Диана Фад – Наследница отца - Диана ФАД (страница 19)

— Выбирай, дом, семья, дети или твоя карьера, — отстраняется от меня Антон, — Может, ты и станешь великой скрипачкой, а, возможно, и нет, но семья, дети потребуют от тебя своих жертв. Тебе нужно выбрать сейчас, что ты хочешь больше. Никто не запрещает тебе играть на сцене, выступать в нашем городе, но гастроли и тем более шоу — это не обсуждается. Ты или жена, мать или музыкант. Мой выбор ты знаешь. Я тебя люблю и хотел бы создать с тобой настоящую семью, но без вот этого вот всего.

Антон обводит руками палату, указывая на мой гипс, а я в волнении закусываю губу. Понимаю, что он сейчас уйдет и больше не вернется, если я выберу скрипку. У меня не будет семьи, детей, любви, если я продолжу карьеру музыканта. Но имею ли я право отказаться от музыки? Смогу ли я выбрать только будущую семью, мужа, детей?

Эпилог

— Согласна, — говорю Антону, глядя с улыбкой в его глаза.

— Согласен, — отвечает он, держа меня за руки и чуть сжимая мои пальчики.

— Прошу молодых обменяться кольцами, — подает нам хрустальную лилию с золотыми кольцами ведущая церемонии.

Мы стоим у прекрасной арки с живыми цветами из роз, белых лилий и золотистых лент. Антон в темно-сером костюме для жениха и серебристом шейном платке, на мне атласное белое платье в форме цветка калла с длинным шлейфом и корсет, расшитый жемчугом. Волосы забраны в высокую прическу из мягких локонов, и украшены тонкой диадемой с жемчугом.

Антон решительно, не раздумывая, касается кольцом моего пальчика и надевает, впечатывая до упора. Словно закрепляет, подтверждает свое право. Я признаю его желание и также надеваю на его палец кольцо.

— Люблю тебя, — произносит мой муж.

— И я люблю тебя, — отвечаю ему.

— Объявляю вас мужем и женой! Можете поздравить невесту, — дает разрешение ведущая церемонии, и мы встречаемся с Антоном губами. Его ладонь придерживает меня за талию, вторая аккуратно, чтобы не испортить прическу обхватывает затылок.На мне нет фаты, я решила, что жемчужины в волосах и диадема — достаточное украшение. Само платье и мой образ довольно элегантен и прекрасен.

Мы оба вздрагиваем и обрываем поцелуй, когда слышим очень красивую мелодию трех скрипок, что зазвучала рядом с аркой. Мои друзья, Роберт, Катя и Милана играют, улыбаясь нам. Первый раз вижу, что Антон не морщится на звуки скрипки, возможно, за пять месяцев после моего падения что-то в нем изменилось. Он стал, более терпим к моим занятиям, иногда даже садился в комнате и слушал, как я играю.

Да, я выбрала карьеру жены, а не музыканта и пока ни о чем не жалею. Да и выбор мой был, честно говоря, простым. Музыка жила во мне и для этого необязательно было мотаться по гастролям и тем самым портить отношения с Антоном. А два дня назад я узнала, что во мне живет не только музыка, но и, возможно, еще один будущий музыкант. Который продолжит мое дело или которая станет великой скрипачкой. Но даже если и нет, то все это уже неважно. Главное, что у нас с Антоном будет семья, счастливая, полноценная, а играть я могу и дома, в том числе выступать и в Москве на концертах. Этого мне никто не запрещал.

Свадьба у нас получилась, как и хотел Роман Андреевич, торжественная, многолюдная. Мы начали к ней усиленно готовиться примерно месяц назад, когда я уже твердо стояла на ногах. Немного хромала, но белые легкие кроссовки под пышной юбкой платья почти не видны.

Почти пятьсот приглашенных гостей, вся моя консерватория и весь оркестр из шоу-программы. Мои друзья, знакомые Антона, его партнеры — все это заставило нас изрядно потрудиться и потратиться, но оно того стоило. Мы сняли большой сад в Царицыно, там зарегистрировали свой брак на выездной церемонии, там и организовали фуршет.

Когда пресс-конференция с журналистами закончилась и их вопросы о наших отношениях с Антоном частично были удовлетворены, мы пригласили всех в большой шатер, где началась программа. Нас поздравляли, говорили речь, мы с Антоном много смеялись, а потом танцевали свой первый танец. Обычный, без каких-то сложных движений, что объяснялось моей недавней травмой.

— Надеюсь, ты сейчас не жалеешь, что выбрала меня, а не музыку? — шепчет мне на ушко Антон, пока мы танцуем.

— Думаю, нет, если ты не заставишь меня пожалеть своим взрывным характером, — посмеиваюсь я.

— Ты разве не заметила? — удивленно смотрит на меня муж, — За эти месяцы я был разве что не ангелом!

— Ну, конечно, — не соглашаюсь я, — Ты и ангел — это разные люди.

— Все настолько плохо? — расстраивается Антон.

— Нет, все настолько хорошо, что я люблю тебя еще больше, — Поднимаю руки и обвиваю его шею, тянусь на цыпочках, чтобы поцеловать в губы.

— Если честно, то открою тебе тайну, — признается Антон, когда мы прерываем поцелуй.

— Давай, жги, — смеюсь я.

— Я бы никогда не ушел, даже если бы ты продолжила выступать и не согласилась посвятить себя семье.

— Я знаю.

— Тогда почему ты согласилась? — смотрит на меня удивленно Антон, — Для тебя музыка значит очень много.

— А я и не отказываюсь от музыки, — пожимаю я плечами, — Кроме того, что я продолжаю играть, она у меня еще здесь, — беру ладонь Антона и прикладываю к своей груди, — А теперь еще и здесь, — опускаю его ладонь на свой еще плоский живот и вижу, как распахиваются от радости его глаза.

— Точно? — как-то хрипло спрашивает Антон, едва ли договаривая четко все буквы в слове.

— Точнее не бывает, — усмехаюсь я.

— Никогда не думал, что потеряю дар речи, — выдыхает Антон и подхватывает меня на руки, несет куда-то с танцевального подиума.

— Ты куда? — смеюсь я, цепляя его за шею, — У нас гости.

— Мне все равно, хочу просто побыть с тобой наедине, просто переварить эту новость.

Антон доходит до небольшого пруда и опускается прямо на каменистый берег, со мной на руках. Устраивает меня на коленях и чуть покачивает, смотрит на бегущую воду.

— Когда не стало мамы, я остался совсем один. Затаил злость на отца и рос злобный, молчаливый, всем недовольный. Как волчонок, который лишился стаи, — начинает Антон, а я внимательно слушаю, положив голову ему на плечо, — Затем, не стало и отца. Тогда я понял, что он был в моей жизни, только я этого не замечал и не ценил. И пусть я был зол на него, а затем перекинул эту злость на тебя, я всегда любил его. Это особая любовь, мужская, я бы сказал скупая на эмоции, по-своему жесткая, но все же она была.

— К тебе у меня любовь другая, ты для меня как драгоценность, которую я берегу больше своей жизни. И пусть я порой вспыльчив, дуюсь как индюк, молчу, кажусь равнодушным — все это отголоски той стены, которую я воздвиг у себя в детстве. Защитил себя броней, которая с легкостью была разбита твоим хрупким кулачком. Я никогда не буду любить тебя сильнее, чем сейчас, потому что сильнее уже больше невозможно. Так я думал пять минут назад, — Антон усмехается и зарывается носом в мои волосы, — Оказалось, я и здесь ошибся, теперь я переполнен еще одной волной любви к тебе. То чудо, что ты носишь в себе, сломало остатки стены. Я оголенный перед тобой душой и сердцем. Ты можешь погубить меня, сломать, но ты этого не сделаешь. Потому что я чувствую в тебе такое же чувство ко мне. И я живу этим, дышу тобой. Я просто тебя люблю. Сильно и навсегда.

— Спасибо, — всхлипываю я, сглатывая слезы, что текут по щекам, — Я отдам тебе свою любовь так же, как ты отдаешь свою. Пусть мы будем счастливы.

— Согласен, — с улыбкой произносит Антон, касаясь своими губами моих губ, — Играй для меня свою музыку, Ульяна, для нас и нашей семьи, а я буду слушать и жить под нее.

— Договорились, — посмеиваюсь я, снова сливаясь в поцелуе с Антоном.

А над нашими головами залпами взрывается салют из разноцветных всплесков, озаряя будущее, которое теперь будет таким же ярким и волшебным.