Диана Ибрагимова – Однажды будет ветер (страница 31)
«Рина… если хочешь… ему помочь… будь добра… соберись… для начала… Единственный способ вытащить его оттуда – запустить Ветродуй… Тогда Собирашки снова станут людьми. Вернется ли при этом разум к кудесникам, никто не знает, но захваченные ими вещи с душами внутри точно освободятся».
– Но как я могу оставить Клима в таком состоянии? – не унималась Рина. – Он же весь изломанный! Ему страшно! Я должна хотя бы объяснить ему, что происходит!
«Ты не сможешь… – возразил Натан. – Он уже спит… из-за магии кудесника, которая… подавила его сознание… Ему не страшно и не больно…»
– Это сейчас ему не больно! А если он проснется искалеченным из-за того, что велосипед сломан?!
А если он, когда очнется, упадет с высоты на железки? Все эти вещи наверняка развалятся и придавят его или пронзят стальными пиками!
«На кону жизнь всех людей королевства… – напомнил дневник. – Мы не можем впустую тратить время на бесполезные попытки… спасти кого-то одного».
– Но я должна хотя бы попытаться! – воскликнула Рина.
«Если так хочешь… умереть ради него… советую поспешить. Выбор нового Странника требует времени, а времени у нас нет», – припечатал дневник и захлопнулся.
– Предатель!
Рина размашисто шлепнула ладонью по серой обложке и заревела в голос. Она прекрасно понимала, что, несмотря на громкие слова, сделать ничего не сможет, и от этого ее ненависть к себе была настолько сильной, что Рина невольно переложила часть ее на Натана и в эту минуту хотела оставить его здесь, посреди развалин, чтобы он понял, каково сейчас Климу.
Она рыдала до судорожных всхлипов, когда вдруг ощутила сквозняк. Серебристый ветер пробыл рядом с Риной всего секунду и тут же метнулся прочь, а ей на колени опустился бумажный дельтаплан. Рина развернула его грязными дрожащими руками и прочла:
Рина скомкала листок и швырнула его в стену. Она была в такой ярости, что не находила слов. Что значит, они нашли подсказку без нее? Как такое вообще возможно? И зачем тогда нужна Странница? К чему была эта бесполезная жертва Клима?
– Почему вы мне сразу не сказали? – тихонько завыла она, прижимая колени к груди. – Почему вы не успели нас предупредить? Это все вы виноваты! Это вы!
Рина ненавидела Натана, нерасторопную Проводницу и ученых, которые нашли подсказку за нее, ненавидела принца Аскара, но больше всего – свою трусливую беспомощность.
Она еще долго сидела бы неподвижно в темноте, слишком опустошенная и обессиленная, чтобы двигаться, но в свете фонаря, пробившегося сквозь дыру в стене, блеснуло стекло дедушкиных часов, и Рина в страхе прикрыла их рукавом.
«Я должна вынести их отсюда, – подумала она. – Если я тут погибну, они тоже обречены. Собирашки точно их подберут и могут разорвать на части».
Это мгновенно отрезвило Рину. Она вытерла слезы, достала карту и попыталась понять, где находится. Судя по всему, рядом была Печатная площадь, и Рина сидела в одной из переплетных возле главной типографии.
Натан зашелестел страницами, но читать его сейчас было невыносимо.
– Мне не нужны ваши советы, – огрызнулась Рина, все-таки швырнув дневник в сумку. – Сначала выберусь отсюда и составлю план. Нельзя все делать на горячую голову. Если ученые смогли сами найти подсказку, они явно знают больше нашего и наверняка помогут мне освободить Клима. Не думаю, что это ловушка. Письмо принесла София, а она много раз меня выручала.
Натан ничего не попытался сказать, и его молчание было принято за согласие.
«Иначе он бы меня отговаривал», – подумала Рина.
Открывать дневник она не хотела даже под страхом смерти. Так велика была ее обида на Натана.
«Почему он так грубо себя повел? Разве он не мудрый двухсотлетний старец? Неужели ему ума не хватило ответить мне деликатно, утешить и все объяснить? Я ему что, просто вещь? Перестала слушаться – можно выбросить?»
Без надежного Клима мир вокруг резко изменился. Рине казалось, что на обратном пути она умрет от страха в первом же закоулке. Но то ли ответственность за семью, а то ли злость помогла ей оставаться хладнокровной, несмотря на шорохи и грохот, доносившиеся из темноты.
– Нельзя выбегать на свет, – твердила она себе.
Прятаться здорово помогали тучи, нависшие над городом, и даже мороси Рина была благодарна, хотя вымокла до нитки, потому что не стала надевать дождевик – шуршащая ткань мешала понимать, что происходит вокруг.
Металлическая Собирашка, похоже, распугала всю мелочь на окраине города, и Рине повезло ни на кого больше не наткнуться. Выбравшись из Дитромея, она первым делом направилась к холму, где оставила корзину, и взяла с собой немного еды, а потом отыскала Софию в том месте, которое было указано в письме.
В темноте ветер походил на серебристый дым или туман, и Рина боялась потерять его из виду. Тяжелые мысли придавливали к земле, так что она как могла прогоняла их. Нужно было просто идти. Идти как можно быстрее.
«Ученые найдут способ ему помочь, – твердила она про себя. – А пока он просто поспит. Он ничего не чувствует. Ему не больно».
Трава на полях вымахала здоровенная – лопухи были выше человеческого роста. Наверное, здесь часто шли дожди. Местами почва хлюпала от сырости, но ботинки попались хорошие и не промокали.
Когда серый рассвет плавно перетек в серое утро и дождь закончился, Рина продралась сквозь заросли мокрой чилиги, порвав в паре мест дождевик, и оказалась на опушке смешанного леса, где пахло сырой землей и торфом.
– София, подождите! – попросила она и, зажав уши на всякий случай, изо всех сил дунула в свисток.
Звук получился тонкий, как комариный писк, и очень неприятный. Все птицы, сидевшие на ближайших к Рине деревьях, тут же вспорхнули и улетели. Что-то зашумело в кустах впереди, затрещали ветки, и Рина успела заметить красно-коричневую холку зверя, прежде чем тот скрылся в зарослях дикой малины.
«Кабан?» – испуганно подумала она, а вслух сказала:
– Жаль, что эта штука комаров не отпугивает, – и прихлопнула одного прямо на своей щеке.
Лес был очень древний и очень влажный. Деревья здесь до сих пор не пожелтели, и все вокруг оставалось зеленым, покрытым мхом, грибами, папоротником и молодой порослью. В некоторых местах под ногами чвакало настоящее болото, и Рине пришлось подобрать палку, чтобы продавливать ею кочки, проверяя, можно ли на них наступить. Метод оказался ненадежным, и уже вскоре она попрощалась с сухостью ботинок. Очередная кочка с хлюпаньем ухнула вниз, левая нога провалилась в воду по щиколотку. Ботинок тут же наполнился зловонной жижей, а пока Рина вытаскивала из нее ногу, затопила и правый.
– Вот же гадство! – выругалась она. – Гадкое болото! Мерзкие кочки и лес этот проклятый! Почему я должна продираться через топь? Не было дороги получше, что ли? Тоже мне составители маршрута! Вроде ученые, а ума, как у дятлов, клюющих бетон!
К Проводнице у Рины тоже накопилось много претензий, но остаться в глухих дебрях без ориентира было страшно, поэтому Софии она ничего не предъявляла.
Так, все время свистя, отмахиваясь веткой от комаров и избегая болотистых мест, Рина пробиралась по лесу весь день. К вечеру она смертельно устала и готова была упасть прямо на мокрую землю и уснуть.
– София, мы вообще успеем добраться до обсерватории до темноты? Я уже все… Я больше не могу идти.
«Близко, – вывела Проводница на мягком мху, склонив его ворсинки в противоположную сторону, отчего они стали темнее. – Держись».
Рина с трудом оттолкнулась от ствола и продолжила путь. Впереди ее ждал крутой склон, подниматься по которому было тем еще испытанием. Росистая трава скользила под ногами, да еще всюду, как нарочно, встречались муравейники со здоровенными, шустрыми муравьями, а мошки лезли в лицо, норовя залепить глаза.
Но за подъем появилась награда. София вывела Рину на свободное от деревьев пространство, и та увидела впереди постройки из кирпича, такого же серого и невзрачного, как небо над головой.
– Мы точно в правильном месте? – с тревогой спросила она, переступая через то, что осталось от металлических ворот, и оглядывая заросший высокой травой двор.
Построек вокруг было много: несколько прямоугольных зданий в два этажа, необычные будки, приподнятые над землей, что-то вроде сарайчиков для хранения инвентаря. Пройдя мимо них, Рина увидела купола обсерваторий – большой, средний и малый – похожие на гигантские грибы-дождевики.
– В какой именно мне идти? – спросила она Софию, но той уже не было рядом.