Диана Ибрагимова – Однажды будет ветер (страница 30)

Следующая улочка, длинная и прямая, выходила на освещенный проспект, где была почти та же картина, что и на окраине: разрушенные дома, развороченный памятник, всюду обломки, осколки, битые стекла и камни, между которыми как ни в чем не бывало зеленела почти весенняя от дождей трава.

– Притормози, Клим, – шепнула Рина, выпуская изо рта облачка пара. – Надо хорошенько все осмотреть.

На самом деле ей нужно было собраться с духом. На подвесном мосту закончились доски, и дальше предстояло шагать над пропастью, создавая их на ходу. Рина затаила дыхание и услышала тихий шелест, постукивание и писк позади себя. Волосы у нее встали дыбом.

«Так, спокойно, это мышь, – подумала она, с трудом не срываясь в панику. – Собирашки большие, а это что-то маленькое, и оно пищит. Это мышь или крыса. Или дикий кот. Их тут полно развелось».

Клим выдал очень тихое «дзинь», как бы говоря, что уже просмотрел дорогу, и это прозвучало для Рины как сигнальный свисток. Она бросилась вперед с таким энтузиазмом, что едва не обогнала велосипед.

Дома в очередном проулке были выше тех, что на окраинах, и нависали над головой темными скалами. Под ногами слабо шуршали волглые листья, нападавшие то ли с деревьев, а то ли со стен, увитых лозами хмеля. Рина не могла избавиться от чувства преследования. Она была уверена, что не только ее ноги и колеса Клима издают это шуршание, но боялась замереть и прислушаться.

«Это крысы, – убеждала она себя, до посинения пальцев сжимая зеркало, бесполезное в темноте. – Или коты».

В прореху между тучами выглянула полная луна. Рина в удивлении уставилась на нее, подумав, что наверху все-таки есть ветер, раз облака движутся. И тут что-то вцепилось ей в ногу и принялось быстро карабкаться наверх. Это что-то странно пищало. Оно было холодным, мокрым и гладким, как новорожденный крысеныш, упавший в лужу, но гораздо больше обычной крысы. Рина чувствовала все это, потому что закатала штанины, боясь намочить их в мокрой после дождя траве. Она заторможенно опустила голову и, увидев то, что вцепилось ей в щиколотку, завопила так, что сама чуть не оглохла.

Это была Собирашка. Маленькая уродливая Собирашка, состоявшая из фарфоровой кукольной головы в черных трещинах с волосами, вывалянными в грязи и листьях, громоздившейся на нескольких сцепленных между собой туловищах резиновых пупсов. К ним словно на невидимом клею крепилось не меньше десятка рук и ног разных размеров, с помощью которых Собирашка карабкалась на Рину, пялясь на нее черными провалами глазниц.

Это длилось всего секунду, прежде чем Рина отшвырнула ее и сломя голову бросилась прочь.

Кукольная гусеница резво скакала следом, пища, фарфоровые веки то опускались, то поднимались, и казалось, что Собирашка моргает. Она стремительно догоняла Рину, и та окончательно ударилась в панику и понеслась вперед со всех ног, не разбирая дороги.

– Быстрее, Клим! Быстрее!

Рина больше не думала о том, что ей нужно двигаться по маршруту. Не думала о том, что впереди могут быть другие Собирашки. Гораздо больше и опаснее этой. Сейчас она не могла думать ни о чем, кроме жуткой кукольной гусеницы, громыхавшей позади сцепленными магией туловищами.

Клим не мог вразумить Рину, как ни пытался. Ее надо было остановить, встряхнуть. Может быть, даже залепить ей пощечину, чтобы привести в чувство, но велосипед не мог этого сделать, и Рина бежала, сколько могла, с трудом различая в свете луны препятствия.

Она остановилась только возле освещенной площади и только потому, что увидела там здоровенную Собирашку размером с многоэтажный дом. Голову ей заменял рыцарский шлем с открытым, как клюв, забралом, а тело состояло из уймы металлических деталей. Чего там только не было: ведра, корытца, мотки проволоки, колеса, мельничные лопасти, ломы и не меньше дюжины статуй древних монархов, которые раньше красовались на стенах дворца.

В тот момент, когда Рина увидела ее, Собирашка была занята тем, что отламывала острые пики ограждения с крыши Газетного дома и пыталась закрепить их в своем распахнутом клюве вместо зубов. Скрежет при этом стоял страшенный. Все тело чудища лязгало, скрипело и звенело так, что закладывало уши.

Рина прильнула к стене, восстанавливая дыхание, и только тут поняла, что Клима рядом нет. Она заозиралась по сторонам. Куда он делся? Неужели он ее потерял, пока задерживал кукольную Собирашку? Или не смог проехать где-то и застрял?

– Клим! – хрипло позвала она. – Клим, я здесь!

Кричать во весь голос было страшно, хотя Рина знала, что Собирашки ее не слышат, и мгновение назад вопила так, что даже осипла. Она полезла в сумку за бутылкой с водой, но тут из темноты на нее снова уставилось чудовищное треснутое лицо с провалами глаз. Рина отшатнулась и невольно вышла из сумрака в разбавленную фонарями тень. Кукольная Собирашка, здорово потрепанная Климом, но все еще ловкая и быстрая, тут же разглядела ее и бросилась вперед со скоростью борзой.

Инстинкты окончательно взяли верх над разумом. Рина рванула прямо на площадь, в лапы гигантской зубастой твари, и осознала это, лишь когда громадная Собирашка, отвлекшись от вонзания новых клыков в свой клюв, нависла над ней, щетинясь металлической тушей.

Увидев гиганта, кукольная Собирашка трусливо юркнула обратно в проулок, а металлическая потянулась к Рине рукой в латной перчатке. Не очень быстро. Вполне можно было убежать, но из всех возможных реакций на опасность у Рины снова сработала «замри».

Ей казалось, что время застыло. В голове не было мыслей. Оторванная от статуи конечность, на фоне которой Рина выглядела как крохотная статуэтка балерины из шкатулки в руке обычного человека, постепенно удлинялась, вытягивая из туловища металлические кишки. Она почти коснулась Рины, и тут сквозь забивший уши стопорящий страх прорвался бешеный звон Клима.

«Беги, дурочка! Беги!»

Велосипед выскочил перед ней, и металлическая рука Собирашки жадно схватила его вместо Рины. Клим вывернул фонарик так, что тот почти сломался, и стал светить им прямо в акулий клюв чудища. Наверное, пытаясь отвлечь его, ослепить.

А в это время огромные руки сминали велосипедную раму и лопали колеса.

– Не трогай его! – завопила Рина. – Не смей! Не трогай! Отпусти!

Она все еще сжимала в руке зеркальце, но какой от него толк в битве с такой громадиной? Она его даже не увидит. И тут в ногу снова вцепилась кукольная Собирашка. Видно, она боялась большую, но как только та отвлеклась – напала опять. Она была все такая же шустрая и уродливая, но в этот раз Рина не испугалась. Теперь ее захватил не страх, а отчаяние. Клима ломали у нее на глазах, а она ничего не могла с этим сделать. Она схватила кукольную Собирашку за волосы и ткнула ее безглазым лицом прямо в зеркало.

– Смотри! Смотри, какая ты страшная! Посмотри на себя! Ты не человек! Ты просто уродливая кукла!

Из зеркала на Собирашку уставилась треснутая грязная голова. Одно веко было опущено, второе поднято. Собирашка, изворачивалась всем телом, пища резиновыми туловищами, и когда Рина с отвращением отшвырнула ее, побежала прочь, теряя на ходу кукольные руки.

Это длилось всего пару секунд, но они показались Рине вечностью.

«Беги! Да беги же ты!» – все еще вопил изломанный Клим.

Собирашка смяла его в комок и пыталась выхватить фонарик, но ее пальцы были слишком большими для этого.

– Прости! – крикнула Рина сквозь слезы. – Я тебя спасу, Клим! Я тебя обязательно спасу! – И побежала в темноту очередного проулка.

Дверь в первом же доме распахнулась, и Рина без раздумий ввалилась внутрь. На нее набросили то ли старый матрац, то ли одеяло. Оно пахло нечистотами и сыростью. Рина забилась в угол, укрытая этим волглым щитом, и сквозь дыры в нем оглядела место, в котором оказалась.

Дом, впустивший ее, был разрушен почти до основания. В крыше зиял такой пролом, что сквозь него было видно, как Собирашка наконец отсоединила фонарик от Клима и водрузила его себе на лоб, а потом проглотила велосипед. Закинула, как тефтелю, в свой акулий клюв.

Рина смотрела на это, зажав себе рот трясущимися руками, и внутри у нее все кричало. Вопило так, что, казалось, лопнут уши. Это из-за нее. Все случилось из-за нее. И нечем тут оправдаться.

Глава 9

Кривословные беседы

Металлическая Собирашка все еще рыскала по округе, светя фонариком Клима. Кажется, ей только сейчас пришло в голову, что свет можно носить на себе. Хотя на площади было много фонарей, она их не трогала, то ли боялась сломать и лишиться ночного зрения, то ли по какой-то другой причине.

Рина сидела в углу под матрацем, едва дыша. Она боялась, что Собирашка начнет громить все на своем пути, пытаясь найти ее, но чудище так долго возилось с Климом, что, похоже, забыло о Рине. Оно погрохотало рядом еще немного и поволокло свою жестяную тушу на соседнюю улицу.

– Дедушка Натан, – сказала Рина сквозь слезы, выбравшись из убежища. – Что мне теперь делать? Как достать оттуда Клима? Как его спасти?

На бледной странице дневника, освещенного луной, проявились буквы, заставившие все в Рине заледенеть:

«Сейчас это невозможно».

– Но я не могу его здесь бросить, дедушка Натан, пожалуйста! Придумайте что-нибудь! Вспомните! Он же столько для меня сделал! Он мой лучший друг! Он постоянно ради меня рисковал! Я не могу оставить его вот так! Я должна как-то ему помочь!