Диана Карабегович – Записки из Колыбели солнца: Северная Корея глазами иностранки (страница 2)

Где-то в середине полёта, изъёрзав всё кресло вдоль и поперёк и, судя по всему, осознав, что его попытки удобно устроиться потерпели фиаско, он смилостивился и со вздохом отдал розовый валик китаянке, которая за ненадобностью быстренько отложила его в сторону и бодро замаршировала по салону, так и не сняв свой банный головной убор.

Когда стюардессы принесли еду (стандартный набор – говядина/рыба с рисом), китайцы достали свою провизию (в основном какие-то сладости в яркой обертке; у некоторых были сэндвичи) и подчистили не только все принесённые контейнеры, но и собственные упаковки.

У меня, напротив, от первого же куска говядины, которая по вкусу и консистенции напомнила хлеб с переваренной картошкой, совсем пропал аппетит, поэтому я обречённо пожевала пустую булочку и поковыряла вилкой маленький десерт в виде ванильного пудинга.

Никогда не любила еду в самолётах. К тому же обычно меня мутит в транспорте, поэтому я всегда принимаю таблетки от укачивания и с опаской отношусь к любым запахам и еде в дороге. По опыту знаю, что лучше разок недоесть, чем переесть и провести перелёт в обнимку с биоунитазом.

После ужина свет в салоне приглушили, но сна у меня не было ни в одном глазу. Я покосилась на Катю – сидящую рядом со мной одногруппницу. Нам предстояло жить вместе ближайшие два месяца, если повезёт и дадут двухместную, а не четырёхместную комнату в общежитии.

Катя и я во многом были противоположностями не только внешне, но и по характеру. Она светловолосая и совсем маленького роста, а я брюнетка и на голову выше.

Катя посвящала всё свободное время учёбе; я училась прилежно, но не забывала и про свои хобби: чтение книг и просмотр южнокорейских дорам (которые я предусмотрительно не стала закачивать себе на планшет из-за возможных проблем на северокорейской таможне). В общем и целом, мы с ней особо никогда не общались достаточно близко, но, поскольку обе были бесконфликтными, то в нужный момент могли найти компромисс и поэтому прекрасно подходили друг другу в качестве соседок по комнате.

Катя смотрела какой-то мюзикл на бортовом мониторе и выглядела довольно расстроенной. Ей тоже нелегко далось прощание с семьёй, поэтому я не стала пытаться развеселить её разговорами – у самой на душе до сих пор кошки скребли.

Все пассажиры устроились поудобнее, а общий экран, висевший в начале нашего ряда и транслировавший то рекламу китайских товаров, то кадры из незнакомых мне фильмов, наконец потушили. Постепенно салон затих и погрузился в бесконечное посапывание, похрапывание и другие сонные звуки разной степени громкости.

Вдруг в салоне кто-то чихнул. Точнее, «чихнул» – это оскорбительная недосказанность. Звук был похож на чавкающий раскат грома, перемешанный с серией артиллерийских выстрелов. Для китайца, издававшего эти звуки, очевидно, чихать таким образом – обычное дело, потому что его спутница даже бровью не повела – привыкшая, так сказать. Я же не поленилась посчитать – девятнадцать залпов. Мощно.

Спокойствию дамы, сидящей рядом с изрыгающим страшные звуки китайцем, можно было только позавидовать, потому что почти все, кто к этому моменту заснул, проснулись и недоумённо смотрели по сторонам, сонно хлопая глазами.

Видимо, чихание у китайцев – дело заразное, потому что вдохновлённые примером собрата азиаты присоединились к процессу с таким усердием, что мы с Катей всерьёз испугались за их лёгкие, которые, казалось, вот-вот выпрыгнут у них из груди. Случись такое несколькими годами позже, во времена пандемии, весь самолёт точно отправили бы на строжайший карантин и полную изоляцию как минимум недели на три. Но тогда о таком никто и подумать не мог, поэтому в реальности всё закончилось так, как и должно было: спустя некоторое время самолёт снова погрузился в благостную тишину, нарушаемую только чьим-то отдалённым храпом.

Пожилой китаец по-прежнему сидел со страдальческим видом, не реагируя на окружающую его вакханалию. Чихающие пассажиры его явно раздражали.

Когда все в салоне наконец-то затихли, он опустил столик, положил на него свою дорожную подушку и нырнул в неё вниз головой (представьте на минутку надувной валик, и вы сразу поймёте, что наш герой упёрся лицом в дырку внутри); его нос плотно прижался к поверхности стола.

Я скептически подняла бровь и мысленно задалась вопросом: интересно, ему так удобно лежать? Судя по всему, достаточно удобно, чтобы заснуть в таком положении, потому что через пару секунд он тихонько засопел. Бывает же такое…

Я прикрыла глаза и попыталась расслабиться, но Морфей наотрез отказывался сладко обнимать меня, поэтому в скором времени я, обречённо вздохнув, снова открыла глаза и вернулась на свой наблюдательный пост.

За это время ничего нового не произошло – китаец всё так же лежал лицом вниз на столике. Через некоторое время он всё-таки почувствовал, что его носу, который выглядел покрасневшим после нахождения в такой позе, было явно некомфортно. Тогда дедуля поднялся со своего места с ещё более страдальческим выражением лица.

Затёкшая и вытянутая в проход нога иностранки (то есть моя) для него представляла собой абсолютную пустоту, поэтому мужчина, не моргнув и глазом, свободно прошёлся по ней и, кажется, даже не заметил этого. Я зашипела от боли и недовольно посмотрела на его удаляющийся затылок.

Китаец ушёл, а я снова прикрыла глаза, но моё блаженное спокойствие длилось недолго, так как он вскоре вернулся и начал разминаться в проходе, делая незамысловатые движения руками, а потом – наклоны в обе стороны, при этом пару раз чуть не заехав мне ладонью по лицу.

Закончив зарядку, сосед вернулся на место и попытался опустить кресло в лежачее состояние.

Он сел коленями на сиденье и упёрся головой в спинку, тщетно пытаясь сдвинуть его назад, однако конструкция не подвела ни китайских производителей, ни силу китайской инженерной мысли и не поддалась давлению, несмотря на усердные старания пассажира.

Я решила, что наблюдений хватит, и закрыла глаза. Через какое-то время меня начал одолевать сон, и я погрузилась в беспокойную дрёму. В голове теснились мысли о приближающейся поездке. Всё ли у нас получится? В хороших ли условиях мы будем жить?

Последний вопрос вызывал особое волнение, потому что студенты, которые ездили до нас, неоднократно рассказывали ужастики про общежитие. В предыдущие годы у всех всё было относительно по-разному, но суть оставалась неизменной: старое общежитие, обшарпанные ванны, перебои с горячей водой, странное постельное бельё. Некоторых заселяли в комнаты по три-четыре человека; двухместные номера доставались счастливчикам.

Больше всего пугало то, что вода окажется ржавой и грязной, а в комнате могут обитать клопы и тараканы.

Я поёжилась от одной только мысли и постаралась задвинуть её куда подальше. Буду решать проблемы по мере их поступления. Со всем можно справиться. Так я себя успокаивала, и, на удивление, это помогло.

Перелёт прошёл довольно быстро, и когда я снова открыла глаза, самолёт уже заходил на посадку. Мы с Катей подняли шторку иллюминатора, и я посмотрела наружу. Столицу Китая, надёжно спрятанную под густым слоем небесной ваты, было совсем не разглядеть.

Из-за плохой видимости мы попали в зону турбулентности, и нас начало потряхивать. Не скажу, что я до паники боюсь летать, но ощущения в этот момент не самые приятные. Помню, что как-то проходила опрос на наличие аэрофобии в журнале, который лежал на борту. Суть тестирования: ответить на пять вопросов, требующих ответа «да» или «нет»: «Напрягают ли вас какие-либо звуки в самолёте (например, когда он выпускает шасси)?», «Нервничаете ли вы при турбулентности?» и так далее.

Я дала утвердительные ответы во всех пунктах, а результат был таков: если вы ответили «да» хотя бы на один вопрос, то вы боитесь летать. Упс.

К счастью, мои мучения длились недолго, и вскоре лайнер совершил плавную посадку в Пекине. На этом заканчивался первый этап нашего долгого пути до Пхеньяна, столицы Северной Кореи. Теперь нас ждала четырёхчасовая пересадка.

Как только мы вышли из самолёта, нас накрыла удушающая волна горячего воздуха; стоял густой смог. Настолько осязаемую дымку я видела лишь один раз в жизни – много лет назад, когда половину лета в Подмосковье горели торфяники. Единственное отличие: тогда в воздухе стоял запах гари, а здесь ничем не пахло.

В отличие от российского аэропорта, где нудные формальности заняли почти всё время из-за огромной толпы китайских туристов, в Пекине всё прошло быстро и без приключений. Поправлюсь: без приключений для меня.

Мы сдали свой багаж ещё в Москве, и его автоматически должны были перебросить на нужный рейс во время пересадки. Однако оказалось, что у одного из моих одногруппников, Савелия, неправильно оформлены документы, поэтому на стойке регистрации ему сказали, что чемодан нужно всё-таки получить и сдать ещё раз.

Только по неизвестной причине его вещи пропали, и все успели изрядно понервничать, пока бегали в поисках, пытаясь помочь нашему другу.

В итоге чемодан был найден (что случилось, и как его умудрились потерять, я так и не поняла), и мы все отправились в кафе, где началось моё знакомство с азиатской живностью, так как по полу полз огромный коричневый таракан. Отчаянно хотелось верить, что на этом общение с восточными насекомыми закончится.