Диана Фад – Наследница отца - Диана ФАД (страница 17)

— Еще, — усмехается он.

— Что? — непонимающе смотрю на него.

— Еще помолись на меня.

— Придурок, — шутливо бью его по лбу и падаю на грудь.

Антон зарывается рукой в мои волосы и перебирает их, пропуская пряди сквозь пальцы. Я как кошка балдею от этого, еще немного и начну мурлыкать, закрыв глаза.

— Хорошо, я уеду, — Антон резко переворачивает меня на спину и нависает надо мной, целует в кончик носа, улыбается.

Его улыбка второй день просто шокирует меня. Ему так идет улыбаться и надолго ли это?

— Но только для того, чтобы ты смогла отдохнуть от меня, — добавляет Антон, — В другом смысле, — играет своими бровями, а мне смешно.

— Согласна, в этом смысле мне тоже нужна пауза.

— Неделя? — хмурится он.

— Неделя, — киваю я, — У нас билеты на воскресенье, у всех.

— Тогда я согласен, займусь своими делами, а когда приедешь, улетим на недельку к морю? — скатывается с меня Антон и обхватывает рукой затылок, зарываясь в волосы.

— Согласна, — закрываю глаза от невинной ласки.

Мне так нравится, когда он такой, тактильный, что ли. Трогает меня, целует, прижимает. Оказывается, мне так этого не хватало — тепла, близости. И дело даже не в сексе, а в человеческой душе. Что рядом есть человек, который нуждается в тебе, возможно, даже любит. Ведь после смерти мамы я осталась совсем одна и, если бы не Роман Андреевич мне было бы очень тяжело.

Мы с Антоном нашли друг друга и пусть не сразу, но мы как два путника в пустыне, одинокие, слабые, неприкаянные. Антон остался один, я тоже одна. И пусть мы заполним себя новыми чувствами лишь на время, а, возможно, и навсегда.

— Почему у тебя с моим отцом был фиктивный брак? — вдруг спрашивает Антон, а я напрягаюсь.

Он же не дурак, все понял, что у меня до него никого не было. И теперь все мои обещания его отцу летят в пустоту. Я не выполнила, что обещала. Что тут можно сказать? Только правду. Хватит уже нам ходить вокруг да около. Если я для него что-то значу, то наши отношения эта правда не изменит.

— Твой отец очень любил мою мать, они собирались пожениться. За день до ее смерти Роман Андреевич сделал моей маме предложение, и она согласилась. А на следующее утро ее не стало.

И я рассказала Антону все. Вот такая наивная дурочка. Рассказала, как его отец взял с меня обещание вступить в наследство, выйти за Антона замуж. Как я согласилась, ради памяти мамы.

— Почему мой отец никогда не приводил твою маму в наш дом? — тихо спрашивает Антон.

— Не знаю, Роман Андреевич говорил, что пока не хочет портить отношения с тобой.

— Когда они начали встречаться?

— Насколько я знаю, твой папа уже лет пять, как был один.

— Вот как, — Антон встает с кровати и начинает одеваться.

— Что-то не так? — взволнованно спрашиваю я, — Мне не нужно было тебе все рассказывать, да?

— Почему же? Теперь я знаю, насколько мой отец мне не доверял, впрочем, я никогда не играл в его жизни никакой роли. Я и моя мать, — Антон встает и натягивает на свои широкие плечи белую футболку.

— Это что-то меняет? — с тревогой в голосе спрашиваю я, — Между нами меняет?

— Пока не знаю, — уклончиво отвечает Антон, — Я всегда думал, что отец не любил мою мать, теперь в этом убедился.

— Из-за того, что Роман Андреевич решил жениться на другой женщине через пять лет после смерти твоей матери?! Он же не должен был хранить верность всю оставшуюся жизнь?

— Моя мать умерла у меня на руках, когда мы были на концерте, — поворачивается ко мне Антон, — Отец не смог с ней пойти, и она взяла меня. Он никогда не мог пойти с ней, понимаешь? Я всегда ходил вместо него, слушать эту поганую скрипку, всегда!

Я вижу в глазах Антона ярость и ненависть, да, ненависть. Но к кому она обращена сейчас, ко мне?!

— Если бы он пошел тогда вместо меня, то, возможно, смог спасти мою мать. Но он ее никогда не любил. Для него важнее был его бизнес, всегда только бизнес. А твою мать он любил.

— С чего ты так решил? — я пугаюсь его такого, чужого, разъяренного.

— Потому что он обещал мне, что никогда не женится! — рычит Антон, — После смерти матери я обвинил его во всем и он мне пообещал! Когда умерла твоя мама, мне нужна дата?!

— Восемнадцатого мая, — еле слышно произношу я.

— Он даже погиб, практически в годовщину гибели твоей матери. Мой отец напился и сел за руль двадцатого мая. Я все думал, почему он так поступил, а дело оказалось намного проще. Он просто любил твою мать! Не мою, а твою!

Молча смотрю на него и не верю его словам. Куда делся тот Антон, что был таким ласковым и влюбленным десять минут назад.

— Я уезжаю, Ульяна, мне нужно побыть одному, — говорит Антон и направляется на выход, — Будешь уходить, просто сдай ключ на ресепшен, там все оплачено.

Он подхватывает свой пиджак, сумку и выходит из номера, оставляя меня на краю пропасти. Он просто ушел. Спокойно, равнодушно, жестоко.

Глава 26

Почему я так среагировал на слова Ульяны, что ее отец любил ее мать? Ревность, злость. И Ульяна здесь ни при чем. Это мой отец всегда был таким, что любил только себя. Я считал, что он не способен на чувства к кому-либо кроме себя. Всегда думал, что он не любил мою мать, а сегодня получил этому подтверждение. Почему он не любил ее? Она была красивой, нежной, эмоциональной. Такой, как Ульяна. А я получается, как мой отец. Равнодушный, вечно раздраженный и не умеющий любить. Так вот на кого я похож и не только внешне.

Поэтому меня и тянуло к Ульяне. Что-то в ней было как у моей матери. Это увлечение музыкой, скрипкой, изящность, тихий мелодичный голос, даже внешне немного похоже. Мама тоже была невысокая, стройная, хрупкая, как Ульяна. Возможно, именно это сделало девушку для меня притягательной, и я посмотрел на нее по-другому. Да и сама Ульяна появилась в моей жизни и все перевернула с ног на голову. Нехорошо я уехал, зря ушел молча. Нужно было все объяснить, рассказать. Хватит уже закрываться ото всех. Ульяна не такая. Она эмоциональная, живая. Практически не умеет закрываться, а я вот такой мудак. Снова ударил и свалил в туман.

Когда приземлился в Москве, сразу набрал Ульяну, и та ответила, словно держала трубку в руках.

— Простишь мудака? — сразу спросил ее.

— Подумать можно? — я будто вижу, как улыбка скользит по губам девушки.

— Недолго, — вздыхаю я, пока сажусь в такси, — Моих тараканов еще травить и травить, — жалуюсь ей.

— Да, там их слишком много.

— Потерпишь или спишем все на начинающийся старческий маразм? — предлагаю Ульяне и слышу, как она смеется.

— На первый раз прощаю, — сквозь смех произносит она, — Но потом тебе придется объясняться.

— Да я и сейчас могу объяснить, только не знаю, поймешь или нет, — задумчиво произношу я, разглядывая ночной город в окно такси, — Видишь ли, я всегда считал, что если бы тогда вместо меня на концерт с мамой пошел отец, то она была жива. Она всегда брала два билета, и он никогда с ней не ходил, понимаешь? Все время ходил я. Скорее всего, она умерла в любом случае, но постоянно расстраивалась, печалилась из-за отца. Возможно, эти переживания все и ускорили, но все же я не могу его простить. Он не любил ее, как твою маму. И мне сейчас больно не за себя, а обидно за мою мать. Почему мой отец ее не любил, Уля?

— Хмм... — произносит девушка, — Мы не выбираем кого любить, а кого нет. Если бы я выбирала, то ты был последний человек на земле, в кого я могла влюбиться, — фыркает она.

— Я такой страшный? — удивляюсь в ответ.

— Нет, ты ужасно нудный, противный, самодовольный индюк, — ругается Ульяна, а мне становится смешно.

— Действительно, у тебя самые толстые розовые очки на глазах, — продолжаю смеяться.

— Это все объясняет, — тоскливо вздыхает Ульяна.

— Что все? — хмурюсь я.

— Почему я в тебя влюбилась.

— А ты влюбилась? — мне хочется слышать от нее про наши чувства, потому что я и сам неосознанно ищу тепло, ласку. Мне так не хватает слов, которые может произнести любимая женщина.

— Кажется, да, — тихо произносит Ульяна, — И у меня есть просьба.

— Какая? — напрягаюсь я.

— Между нами могут быть уменьшительно-ласкательные слова?

— Что-о?!

— Я могу называть тебя мой медвежонок или моя пиранья зубастенькая?

— Тьфу на тебя, — уже ржу яки конь, — Птичка, ты моя говорливая!

Какое-то время хохочем, и я уже подъезжаю домой.