Диана Крос – Вне времени и границ 2: Киотский шелк (страница 2)

– Мы оба сошли с ума в тот момент, когда ты ворвался в мою мастерскую, – Селена уткнулась носом в его здоровую ключицу, слушая, как бьется его сердце. – Но я ни о чем не жалею.

Адриан поцеловал ее в макушку, и его пальцы зарылись в ее влажные, спутанные волосы.

– Я тоже.

Они замерли, согревая друг друга в прохладном воздухе храма. Запах сакуры, приносимый ветром, смешивался с запахом их кожи и крови. Но идиллия, как всегда в их жизни, была недолгой.

Внимание Селены снова привлекла аномалия. Дар, обострившийся после контакта с венецианской Линзой, не давал ей покоя. Она мягко отстранилась от Адриана и перевела взгляд на алтарь в глубине комнаты.

Там, в самой тени, куда почти не доставал свет брошенного на веранде фонарика, лежал предмет.

Селена поднялась на ноги и медленно, словно под гипнозом, подошла ближе.

На потемневшем от времени деревянном подносе покоился кусок ткани. На первый взгляд это был просто старинный, грязный шелк. Но стоило Селене присмотреться, как она увидела, что поверхность ткани находится в постоянном, микроскопическом движении. Нити основы переплетались сами собой, образуя новые узоры: то волны бушующего океана, то изломанные ветви сосен, то идеальную спираль золотого сечения.

Ткань не отражала свет. Она его поглощала. И от нее исходил тот самый запах пепла, который Селена почувствовала еще на улице.

– Адриан, – позвала она, не оборачиваясь. Голос прозвучал хрипло. – Ты сказал, что Архитектор оставил узлы по всему миру.

– Да, – донеслось с татами. Послышался шорох – Адриан пытался подняться.

– В Венеции был Механизм, который сгибал пространство. Что делает эта вещь?

Селена протянула руку, но не стала касаться шелка, помня о последствиях. Лишь поднесла забинтованные пальцы на расстояние в несколько сантиметров.

От ткани исходил не жар и не холод. От нее исходило ощущение чужой, сломанной памяти. Шепот тысяч голосов, говорящих на японском, мгновенно ворвался в ее сознание, принося с собой образы горящих храмов, звон клинков и горечь предательства.

– Киотский шелк, – произнес Адриан, тяжело подходя к ней сзади и кладя руку на ее обнаженное плечо. – Механизм ломал пространство. Шелк ломает память и плотность материи. Говорят, тот, кто надевает его, может проходить сквозь стены. Или заставить своих врагов забыть, как дышать.

Селена завороженно смотрела на переплетающиеся нити.

– Орден придет за ним, – сказала она.

– Орден уже здесь, Селена. Мы в их угодьях. И если в Венеции они были призраками в зеркальных масках, то в Японии у них другие лица. Местные называют их кланом Безликих. Якудза, работающая на пустоту.

В этот момент бумажный фонарик на веранде, оставленный неизвестным, резко погас.

А снаружи, сквозь монотонный шум дождя, донесся новый звук. Мягкие, синхронные шаги десятков ног, ступающих по мокрым камням дорожки тории.

Игра не закончилась. Правила просто изменились.

Селена выпрямилась. Страх уступил место ледяной, расчетливой решимости. В Венеции она была жертвой, спасающейся бегством. Здесь, в Киото, она была реставратором, который знал, как работает магия Архитектора.

Она обернулась к Адриану. Он был ранен, лишен бессмертия и оружия. Но его глаза горели тем же мрачным азартом, что и ее.

– Ты готов к местному гостеприимству, партнер? – спросила она.

Адриан криво усмехнулся, вставая рядом с ней и глядя на закрытые бумажные двери, за которыми сгущалась тьма.

– Только после того, как мы разберемся с этим шелком. Начинай реставрацию, Селена. Пора переписывать историю.

Глава 2. Чужие правила.

Мягкий, вкрадчивый шорох шагов по мокрым камням приближался, сливаясь с монотонным гулом дождя. В этом звуке не было суеты или военной маршевой четкости, с которой наступали убийцы в Венеции. Те, кто шел к храму сквозь бамбуковую рощу, двигались с пугающей, текучей грацией хищников, загнавших дичь в ловушку.

Адриан тяжело оперся о деревянный столб алтаря и, скривившись от вспышки боли в сломанных ребрах, отломал массивную резную ножку от опрокинутой курильницы. Грубое дерево – жалкая замена его вакуумному клинку, оставшемуся на дне Гранд-канала. Но в его руках даже обычная палка превращалась в смертоносное оружие.

– Не смей геройствовать, – Селена не отрывала взгляда от потемневшего подноса, на котором покоился Киотский шелк. – Ты едва стоишь на ногах. Если они используют то же оружие, что и Орден в Италии, эта деревяшка тебя не спасет.

– Я потерял бессмертие, Селена, а не рефлексы, – глухо отозвался он, перехватывая импровизированную дубинку поудобнее. В тусклом свете из-за туч его бледное лицо казалось высеченным из мрамора. – Я задержу их. А ты используй эту тряпку, чтобы мы могли уйти.

– Я даже не знаю, как она работает! Механизм подчинялся геометрии, а это это хаос.

Шаги замерли прямо за полупрозрачными бумажными перегородками сёдзи. На мгновение повисла звенящая, невыносимая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Адриана и стуком дождевых капель.

Затем бумага разлетелась в клочья.

Это не был взрыв кинетической энергии. Двери были рассечены крест-накрест абсолютно бесшумно. Внутрь скользнули три фигуры в идеально скроенных темных костюмах, которые казались нелепыми в древнем лесу. Но их лица их лица скрывали традиционные японские маски демонов *о́ни*, выкрашенные в матовый черный цвет. В пустых глазницах масок клубилась та самая знакомая, серая пустота, пожирающая свет.

Безликие клана Киото.

В руках нападавших тускло блеснули не энергетические жезлы, а клинки, напоминающие укороченные катаны – вакидзаси. По их лезвиям бежала серая рябь пространственного искажения, оставляя в воздухе шлейф из пепла.

Первый демон рванулся вперед, занося клинок для горизонтального удара.

Адриан не стал блокировать удар – дерево бы просто растворилось в вакууме. Вместо этого он шагнул навстречу, превозмогая агонию в груди, и ударил концом деревянной ножки в запястье нападавшего, сбивая траекторию. Клинок со свистом рассек воздух в миллиметре от плеча Адриана. Перехватив инициативу, бывший наемник нанес сокрушительный удар в колено врага, заставив того пошатнуться.

Но второй и третий уже обходили его с флангов.

– Селена, сейчас! – крикнул Адриан, уворачиваясь от очередного смертоносного взмаха.

Селена больше не колебалась. Она сорвала грязные бинты со своей правой руки, обнажая обожженную, покрытую волдырями кожу, и с силой вцепилась в лежащий на алтаре шелк.

Мир не взорвался сапфировым светом, как это было с Механизмом. Вместо этого ее сознание затопила влажная, удушающая тьма, сквозь которую проступали чужие воспоминания.

Киотский шелк не был часовым механизмом. Он был соткан из эмоций. Селена почувствовала, как ткань под ее пальцами пульсирует, словно живая вена. Она услышала предсмертные хрипы самураев, шепот гейш, плач детей в горящем городе. Шелк впитывал историю, переплетая ее в бесконечный узор. И чтобы заставить его работать, Селене нужно было принять его правила.

Здесь не было математики. Здесь была лишь плотность памяти.

*«Спрячь нас»,* – мысленно приказала она артефакту, вливая в этот приказ всю свою волю.

Шелк в ее руках внезапно стал тяжелым, как ртуть, а затем легким, как утренний туман. Он взметнулся в воздух, словно подхваченный невидимым ветром, и начал стремительно разрастаться, разворачивая свои складки.

Один из Безликих отбросил Адриана ударом ноги в грудь. Адриан со стоном рухнул на татами, выронив деревяшку. Убийца занес свою серую катану над его головой.

Селена с криком бросилась между ними, набрасывая развернувшийся шелк прямо на себя и Адриана.

Ткань накрыла их с головой в ту самую секунду, когда лезвие опустилось вниз.

Селена инстинктивно зажмурилась, ожидая обжигающего холода вакуума, который разорвет ее плоть. Но удара не последовало.

Она открыла глаза. Они с Адрианом всё еще находились в храме, но мир вокруг изменился до неузнаваемости. Цвета потускнели, превратившись в негатив старой кинопленки. Звук дождя стал глухим, словно они оказались под толщей воды.

Селена видела, как катана убийцы проходит прямо сквозь ее грудь, затем сквозь тело Адриана, и вонзается в деревянный пол. Но она не почувствовала ничего. Ни боли, ни холода. Клинок прошел сквозь пустоту.

Безликий выдернул меч из пола и растерянно завертел головой в рогатой маске. Он смотрел прямо на них, но не видел.

– Что ты сделала? – прохрипел Адриан, с трудом приподнимаясь на локтях. Он с изумлением смотрел на свои руки, которые казались полупрозрачными, сотканными из клубящегося дыма.

– Я я изменила нашу плотность, – задыхаясь, ответила Селена. Она всё еще судорожно сжимала края шелка, который теперь казался невидимым куполом, сотканным из чужих воспоминаний. – Механизм ломал пространство, чтобы переместить нас. А эта ткань обманывает само мироздание. Для них нас здесь больше нет. Мы стали призраками. Памятью о тех, кто стоял здесь секунду назад.

Остальные убийцы начали яростно рубить воздух, круша бумажные перегородки и деревянные столбы. Их оружие проходило сквозь Селену и Адриана, не причиняя вреда. Но удержать этот морок стоило колоссальных усилий. Селена чувствовала, как шелк жадно пьет ее собственную память взамен. Лица родителей, запах краски в ее мастерской, тепло итальянского солнца – всё это начало стремительно тускнеть, выцветать, отдавая энергию артефакту.