Диана Карабегович – Записки из Колыбели солнца: Северная Корея глазами иностранки (страница 11)
Об этом я сказала Кате, но она ничего не ответила и просто пожала плечами: неубедительно.
Наконец лифт приехал, и нас к стене отодвинула толпа китайских студентов, которые в последний момент ровно перед закрытием дверей забежали в кабину и решили все разом попытаться в неё втиснуться.
Как селёдки в бочке, мы оказались прижатыми друг к другу, но из-за такого количества людей кабина запротестовала, и послышался писк. Признав поражение, несколько китайцев обречённо вздохнули и вышли из лифта, который с благодарностью утих. Двери закрылись, и мы поехали на седьмой этаж, где располагалась аудитория.
Китайские студенты вышли с нами, но пошли по коридору в другую сторону, а наша группа стала рассматривать учебное помещение. Комната была не очень большой: четыре ряда деревянных парт и стульев, интерактивная и обычная доски, кафедра для преподавателя и два вентилятора, которые весело гудели, стараясь охладить горячий от палящего солнца воздух, проникающий с улицы. За всей этой идиллией наблюдали портреты вождей, которые висели на стене над доской.
Директор и Мухён, вышедшие из аудитории, вернулись в сопровождении трёх преподавателей. Мы сразу повскакивали со своих мест и начали активно кланяться. Кажется, их это весьма позабавило, потому что они едва сдерживали улыбки, но, с другой стороны, вроде и понравилось, поэтому наше усердие того стоило.
Мухён и Мира сели за парты, а директор вышел в коридор, так как ему снова позвонили.
Преподаватели сказали, что хотели бы посмотреть на наш текущий уровень корейского и устроить небольшое тестирование. Мы нервно заёрзали на твёрдых стульях.
Один из профессоров – пожилой мужчина с невероятно добрыми глазами, одетый в белую рубашку и тёмные брюки – вызывал каждого из нас по очереди. Нам нужно было встать с места, когда мы отвечаем (сразу вспомнилась школа), представиться, сказать пару слов о себе и ответить на вопросы.
Передо мной было два человека, и после знакомства с каждым наши имена заносились в журнал. Наконец очередь дошла до меня, и я встала, надеясь, что на нервной почве не забуду весь свой словарный запас корейского языка.
– Как вас зовут? – с улыбкой спросил кореец с добрыми глазами.
– Меня зовут Диана, – ответила я, радуясь, что первый вопрос я поняла без запинок.
– Не могли бы вы повторить, пожалуйста? – переспросил он.
– Диана, – повторила я ещё раз, уже с меньшей уверенностью.
– А, Чиана, – сказал он и начал делать пометки у себя в журнале.
– Нет-нет, Диана, – поправила его я.
– Да, я так и записал – Чиана, – с улыбкой кивнул кореец, и я сдалась. Отныне в Северной Корее я стала Чианой, и с момента знакомства все называли меня именно так.
На самом деле, здесь дело не в том, что преподаватель меня не расслышал, а в том, что корейцам по правилам фонетики было тяжело произнести «т» или «д» совместно с буквой «и». Поэтому получилось, что выскочила буква «ч».
– Садитесь, Чиана
Я села, немного удивлённая, что он не стал больше ничего спрашивать. В таком же духе кореец прошёлся по оставшимся участникам нашей группы, пока все имена не были занесены в журнал.
Занятий как таковых у нас в этот день не было: преподаватели сказали, что мы можем идти обратно в общежитие. После того, как они проанализируют наш уровень, решат, какие учебники выбрать и кто у нас будет вести.
На этой ноте профессора вместе с директором удалились, а Мухён сказал, что проводит нас обратно.
Мы были несказанно рады, что можно вернуться в кроватку и немного отдохнуть после бессонной ночи, но на середине пути вспомнили о насущной проблеме: здешние розетки были необычными – тройными, с узкими отверстиями, которые никак не подходили к нашим гаджетам.
Поскольку всем был нужен переходник, Мухён предложил пройтись по местным магазинам.
Путь лежал через школу, где мы наблюдали очень интересную картину: множество детей в купальных костюмах и шапочках делали зарядку под руководством женщины-преподавателя. Мы так и не поняли, почему они были так одеты, потому что группа на другом конце поля бегала в обычных футболках и шортах, однако потом решили, что, скорее всего, при школе имеется бассейн, и часть занятия проводится именно там.
В целом школа представляла собой красивое, современное здание, выполненное в оранжевой цветовой гамме. На ней красовалась патриотичная надпись: «Давайте учиться ради Северной Кореи».
Я заметила, что на многих зданиях висели подобные растяжки. Например, на детском саду необычным шрифтом была отрисована фраза «Мы счастливы».
Агитационная деятельность играла в Северной Корее важную роль: постеры с мотивационными надписями красовались почти везде (на зданиях, на дорогах), а с утра играли песни, в которых тоже содержались патриотические слоганы, отражённые на билбордах.
Магазин хозяйственных товаров находился напротив школы, и мы с интересом принялись рассматривать разношёрстный ассортимент, начиная от телевизоров с клавиатурами и заканчивая ракетками для настольного тенниса и детскими игрушками. Это немного напомнило концепт сети «Fix Price», где за невысокую цену можно было откопать всё и даже больше.
При помощи Мухёна мы нашли нужные переходники, и каждый купил себе по штуке. Всё это время, пока мы выбирали, что нужно, продавец и немногочисленные покупатели внутри магазина косились на иностранных посетителей и даже не пытались скрыть любопытные взгляды.
Мухён был тоже не рад такому вниманию, потому что сложилось впечатление, что он спиной пытался закрыть нас от зевак и максимально быстро решить вопрос с продавцом по оплате.
Северокорейских вон у нас всё ещё не было, поэтому продавцу с исключительно недовольным видом пришлось принять доллары. В качестве сдачи мы получили северокорейские воны и леденцы.
Мухён пояснил, что, когда в магазине нет мелкой сдачи, то иногда её дают жвачкой, конфетой или леденцом.
На вопрос Савелия, можно ли этим же расплатиться в магазине, сопровождающий не отреагировал, подумав, что это просто шутка (как оказалось, Савелий спросил на полном серьёзе и впоследствии попытался в ресторане дать вместо мелких денег сладости. Дамы на стойке его тактично развернули, а мы изрядно посмеялись).
Когда переходники были куплены, и мы снова вышли под палящие лучи летнего светила, на лице Мухёна читалось видимое облегчение. Я мысленно представила, как он будет рассказывать директору, что сумасшедшие иностранцы спрашивали, можно ли в магазине дать конфеты вместо денег, и невольно улыбнулась.
Солнце стояло в зените, на небе не было ни облачка, и на улице буйствовала удушающая жара. Некоторые кореянки шли под элегантными зонтиками с ажурными краями и бахромой, и я одобрительно кивнула, потому что моя тёмная макушка нагрелась в ту же секунду, как я вышла из тени.
Перебежками от одного тенистого места до другого мы добрались до общежития. На нас была летняя одежда – платья, юбки, шорты, но мы всё равно обливались по́том.
Не представляю, как по солнцу мог невозмутимо идти Мухён в длинных чёрных штанах и белой рубашке, надетой на майку. Судя по его равнодушному виду, он был уже привыкшим и не особо обращал внимание на удушающую жару.
Мухён предложил после обеда съездить в центр Пхеньяна. Он рассказал нам, что для иностранцев есть услуга, в рамках которой можно купить сим-карту и звонить за границу, но продаётся она только в определённом магазине.
Мы воодушевились и решили коллективно скинуться на сим-карту (потому что тарифы были баснословные – рассчитанные на иностранцев, понятное дело), чтобы имелась хоть какая-то возможность общаться с родственниками.
От мысли, что, возможно, очень скоро я услышу голоса родителей, на глазах выступили слёзы.
Мы быстро пообедали, переоделись и вышли в холл в ожидании Мухёна. К нашему удивлению, он пришёл не один – его сопровождал худой северокореец с острыми чертами лица и слегка вьющимися волосами, аккуратно зачёсанными у лба. Видимо, это был очередной специально обученный сопровождающий, приставленный к иностранцам. Выглядел он старше Мухёна, и дедукция в этот раз меня не подвела: последний представил его как своего друга и сказал, что он учится на пятом курсе университета (Мухён учился на втором, а Мира – на первом). Как и директор, он не говорил по-русски, а тихо переговаривался с Мухёном на корейском.
Имя нашего нового знакомого я не запомнила (впоследствии пришлось переспросить, и он представился как Манбок). Одет он был так же, как Мухён, поэтому я предположила, что так выглядит летняя униформа в нашем университете.
Длинной колонной мы двинулись в сторону станции метро, которая находилась примерно в километре от общежития. На улице было намного меньше народу, чем с утра. Видимо, дети всё ещё занимались в школах, а взрослые находились на работе.
Мы прошли мимо жилого дома, напротив которого стоял большой стенд со свежим выпуском газеты под стеклом; небольшая кучка людей перед ним читала новости. Я взяла себе на заметку, что можно приходить и читать выпуски не только для практики корейского, но и в надежде узнать что-то интересное про Россию, если здесь освещают события в мире.