Диана Карабегович – Записки из Колыбели солнца: Северная Корея глазами иностранки (страница 12)

Тем временем мы дошли до метро, и первое, что бросилось в глаза, – это схожесть архитектуры с московскими станциями, построенными во времена Советского Союза. Турникеты выглядели весьма старомодными: с самодельными лопастями, которые больно бьют по ногам и животу, если пытаешься проскочить без билета. Эскалаторы – довольно длинные, так как станции располагались глубоко под землёй, и очень похожи на отечественные.

Стражами порядка в метро выступали неулыбчивые военные, которые внимательно наблюдали за нами, пока Мухён и его друг пропускали нас по своим проездным. Мы хотели сами купить билеты и начали вяло протестовать, но Манбок был неумолим, сказав, что не видит смысла тратить время на покупку билетов, если можно просто пройти по их проездным.

Сокрушаясь по поводу того, сколько поездок ему придётся потратить на всю группу, мы прошли через турникеты и с лёгким недоумением посмотрели на число 946, горевшее на табло, – именно столько у него осталось на счету. Мне стало интересно, какой максимум вообще можно получить на проездной, но Манбок не говорил по-русски, а мой корейский пока что не позволял с уверенностью задать подобный вопрос, поэтому любопытство пришлось оставить при себе.

Мы ступили на длинный эскалатор, который медленно двигался вниз, и нас окутал прохладный воздух и запах рельсов. Поездка сопровождалась многочисленными взглядами прохожих.

Люди провожали нашу группу глазами, многие оборачивались, а один парень, идущий по эскалатору, так вывернул шею, что на выходе споткнулся и чуть не упал. Даже маленьким детям было интересно: на руках родителей они выгибались и приподнимались, чтобы рассмотреть получше иностранцев. К такому повышенному вниманию было тяжело привыкнуть; на нас смотрели как на нечто невиданное и неслыханное, будто мы – диковинные зверушки в зоопарке.

В метро разрешалось фотографировать всё, кроме подъезжающих поездов. Я пожала плечами: кому интересно фотографировать тёмные туннели? Гораздо больше меня заинтересовали мозаики и фрески, которыми были выложены стены станции, демонстрирующие будни вождей, – Ким Ирсен среди детей-пионеров, Ким Ирсен в окружении счастливых рабочих…

От разглядывания деталей меня отвлёк резкий свист, и я обернулась, увидев регулировщицу с жезлом и свистком во рту. Такие девушки стоят на станциях и следят одновременно как за правопорядком, так и за бесперебойным движением поездов.

На секунду мне показалось, что её взгляд обращён в мою сторону, но на деле она смотрела на одну из девочек в нашей группе – Машу, которая, воспользовавшись отвернувшимися Мухёном и Манбоком, навела камеру телефона на туннель.

Смутившись, Маша убрала аппарат, а Мухён тихо её отчитал, сказав, что так делать ни в коем случае нельзя и что нарушать запреты очень некрасиво с её стороны.

Притихшие, мы ждали состава; через минуту послышался рёв, и вскоре показался бледно-зелёный поезд с красной каймой. Дизайн немного напомнил советские составы, которые курсируют по Сокольнической ветке метро в Москве.

Манбок галантно раздвинул двери, которые, оказывается, было нужно самостоятельно открывать с внешней стороны, и организованной толпой мы ввалились в вагон, обитый деревом; на стене висели два портрета вождей. Состав был почти пустой, и мы расселись по свободным сиденьям.

Корейцы, около которых приземлились мальчики из нашей группы, сразу заметно напряглись и начали с подозрением коситься в их сторону, однако вставать или отодвигаться не стали.

Поезда в северокорейском метро ездят тихо, сиденья комфортные, поручни крепкие – только вай-фая и объявления станций для полной картины не хватало.

Если вспомнить поездку по эскалатору, то на нас смотрели многие; в вагоне же абсолютно все взоры были обращены в нашу сторону. Так вот, значит, как себя чувствуют знаменитости на публике.

Каждая голова была повёрнута к нам, а некоторые корейцы, сидевшие в самом дальнем конце состава, даже приподнимались со своих мест, чтобы лучше разглядеть диковинных иноземцев.

Какой-то малыш подбежал к мальчикам и, с детской простотой внимательно осмотрев их, вернулся к маме и спрятался за её спиной. Судя по её взгляду, она была недовольна поступком сына и, неодобрительно покачав головой, крепко взяла его за руку.

Прошло около минуты, и вот мы уже прибыли на следующую станцию. Видимо, она находилась ближе к центру города, потому что в вагон вошла целая толпа корейцев, в том числе пожилые женщины и дети. Как добропорядочные граждане, мы повскакивали со своих мест, чтобы освободить их и уступить только что зашедшим пассажирам, и присоединились к Мухёну и его товарищу, стоявшим в углу вагона.

– Ну что вы, сидите-сидите, – заверещал Мухён, однако мы настояли на своём, и ему пришлось признать поражение. Мне показалось, что он был приятно удивлён, хотя и старался не подавать виду, однако от моего взора не укрылось, как он одобрительно кивнул, посмотрев на Манбока.

Состав заполнился до краёв, и мы оказались прижатыми к стенке (уже второй раз за день, между прочим). Проехав ещё две станции, мы наконец вышли из метро.

К тому моменту, как мы снова оказались снаружи, солнце зашло за облака, однако это ни капли не уменьшило удушающую жару и влажность. Резкий яркий свет заставил нас зажмуриться, и, как только глаза немного привыкли, мы дружно ахнули, так как перед нами возвышалась величественная серая пирамида в форме ракеты – не что иное, как знаменитая гостиница Рюгён.

Мухён с видимым удовольствием рассказал, что эта гостиница построена лично под предводительством Ким Ченына. В ней – 105 этажей и обширный номерной фонд. Фасад полностью готов, однако внутри ремонт ещё не закончен, и сейчас активно ведутся работы по завершению строительства. По словам Мухёна, открытие ожидают в самое ближайшее время – возможно, даже в этом году.

Я ничего не сказала, однако меня одолевали сомнения, что здание смогут ввести в эксплуатацию так быстро. До поездки в КНДР я читала много книг и статей, в том числе про гостиницу Рюгён. По информации из разных источников строительство фасада было закончено уже давно, однако коммуникации не подведены и ещё оставались внутренние отделочные работы. Строительство было временно заморожено из-за нехватки материалов и финансирования, поэтому на тот момент гостиница являлась самым большим пустующим зданием в мире.

Со времени моей стажировки прошло около шести лет, а Рюгён до сих пор пустует и радует горожан лишь захватывающей дух подсветкой, которую включают в тёмное время суток.

Прищурившись, я внимательно пригляделась к необычному облику ракеты и, убедившись, что на горизонте не маячит ничего запрещённого, сделала несколько фотографий.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.