Диана Карабегович – Записки из Колыбели солнца: Северная Корея глазами иностранки (страница 3)

После того, как вся наша группа подкрепилась, мы с Катей решили пройтись по аэропорту. Большинство магазинов оказались закрыты, так как на часах было всего пять утра.

Мы очень хотели пить, но долго не могли найти воду, пока сотрудницы из местного KFC не принесли две пластиковые кружки, накрытые крышками. Оказывается, в Китае подобная процедура широко распространена и встречается сплошь и рядом – вам спокойно предложат стакан воды совершенно бесплатно, если об этом попросить (разумеется, мы не были уверены, что её принесли не из-под крана, но дарёному коню в зубы не смотрят, а пить хотелось).

Пересадка пролетела быстро благодаря беготне за чемоданом Савелия и поиску драгоценного питья, и мы нашей маленькой группкой постепенно начали выдвигаться к выходу на посадку, где сиротливо сидели два человека.

Самолёт северокорейских авиалиний уже стоял наготове. Его отличительной особенностью был небольшой, но длинный корпус и флаг КНДР на носу. Размером он был примерно с кукурузник, но выглядел вполне как обычный пассажирский самолёт – только маленький и немного потрёпанный.

На рейс «Пекин-Пхеньян» нас зарегистрировали ещё в Москве (а бедного Савелия – в Пекине), и нашей немногочисленной группе дали рандомно выбранные места, разбросанные по всему самолёту. Поэтому мы подошли к работнику аэропорта с просьбой поменять их: всё равно же явно не аншлаг на рейсе – судя по всему, помимо нас, Пхеньян планировали посетить только два человека.

Посмотрев на нас с вселенским подозрением, работник аэропорта забрал посадочные талоны и обменял их на места в хвосте самолёта – при том, что он был полупустым. Исходя из данных на его компьютере, в начале летело около восьми человек. Щедро, что тут сказать.

Наконец пришло время посадки. Я напоследок написала родителям, отправив им обычное сообщение, так как к интернет-соединению в аэропорту можно было подключиться лишь на час, который давно истёк.

С этой минуты наступило время новых приключений. Время нового этапа в жизни.

В этот момент к нам подлетел импозантный северный кореец с короткими тёмными волосами, в белой рубашке и тёмных брюках. На его груди, ровно над сердцем, красовался значок с великими вождями – Ким Ирсеном и Ким Чениром1.

– А вы уверены, что вам сюда? – спросил он.

– Уверены, – с некоторой опаской ответила я.

– А зачем вы летите в Пхеньян? – не отставал он.

– Мы направляемся на учёбу по обмену в университет имени Ким Ирсена.

Он многозначительно закивал и отошёл, предварительно сказав что-то работнику аэропорта, который не расщедрился на нормальные места в самолёте. Тот посмотрел на нас, и несколько ребят скорчили недовольную мину в ответ.

Почему-то меня это развеселило. Точно летим. Точно в Пхеньян. Едем на языковую стажировку грызть гранит науки. Какова вероятность перепутать самолёт в Северную Корею с какой-то другой страной? Думаю, она стремится к минус бесконечности. Хотя кто знает: я где-то читала, что в Австрии есть стойка для тех, кто думал, что летит в Австралию, но перепутал рейс. Так что всё в жизни бывает.

Я вздохнула и последовала за Катей в самолёт. Как и ожидалось, внутри было не очень много посадочных мест, но и салон оказался заполненным лишь на треть.

Не мудрствуя лукаво, мы разошлись кто куда хотел, и каждый занял себе тройные места, чтобы вытянуть ноги, отдохнуть после тяжёлого перелёта и хоть немного набраться сил перед приездом в КНДР.

Я выбрала тройное сиденье примерно в середине самолёта и с облегчением скинула кроссовки – после долгой малоподвижности и перелёта, а потом и беготни в поисках чемоданов нашего спутника ноги немного ныли и отчаянно просили свободы.

Самолёт выглядел довольно старым, но ухоженным. В корзинке передо мной лежал маленький буклетик, а подлокотник уже явно повидал многое, судя по тому, что он едва держался на хилой петле.

Наш рейс задержали примерно на час из-за плохих погодных условий в Пекине; в воздухе стоял густой смог, который упорно не желал рассеиваться. В окно сложно было что-то разглядеть, и я с тревогой думала о том, как мы полетим через такую серую пелену на далеко не самом современном транспортном средстве.

В итоге мы простояли, ожидая разрешения на взлёт, гораздо дольше, чем летели из Пекина в Пхеньян, потому что сам рейс занял всего лишь полчаса.

С нами сидело несколько граждан КНДР в белых рубашках и тёмных твидовых пиджаках и женщина-дипломат из Швейцарии, для которой полёт в страну утренней свежести явно был не первым, судя по скучающему виду и полузакрытым глазам.

Наконец наш борт получил разрешение на взлёт, и самолёт, разогнавшись и резко оттолкнувшись от твёрдой земли, взмыл вверх. Я вцепилась в подлокотник так сильно, что кровь отхлынула от рук, и костяшки пальцев полностью побелели.

За окном всё ещё стоял густой смог, поэтому разглядеть что-либо в иллюминаторе было совершенно невозможно: нас полностью окутала серая пелена. Я оглянулась на остальных одногруппников – многие из них уже спали и не обращали внимания на лёгкое дребезжание, исходящее от фюзеляжа.

Несмотря на то, что в аэропорту я бы с удовольствием вздремнула, теперь сон как рукой сняло. Мне было сложно поверить, что уже через какие-то тридцать минут мы окажемся на территории самой закрытой страны мира, где мне предстоит прожить целых два месяца без связи и интернета. От этой мысли меня переполняло волнение, а сердце в груди бешено колотилось.

Вскоре к нам подошли стюардессы, предложили напитки и бортовое питание (кимчхи – традиционную корейскую квашеную капусту; булочку на пару́; рис с мясом). От волнения аппетит бесследно пропал вместе со сном, поэтому я с благодарностью взяла стакан воды и поняла, что сжимаю его слишком сильно только тогда, когда тонкий пластик издал тихий треск.

Вместе с питанием мы получили три декларации, где нужно было предоставить различную информацию о себе, включая количество имеющейся при себе валюты, наличие кашля или другой указанной в листке болезни, а также дать список имеющихся при себе гаджетов.

Для нас подобная процедура была в новинку, так как на тот момент ни про какие мировые пандемии ещё никто не слышал, а декларации о здоровье нигде не требовали, поэтому я снова остро почувствовала, насколько иной мир вскоре откроется перед нашими глазами; мир со своими правилами, традициями и устоями, в котором мы будем похожи на пришельцев, неожиданно свалившихся с неба в прямом смысле.

Мы долго заполняли анкеты, так как вопросов по их заполнению у нас оказалось больше, чем самих вопросов, требующих ответа, поэтому и тут время пролетело совершенно незаметно. Вскоре стюардесса объявила на ломаном английском: «Лэйдиз энд джентльмен, добро пожаловать в КНДР, через 15 минут наш самолёт приземлится в аэропорту Пхеньяна».

К этому времени смог, окутывающий территорию Китая, рассеялся, и мы поняли, что летим уже над Северной Кореей. Страна словно приветствовала нас: на ярко-голубом небе не было ни облачка, и видимость позволяла разглядеть даже самые далёкие просторы.

Мы прилипли к окнам и с благоговением разглядывали с высоты государство, про которое ходило так много слухов, и которое уже на протяжении стольких лет поражало людей противоречивой информацией.

Пейзаж не был похож ни на одну другую страну, в которой мне удалось побывать (а путешествовала я всегда очень много благодаря родителям, которые каждый год организовывали интересный отпуск с новыми местами, достопримечательностями и насыщенной программой): бескрайние зелёные поля, тёмные леса, высокие горы… Казалось, что человеческая нога не ступала по этим прекрасным природным просторам – всё выглядело нетронутым и невинным.

Самолёт начал снижаться резкими рывками, и я снова вцепилась в бедный подлокотник (кажется, теперь я поняла, почему он держался на соплях). Нам открылись извилистые улицы и небольшие домики с соломенными крышами, которые казались совсем крошечными с такой высоты. Ни одного асфальтированного шоссе на подлёте к Пхеньяну я не увидела. Все дороги были просёлочными, но при этом огромными, длинными и ветвистыми, словно змеи, которые пресмыкались на утопающей в зелени земле.

Машин мы тоже не приметили – лишь один трактор сиротливо трясся по рисовому полю. Местность была гористой со множеством бескрайних полей, лесов и длинных дорог между ними. Многоэтажных зданий Пхеньяна на подлёте к аэропорту я также не приметила – лишь маленькие домики, которые у нас можно встретить разве что в какой-нибудь провинциальной глубинке.

Круглыми глазами я смотрела на пейзаж, и моей первой мыслью было: «Это так красиво и необычно!» Представляя, сколько всего нового и интересного нам ещё предстоит увидеть, я нетерпеливо заёрзала в кресле.

В этот момент пилот, словно погружая пассажиров в суровую реальность, решил отказаться от мягкой посадки (или же асфальт в аэропорту был не очень, хотя это маловероятно, поэтому не будем оправдывать пилота) и буквально ударил самолёт об землю, отшвырнув нас всех вбок и заставляя вцепиться в впереди стоящие кресла. Судно подпрыгнуло, и вещи посыпались с полок. Женщина-дипломат из Швейцарии негромко вскрикнула.

Я с тревогой посмотрела на подлокотник – он всё ещё героически держался на тонкой петле, – и мысленно поблагодарила его за мужество, так как не хотела выяснять, как отреагируют корейцы, если в первые же минуты на территории КНДР приезжие станут выламывать сиденья.