Диана Карабегович – Записки из Колыбели солнца: Северная Корея глазами иностранки (страница 10)
К двум часам все наконец-то успокоились, наступила долгожданная тишина и нам удалось погрузиться в царство Морфея. Однако наш отдых длился недолго, потому что в 6:30 утра мы с Катей подскочили от непонятных резких звуков. Сначала мы подумали, что что-то случилось и где-то завыла сирена, но, немного придя в себя после сна и прислушавшись, поняли, что это не сигнализация, а… музыка! Открыв окно, мы с удивлением обнаружили, что на здании детского сада напротив общежития висит рупор, из которого льётся громкая мелодия. Несмотря на ранние часы, на улице было полным-полно народу, и все шли по своим делам.
Поскольку впоследствии нас неоднократно посещали различные ночные приключения, которые не давали спокойно спать, мы с Катей в шутку назвали КНДР «страной, где сон тебе только снится».
Часть 4. О вентиляторе и «Интуристе»
Итак, несмотря на то, что будильник у нас был заведён на половину восьмого, день начался рано благодаря надрывающемуся рупору. Неприлично громко играла непонятная мелодия. Прислушавшись, я пришла к выводу, что это детские голоса, которые распевали что-то вроде мотивационно-патриотической песни.
Не знаю насчёт мотивации, но у нас её так рано утром точно не было. Особенно после непродолжительного сна и сложнейшего перелёта. Музыка играла в течение двух часов, и мы уже не знали, куда деться, чтобы хоть ненадолго спрятаться от душераздирающих звуков и не заработать головную боль.
Ранним утром жизнь в Пхеньяне кипела так же бурно, как и в вечернее время. Детишки-пионеры в красных галстуках и белых рубашках спешили в школу с рюкзаками наперевес, молодые парни и девушки-студенты держали путь в университет, а рабочие встречались огромным и весьма внушительным коллективом около детского сада и с лопатами и сумками направлялись вместе на завод; велосипедисты сильнее нажимали на педали, чтобы не опоздать на работу.
Эта картина чем-то напомнила мне кадры из «Служебного романа», где в самом начале показывают, как все спешат по своим делам.
Пока рупор разрывался, мы решили спуститься на первый этаж, чтобы позавтракать. Нам дали какую-то рисовую кашу на воде, яйцо и кусочек хлеба. Я грустно пожевала сухое тесто и, придя в номер, выпила чай с сушками и печеньями, которые мы с мамой благоразумно упаковали и положили мне в чемодан. По сравнению со скудным завтраком это показалось целым пиром.
Я уже предполагала, что мне будет нелегко полноценно питаться, учитывая, что я не ем яйца и курицу, поэтому оставалось только надеяться, что их будут предлагать не каждый день, и что я смогу есть что-нибудь другое.
После завтрака мы решили зайти к Мухёну и уточнить, во сколько он пойдёт с нами в университет, потому что мы условились, что он даст с утра более подробные вводные относительно времени.
Заглянув на «мужскую половину», мы с Катей постучались к Савелию и Мухёну, которых поселили вместе и которых не было видно на завтраке. Сонный Савелий открыл нам и, судя по внешнему виду, у него тоже выдалась тяжёлая ночка. Он сказал, что Мухён с самого утра куда-то ушёл и обещал вернуться позже. Мы пожали плечами и пошли обратно к себе: раз так, то он знает, где нас найти.
Не успели мы войти и удивиться тому, что за ночь почти все мошки куда-то пропали, как в дверь постучали.
На пороге стояла Мира, которая выглядела свежей и выспавшейся, и с улыбкой попросила через полчаса собраться на первом этаже. Мы поблагодарили её и в назначенное время спустились в холл.
Там уже стоял директор, а рядом с ним по стойке смирно – Мухён. Мы поздоровались, поклонившись руководителю. Он кивнул в ответ, и его взгляд задержался на тёмных кругах под моими глазами. Вполне представляю, что после такой короткой ночи и после двух часов громкого рупора я не выглядела как выспавшаяся принцесса.
После того, как все были в сборе, мы двинулись в университет, который представлял собой высокое многоэтажное здание с бесчисленным количеством корпусов и огромной прилегающей территорией.
Со стороны кампус больше походил на парк, чем на учебное заведение. Там было высажено множество зелёных газонов и высоких деревьев, в которых нестройным хором громко стрекотали цикады. Вдоль асфальтированных дорожек красовались разноцветные агитационные плакаты и постеры с кричащими лозунгами.
Каждый кусочек газона был прикреплён к определённому факультету и находился под его ответственностью и попечением. Факультеты обязаны были следить за своим участком, регулярно стричь, поливать и поддерживать его в надлежащем виде.
Я обратила внимание, что подобное разделение обязанностей в части ухаживания за газонами довольно распространено в Северной Корее и не ограничивается только учебным заведением.
В жилом квартале, мимо которого мы проходили по пути в вуз, напротив каждого многоэтажного дома были также выстланы зелёные газоны. Они делились на размеченные краской маленькие участки. За каждый из них отвечал определённый жилец, обязанный за ним ухаживать.
Рано утром мы частенько видели, как бабушки-кореянки сидели в середине газона, стригли его и поливали из разноцветных пластиковых ведёрок. Северная Корея гордится своими идеями единого сильного народа и сплочённой нации (особенно принимая во внимание коммунистические агитки и лозунги на них, как во времена СССР), и, на мой взгляд, эта идейность проявляется именно в таких маленьких вещах.
Кстати, забавно, что из-за того, что все ухаживали за своими участками в разное время, где-то трава была недавно подстрижена, а где-то уже порядком выросла, поэтому везде она оказывалась неравномерной длины.
Корпус, в котором мы должны были учиться, находился в самой дальней части территории университета, поэтому нам пришлось изрядно попотеть под уже палящим с утра солнцем, пока мы не добрались до кампуса и не спрятались под навесом. Шагали мы в полной тишине: все ребята из нашей группы были слишком уставшими и невыспавшимися, Мухён молчал, потому что шёл рядом с директором, а последний тихо разговаривал по телефону (опять).
Поднявшись по лестнице, мы зашли в здание. На входе красовался огромный портрет Ким Ченына на священной в Северной Корее горе
Под картиной стоял вентилятор, который был направлен на полотно и создавал впечатление, что волосы вождя развеваются. Спецэффект или случайность? История об этом умалчивает, поэтому решайте сами.
Мухён и Мира остановились перед портретом и поклонились, а директор убрал телефон и склонил голову. Мы неловко помялись, потому что не знали, что нам следует делать, пока руководитель не поднял подбородок и не поманил нас за собой.
Лифты в университете выглядели точно так же, как в нашем общежитии – новые и блестящие, с изображением ракеты. Мы нажали на кнопки на обоих, но, видимо, попали в студенческий час-пик, потому что они останавливались на всех верхних этажах и никак не хотели спускаться.
В ожидании кабины все переминались с ноги на ногу под пристальным взором директора и, кажется, начинали превращаться в Мухёна и перенимать его повадки. Взгляд руководителя снова остановился на тёмных кругах под моими глазами, и он, вежливо улыбаясь, подошёл ко мне со словами:
– Как спалось сегодня?
Видимо, он решил надо мной подтрунить, учитывая, что по мне (да и не только по мне, но и по нам всем) было видно, «как нам спалось».
– Нормально, – несколько сухо ответила я, ибо объяснять по-корейски, почему мы не очень хорошо спали, у меня не хватало ни смелости, ни словарного запаса.
Он скептически поднял бровь, но ничего не сказал и отошёл.
В этот момент сзади меня кто-то дёрнул за край платья, и я резко обернулась. Там стояли Савелий и Кирилл, которые, едва сдерживая хохот, подвывали от смеха.
– Вы чего? – спросила я.
– Судя по количеству внимания, кажется, кто-то к тебе неровно дышит, – выдал Савелий.
– Не говори глупостей, – отрезала я, невольно покраснев.
– А ты сама посмотри, – не унимался он. – Он подходит
– Это не более чем совпадение, – сухо сказала я и отвернулась, всем своим видом показывая, что тема закрыта и разговор окончен.
– Я тоже ещё вчера обратила внимание, что он часто на тебя смотрит, – шёпотом сообщила мне Катя, убедившись, что Савелий и Кирилл нас не слышат.
Конечно, у меня даже в голове не укладывалось, что я могу понравиться директору или что-то в этом духе. Сама мысль о том, чтобы мыслить в категориях «нравится – не нравится» казалась абсурдной.
Сложно было определить, сколько ему лет на самом деле, но мне показалось, что наша разница в возрасте составит не менее двух десятков. И вообще, мы в Северной Корее, и он – представитель руководства…
Несмотря на логичность моих умозаключений, отдалённый голосок в голове говорил, что Савелий прав относительно слишком повышенного внимания директора к моей персоне. Размышляя, я нервно закусила губу и из-под своих длинных волос украдкой глянула на товарища Тэсона. Он, нахмурившись, писал кому-то сообщение на телефоне.
В итоге, приняв во внимание все составляющие, я пришла к такому выводу: наверное, он просто запомнил меня из-за всех неловких ситуаций в аэропорту и казуса с чемоданами перед общежитиями.