние сократилось до трех метров, но внизу зияла пропасть бурлящей воды, готовая перемолоть любого, кто сорвется.
– Я не допрыгну! – заорал Рен, цепляясь одной рукой за леер. Его очки залепило дождем.
– Прыгай первым! Примешь Адриана!
Хакер зажмурился, взобрался на скользкий металл бортика и, когда корабль в очередной раз качнуло к бетону, оттолкнулся изо всех сил. Он неуклюже приземлился на плоскую вершину тетрапода, содрал кожу на ладонях, но удержался, распластавшись по мокрому камню.
Селена обхватила Адриана. Его голова безвольно упала ей на плечо. Дождь смывал пепельную бледность с его лица, делая его похожим на прекрасную, трагичную мраморную статую.
– Прости меня, – прошептала она ему на ухо. – Это будет больно.
Она перевалила его через борт и, поймав момент максимального сближения, шагнула в пустоту.
Время словно замедлилось. Не так, как в ловушках Ордена Пустоты, а так, как бывает в моменты чистого адреналина. Ветер хлестнул в лицо. Селена почувствовала, что они не долетают. Вес Адриана тянул их вниз, прямо в ревущую между бетоном и сталью мясорубку.
И тогда она инстинктивно, без раздумий, выпустила свой дар.
Она не ломала пространство, как это делали артефакты. Она просто нащупала структуру кинетической энергии их падения и мысленно *смазала* ее, смягчая угол. Карминовая вспышка на мгновение осветила дождь.
Их отбросило в сторону. Они врезались в бетонный тетрапод не с разрушительной силой гравитации, а скользящим ударом. Рен успел вцепиться в куртку Адриана, помогая Селене втащить его на плоскую поверхность.
Селена ударилась плечом о жесткий камень, из груди вырвался сдавленный стон, но она тут же вскочила, прикрывая Адриана своим телом.
Сухогруз, не заметив потери, медленно проплыл мимо, его ржавый борт возвышался над ними, как стена многоэтажного дома. На палубе никого не было. Их побег остался незамеченным.
Они лежали на волнорезе, под проливным дождем, дрожа от холода и шока.
Рен, тяжело дыша, перевернулся на спину и посмотрел в черное небо.
– Мы во Франции, – истерически хохотнул он. – Никогда не думал, что буду так рад этому проклятому камню. Что теперь?
Селена поднялась на колени. Она убрала мокрые пряди волос с лица Адриана и проверила его пульс. Сердце всё еще билось. Упрямое, древнее сердце, которое отказывалось сдаваться даже без сознания.
Она посмотрела на мерцающие огни Марселя. Там, за лабиринтом доков и старых улочек, начиналась дорога на север. Дорога в Париж.
Архитектор оставил им подсказку. Третий узел матрицы, Парижская партитура, находился там. Артефакт, управляющий эмоциями. Артефакт, который, как чувствовала Селена, мог стать ключом к возвращению Адриана. Если она сможет подчинить Музыку, она заставит ее сыграть мелодию пробуждения.