Диана Карабегович – Записки из Колыбели солнца: Северная Корея глазами иностранки (страница 5)
Не успела я закрыть чемодан, как ко мне подошёл другой военный, забрал у первого все устройства и пошёл в другую сторону. Я растерянно посмотрела сначала на таможенника, который невозмутимо припрятал мой паспорт, потом на спину другого, уносящего мою технику, а затем на свои сумки, оставить которые я тоже не могла.
Мои сомнения по поводу того, куда же всё-таки идти и как получить обратно все свои вещи и документы, развеял второй служащий, который поманил меня рукой. Я последовала за ним.
Мы зашли за закрытую стойку, огороженную небольшой ширмой, и он кивнул на мой планшет:
До поездки я предварительно почистила все фотографии и видео на планшете и в телефоне (зачем вызывать лишние вопросы?), поэтому ничего интересного он там тоже не нашёл и выглядел даже немного расстроенным.
– Открой ноутбук, – велел он на ломаном английском. Я ввела пароль и протянула ему компьютер.
В этот момент к нам подошёл посольский работник и встал у меня за спиной с ободряющей улыбкой. Почему-то мне сразу стало спокойнее. К этому времени я порядком расслабилась и уже поглядывала в другую сторону, пытаясь локализовать военного с моим паспортом. Тут мы заметили, что кореец с ноутбуком явно чем-то очень сильно заинтересовался.
Я аккуратно заглянула ему через плечо и моментально покраснела, с замиранием сердца увидев, что он зашёл в облако с файлами, а там остались старые селфи, которые я забыла удалить.
Кореец оживился, с одобрением закивал и начал листать фотографии; мои щёки уже были цвета хорошо проваренной свёклы. Он улыбнулся, явно желая что-то сказать. Когда таможенник дошёл до снимков, где у меня сделан высокий конский хвост, он закивал ещё интенсивнее.
Посольский работник, заинтересовавшись реакцией служащего и моим покрасневшим лицом, поглядел на экран и с трудом сдержал улыбку.
–
Я кивнула.
– Очень красиво, – отметил он и с явной неохотой протянул мне ноутбук.
Тут я окончательно застеснялась и, смущённо хихикнув, с пылающими щеками ретировалась под одобряющий взгляд таможенника и всё ещё с трудом сдерживающего смех посольского работника.
В это время к нам подошёл другой кореец, у которого чудесным образом в руках материализовались остальные мои гаджеты и документы, со скучающим видом полистал меню моего мобильного телефона, посмотрел паспорт и вернул мне всё в руки.
Кстати, до поездки мои друзья запугивали нас, что в Северной Корее могут возникнуть проблемы при въезде из-за американских и южнокорейских моделей телефонов. Однако ни мне, ни ребятам, путешествующим со мной, никто не сказал ни слова, и я мысленно опровергла ещё одну байку.
Северяне не могут не осознавать, с какими стереотипами приезжают к ним в страну иностранцы, поэтому сложилось впечатление, что таможенники развлекались на досмотре и не всерьёз пытались припугнуть своими действиями, чтобы посмеяться над реакцией молодой стеснительной девушки.
Было очевидно, что корейцев немного забавлял данный процесс, а вся процедура представляла собой не более чем формальность (возможно, потому что российские студенты и в целом россияне всегда находились на хорошем счету в Северной Корее). Наверняка к туристам и иностранцам из других стран отношение было совсем другое.
Когда все участники нашей группы прошли досмотр и собрались дружной кучкой около багажной ленты, посольские работники, поблагодарив всё ещё улыбающихся таможенников, двинулись к выходу из аэропорта, а мы поплелись за ними.
Перед большими стеклянными дверьми стоял припаркованный бежевый микроавтобус, который по виду напоминал машины из советских фильмов: небольшие колёса, низкая посадка, длинные боковые зеркала и немного поржавевший корпус. Сейчас это бы выложили в социальные сети и назвали модным словечком «винтаж».
Около автобуса нас ожидало трое корейцев: молодые парень с девушкой в белых рубашках с короткими рукавами и… снова тот самый кореец с толстой кожаной папкой, который уже закончил разговаривать по телефону и с интересом смотрел в нашу сторону. Судя по тому, что парень и девушка стояли рядом с мужчиной чуть ли не по стойке смирно, моё предположение о том, что он обычный водитель, с треском провалилось.
Мы замялись, не понимая, куда идти дальше и что от нас требуется. Посольские работники, проигнорировав наше замешательство, подошли к стоящим перед нами корейцам и представили их:
– Знакомьтесь, это товарищи Мухён и Мира. Они студенты университета имени Ким Ирсена и будут вас сопровождать на протяжении всей поездки. Они также поселятся в общежитии и смогут помогать в бытовых вопросах.
Парень сухо кивнул, а девушка улыбнулась и весело помахала рукой.
– Приятно познакомиться, – сказали они хором на безупречном русском, и у меня чуть не отвалилась от удивления челюсть. Судя по всему, не у одной меня, потому что остальные члены нашей немногочисленной группы также выглядели ошарашенными.
– И нам приятно, – ответил за всех Савелий, и девушка снова просияла.
– А это, – продолжил сотрудник посольства, почтительно указывая на корейца с папкой, – товарищ Тэсон. Это ваш руководитель, он представляет университет, в который вы будете ходить.
Вот значит, как. Оказалось, что мужчина, которому я кивнула вместо поклона и на глазах которого чуть не навернулась, не какой-то там простой водитель, а представитель высокопоставленного руководства. Я почувствовала, как кровь подступает к щекам. Что там по первому впечатлению?
Тем временем товарищ Тэсон, которого я уже мысленно охарактеризовала как «директор», наклонил голову (видимо, у него это был фирменный жест) и сказал нам на корейском:
– Здравствуйте, рад познакомиться.
Его голос оказался глубоким и приятным.
Мы нестройным хором поздоровались и поклонились (точнее, поклонилось только несколько человек, а остальные не поняли, что надо делать, и зависли то ли в полуреверансе, то ли в полупоклоне). Выглядело это со стороны ужасно комично, однако директор не подал виду.
Его взгляд снова встретился с моим, и я успела заметить, что он едва сдержал улыбку. Я прикусила губу. Значит, комичное поведение группы его не веселит, а мои финты он будет помнить ещё долго. Ну-ну.
Тем временем из автобуса вышел водитель и с кряхтением начал загружать наши вещи в багажный отсек автобуса. Мне даже стало его жалко, потому что одни только мои чемоданы в сумме весили почти пятьдесят килограммов.
К нам подошли Мухён с Мирой и спросили, как прошёл наш перелёт. Они оказались очень дружелюбными, искренне интересовались всеми деталями и подробностями – даже брелоки на наших чемоданах их позабавили. Они произвели замечательное первое впечатление, и я ни капли не сомневалась, что мы впоследствии подружимся.
Группа села в автобус, в котором стояла невыносимая духота, и я потянулась к необычному окну, которое открывалось довольно нестандартно – горизонтально, как стойка на кассе. Конструкция со скрипом отворилась, и салон начал наполняться воздухом (я намеренно не пишу «свежим», потому что на улице было ужасно душно).
В салон запрыгнули Мира и Мухён и сели сбоку от нас с Катей; последним вошёл директор, который снова разговаривал по телефону. Водитель утопил педаль газа в пол, и автобус рванул вперёд.
Мы вцепились в спинки впереди стоящих кресел (ремней безопасности там не оказалось), и начался аттракцион под названием «Не выпади из окна», потому что шофёр ехал со скоростью примерно 80 километров в час по бугристой асфальтированной дороге с огромным количеством глубоких ям и ухабов.
Автобус ужасно трясло, но это не доставляло особого дискомфорта, потому что на дороге машин почти не было и тормозить водителю, соответственно, не приходилось (кстати, к слову, согласно дорожному знаку, встретившемуся на нашем пути, разрешённая скорость в той местности не должна была превышать 15(!) километров в час. Упс).
Даже не хочу думать, что произошло бы, начни мы резко тормозить: желудок, словно услышав опасения в моей голове, недовольно заурчал.
Расскажу немного о своих первых впечатлениях от нашей ухабистой поездки на автобусе. Во-первых, нигде не было многоэтажных домов – максимум, что мы заметили, это двухэтажные строения в каком-то элитном посёлке.
Второе, что тоже бросилось в глаза и уже не отпускало на протяжении всей поездки, – это люди и удивительная, ни на что не похожая атмосфера, которую они создавали. Сложно объяснить это словами, но я постараюсь передать то, что видела, максимально точно.
Пока мы ехали, везде сновал народ: на тротуарах, на проезжей части, на полях, в домах. Казалось, что на каждом квадрате земли был человек, который что-то делал и куда-то шёл. На секунду мне показалось, что мы попали в большой муравейник.
Рабочие в серых костюмах или простых белых майках с лопатами, мешками, тюками и досками наперевес; девушки и женщины на каблучках в юбках и белых рубашках, некоторые – в штанах; дети-пионеры с красными галстуками.
Все они были чем-то заняты: кто-то поливал траву, кто-то полол землю на полях, некоторые несли какую-то кладь или мешки. Ещё было очень много велосипедистов – для них вдоль дороги выделили специальную полосу, и фактически большая часть населения передвигалась на велосипедах, к которым приделаны большие корзины. В них корейцы укладывали перевозимые вещи. Ощущение было такое, будто мы попали в северокорейскую версию Нидерландов.