Диана Карабегович – Записки из Колыбели солнца: Северная Корея глазами иностранки (страница 1)

Диана Карабегович

Записки из Колыбели солнца: Северная Корея глазами иностранки

Эта книга – художественное произведение, основанное на реальных событиях. Некоторые имена и персонажи являются плодом авторской фантазии. Любое сходство с реальными людьми, живущими или умершими, является случайным.

십년이면 강산도 변한다. – 조선속담

За 10 лет меняются даже реки и горы. – Северокорейская пословица

Пролог

Тёплое летнее солнце медленно уходило за горизонт, отбрасывая густые красные лучи на маленькое окошко самолёта, по которому стекали остатки недавно прошедшего дождя.

Кап-кап-кап.

Лёгкий ветерок раскачивал разноцветные флаги, развевающиеся на массивных флагштоках около здания аэропорта. Издалека казалось, будто они попали в замедленную съёмку: то замирали, то снова плавно начинали подниматься.

Один из последних лучей заходящего солнца упал на окно, обволакивая его нежным розовым цветом, задержался на мгновение, словно прощаясь с ослабевающим теплом, и исчез.

Так повелось, что особенные для нас моменты и воспоминания всегда ассоциируются с чем-то определённым: запах, цвет, близкий человек или обычный предмет, находящийся в эту минуту у нас перед глазами.

Например, чудесным теплом для меня были наполнены воспоминания из детства.

На дворе конец августа. Мы с мамой, держась за руки, идём в магазин, чтобы купить канцелярию к новому учебному году, а в воздухе стоит запах уходящего лета и приближающейся сентябрьской прохлады.

Другое воспоминание: движущийся в темноте поезд, в котором сижу я. Передо мной разложены учебники корейского. Не перестаю учиться даже в дороге, потому что скоро важный экзамен. На столике скучает любимый сэндвич с лососем, рядом – горка цветных ручек и маркеров.

Несмотря на кажущуюся обыденность, именно такие моменты остаются в памяти навсегда: вроде и совсем простые для кого-то, но до боли дорогие сердцу. Интересно, с какими ассоциациями будет связана поездка, которая мне предстоит сейчас?

Сложно представить, что тебя ждёт дальше, если ты находишься в шаге от того, чтобы оказаться в совершенно ином мире. В тот момент я никак не могла сосредоточиться на размышлениях о будущем. Мысли постоянно возвращались к родному дому, к семье. Удивительная штука – человеческие чувства. Я попрощалась с родителями всего пару часов назад, а сердце уже разрывалось от тоски.

Я вздохнула и отвела взгляд от резко потускневшего иллюминатора. Прошлый закат я встретила дома, вместе с родными, а теперь даже не представляю, когда получится с ними снова связаться. И получится ли вообще? Не зря говорят, что жизнь порой совершает самые причудливые кульбиты. Один такой поворот – и вот я, восемнадцатилетняя девочка, стою на белом трапе самолёта с тяжёлым рюкзаком наперевес.

Тот день во многом перевернул мою жизнь и ознаменовал начало одного из самых невероятных и незабываемых приключений – целых два месяца в самой неоднозначной и неизведанной стране мира.

Пройдём этот путь вместе, и я расскажу вам, каково это: жить в самом закрытом государстве на свете – в КНДР. Или просто – в Северной Корее.

Часть 1. О воде и заходящем солнце

Вы когда-нибудь задавались вопросом, что чувствует человек перед тем, как прыгнуть с парашютом или скатиться вниз с самых высоких американских горок? С одной стороны, безусловно, страх. С другой – волнительный трепет и предвкушение.

Примерно таковыми были мои мысли, когда я узнала, что мне предстоит прожить два месяца в КНДР: боязнь неопределённости и одновременно предвкушение в ожидании нового, поистине уникального опыта, получить который выпадает шанс далеко не каждому. Кто бы мог подумать – буквально несколько лет назад! – что долгий путь упорного изучения корейского юной первокурсницей в конечном итоге приведёт её в Северную Корею?

Это государство по праву считается самым закрытым в мире. Попасть в него иностранцу – как достать звезду с неба. Однако россиянам отправиться в КНДР до начала пандемии коронавируса было вполне возможно. В то время туда ездили малочисленные туристические группы, а студентов, изучающих корейский язык, отправляли на учебные стажировки при наличии соответствующей договорённости у университетов обеих стран.

Когда мой вуз получил предложение поехать студентам по обмену в Северную Корею, не могу сказать, что это стало полной неожиданностью. Но к такой возможности в жизни, которая сваливается тебе на голову, никогда не бываешь полностью подготовленным.

К тому моменту я изучала корейский три полных года (два года на курсах редких языков в МГИМО и год – уже будучи студенткой), но разговорной практики имела немного.

Обычно в нашем вузе студенты с высоким учебным рейтингом могли посетить Северную Корею по обмену после первого или второго курса. В этот раз преподаватели решили отправить нашу группу после первого года обучения. Проблем с оценками у меня не было, поэтому, вызвав на личную беседу, профессор просто спросил, хочу ли я поехать туда.

Студенты от нашего университета отправлялись на подобные стажировки каждый год, семья поддержала меня, поэтому никаких сомнений у меня не было.

Стоит ли говорить, что я, не раздумывая, согласилась?

После прибытия в московский аэропорт последовало болезненное прощание с родителями. Никогда не любила прощаться – у меня это всегда получалось максимально плохо. В горле стоял ком, а на глазах выступали предательские слёзы.

Нас предупредили заранее, что ни связи, ни интернета на протяжении двух месяцев не будет, и от мысли, что даже передать друг другу весточку не получится, становилось ещё тоскливей.

Родители помогли мне погрузить два тяжёлых чемодана на ленту у стойки регистрации (никогда не знаешь, что может понадобиться в самой закрытой стране мира, поэтому мои чемоданы были набиты доверху всем подряд: от постельного белья до шоколадок и электрического чайника). Едва сдерживая слёзы, я обняла маму с папой, попрощалась и поспешила в зелёную зону, чтобы окончательно не разреветься.

Летели мы с несколькими одногруппниками по университету авиакомпанией Air China с непродолжительной пересадкой в Пекине. Ещё на стойках регистрации нас прижала к стене огромная группа громогласных китайских туристов с бесчисленным количеством чемоданов и вещей наперевес. Почему-то они были недовольны всем на свете – даже тем, что у нас «слишком большая группа – илэвэн пипл!» (одиннадцать человек). Для них это считалось перебором; негоже так ездить (учитывая то, что сказавший это китаец сам состоял в группе из как минимум двадцати человек), и вообще какие-то мы подозрительные, о чём явственно говорили не очень доброжелательные взгляды восточных товарищей.

Шумная компания оказалась перед нами и на таможенном досмотре. Их было много, поэтому привычные формальности они проходили медленно и успели всем порядком поднадоесть. Помимо этого, один из моих попутчиков вызвал сомнение у таможенного работника, и последний решил досконально изучить содержимое его рюкзака, предварительно попросив выпотрошить всё на стойку.

В итоге (спасибо очередям!) время до рейса прошло быстро, так как из-за затянувшегося досмотра сидеть в аэропорту или ходить по магазинам не осталось ни минуты.

Нихао. Ещё раз нихао.

И вот мы находимся уже на борту самолёта до Пекина, а со всех сторон нас окружают китайские товарищи, спешащие на родину и достающие свой внушительный арсенал: тапочки (почти у всех одинаковые, с тёмно-синим узором), подушки для путешествий (почему-то у каждого – ярко-розового цвета).

Соседом справа от нас оказался пожилой китаец – мужчина глубоко за пятьдесят с двумя такими «гламурными» подушками, одну из которых он надел на шею словно ожерелье, а другую держал на коленях – вдруг первая сдуется? Нет, ну мало ли.

Его спутница, немолодая китаянка в белой треуголке, подобно той, что носят в турецкой бане, бодренько делала зарядку, размахивая руками в обе стороны, пока стюардессе, уставшей от бесконечных замечаний, не пришлось насильно усадить её на место: женщина, вообще-то тут самолёт взлетает, а вы всё руками машете.

Наконец пожилая дама с недовольной миной вернулась на место, а самолёт выехал на посадочную полосу и взлетел, откинув всех на спинки сидений.

Я снова посмотрела в иллюминатор: земля убегала всё дальше и дальше до тех пор, пока высотные дома не превратились в маленькие точечки, а затем и вовсе исчезли из виду; на душе было немного грустно и тоскливо. Я подумала про родителей: наверное, они уже вернулись домой. От этой мысли глаза снова оказались на мокром месте, к горлу подступил ком, и я поспешно отвернулась от окна.

Лететь предстояло около шести часов, и так как мы вылетели уже после заката, почти сразу все в салоне начали готовиться ко сну, а кто-то (например, молодой мужчина сзади меня) уже сладко похрапывал через полуоткрытый рот.

Спать мне хотелось не особо, в крови бурлил адреналин от предстоящих перелётов, поэтому я решила порассматривать пассажиров, сидящих вокруг. И ни капли не пожалела, потому что это было гораздо интереснее фильмов, которые предлагали к просмотру на бортовом мониторе.

Мой китайский сосед по-прежнему не желал делиться подушкой со своей спутницей. Он упрямо держал её у себя на коленях и не отпускал ни на секунду (к вашему сведению, первое «ожерелье» всё так же болталось у него на шее).