Диана Фад – Наследница отца - Диана ФАД (страница 1)
Диана Фад
Наследница отца
Глава 1
В особняке было так тихо, что казалось, в нем давно никто не живет, а по коридорам бродят призраки бывших жильцов. Я прошел по пустому коридору, где был слышен каждый шаг на мраморном полу. Ковровые дорожки сняли, пол сверкал чистотой. Мои мотоботы здесь были так же уместны, как и мой мотоцикл около пафосного ресторана, где только что закончились поминки. Отец неожиданно свалил на тот свет, оставляя после себя огромную компанию по строительству, людей, что на него работали и меня, разбираться со всем этим. Авария унесла жизнь, расплющив всмятку в автомобиле представительского класса его и пару охранников вместе с ним. Отец был за рулем, уровень алкоголя в крови зашкаливал. Как он оказался за рулем, почему абсолютно трезвые охранники допустили это, пока никто не мог мне сказать.
Зеркала в коридорах занавешены черным тюлем, и я остановился напротив одного из них. Сдернул невесомую ткань, вглядываясь в тень своего отца, в себя. Высокий, широкоплечий. Глаза цвета мха, сурово смотрели из-под нахмуренных бровей. Высокие скулы, твердый подбородок. Губы кривятся в улыбке, еще чуть и покажется оскал белых зубов. Небольшая борода, темно-русые волосы в беспорядке, и я слегка пригладил их рукой. Растрепались от ветра, пока летел сюда, в этот дом на всех парах, словно за мной гнались.
Сколько я здесь не был? Года два или больше. Как поругались тогда с отцом, орали на весь дом, что стекла дрожали в окнах, так и ушел, хлопнув дверью. Забрал только свой байк и куртку с паспортом. А теперь получается и не попрощались, не помирились. Да и хрен бы с ним, я знаю,
Батя меня простил давно. А вот себя простить теперь вряд ли получится. Самое обидное, я прав был, а не он. Отказался от навязанного мне брака с дочерью партнера отца по бизнесу. Плохой сын, неблагодарный, как сказал отец, все мне дал, а я не оценил. Такая сволочь я, бесчувственная.
Два года игнорировал его звонки и письма на электронку. Переводы денежные отправлял обратно, пока звонок тот не раздался. От адвоката нашего. Все, не перед кем мне теперь свою свободу отстаивать. Вот она, бери не хочу. Только в груди что-то больно ноет. Все-таки отец мне ничего плохого не сделал, кроме одного. Того, что простить ему всю жизнь свою не могу. С самой смерти матери не могу, ну нет во мне такой силы, чтобы взять и принять это.
Толкнул дверь в бывший кабинет отца, где уже ждали двое мужчин: один адвокат нашей семьи, второй нотариус, который работал с отцом очень давно. Отец любил окружать себя нужными людьми и не любил менять их. Платил им щедро, но и требовал подчас невозможного.
Коротко кивнул мужчинам, которые встали с черного кожаного дивана, и прошел к столу отца. Кабинет в английском стиле, стены обшиты дорогими панелями красного дерева, полированный стол с резными ножками. Массивный, тяжелый. Такой же шкаф, секретер. Бархатные шторы с золотым кистями на окнах, лампа под красным абажуром. Отец обожал красный цвет и стиль старой доброй Англии. Тут я с ним был согласен, насчет Англии, а вот красный цвет ненавидел с детства.
Я сел в кожаное кресло, внимательно разглядывая мужчин. Обоих я тоже знал с детства, как и они меня. Часто присутствовал при разговорах с отцом, пока они обсуждали дела компании. Свое мнение об этих двоих у меня сложилось давно. Нотариус, Владислав Иннокентиевич Сомов, самый старый, ему 58. Но дело свое знает и когда нужно закрывать глаза на сделки. Нет, все законно, но лишних вопросов не задает. Немного полный, с залысиной, похож, по моему мнению, на колобок, только в дорогих очках. Этот не предаст никогда, ему жизнь дороже, чем бабки, а то, что за свое предательство он не проживет ни дня, если такое будет, отлично знает.
Второй моложе, Виктор Андреевич Карубин. Адвокат, который не раз спасал задницу отца. Жесткий, знающий себе цену, причем стоимость его довольно высокая. Отец платил, я тоже буду платить, если не соскочит с пути.
— Антон Романович, мы готовы огласить завещание вашего отца, — нотариус посмотрел на адвоката и замолчал, а я напрягся. В чем дело? — Но...
— Что? — перевел взгляд с одного на другого, что за секретики у них бл... — Что-то не так?
— В некотором смысле, — произнес Владислав Иннокентиевич, — Мы ждем еще одного фигуранта.
— Кого? — удивился я. Кроме меня у отца больше нет детей, жены тоже. Мать умерла, когда мне было пять лет, а больше отец не женился, хватило ума, — Почему я должен ждать кого-то, чтобы услышать завещание отца? — сердито спросил их, и мы все молча посмотрели на входную дверь.
По всему коридору раздавался стук каблуков о мраморный пол. Звук замер у двери, словно человек раздумывал какое-то время входить или нет. Затем раздался чуть слышный стук в дверь.
— Войдите, — хрипло сказал я, складывая перед собой руки на столе.
Дверь открылась и в кабинет вошла девушка, невысокая, стройная, в брючном костюме изумрудного цвета. Под пиджаком белая кружевная блузка под горло, волосы пепельного цвета забраны вверх, на ногах черные лодочки на шпильке. Красивая, с большими синими глазами, пухленькими губками в виде сердечка и розовом блеске. На вид ей не больше восемнадцати лет. Она испуганно обвела взглядом кабинет, задержавшись на каждом, и улыбнулась уголками рта Виктору. Ясно, эти двое знакомы, но откуда?
— Антон Романович, позвольте вам представить Ульяна Михайловна Азарова. Жена вашего отца.
— Чего?! — я вскакиваю с кресла, подлетаю к девушке, — Эта?!
Та, испуганно открыв глаза, смотрит на меня. Сжимаю кулаки, с трудом сдерживаю желание вцепиться в эту тонкую шею. Заорать на весь кабинет.
— Жена отца, серьезно? Ей восемнадцать — то есть? — оглядываюсь на нотариуса, и тот кивает, — Бумаги! — выкидываю вперед руку, и Владислав Иннокентиевич вкладывает в мои пальцы папку.
— Здесь копии, сами понимаете, оригиналы не могу дать, — оправдывается он.
— Ты на кого работаешь? — рычу на него, выдергивая папку, — Уволю всех на хрен! — вырывается из меня, пока рассматриваю документы.
— Все имущество вашего отца делится пополам между Ульяной Михайловной и вами, Антон Романович, — приступает к своим обязанностям нотариус, — Все, включая акции компании, особняк, недвижимость в России и за рубежом. Полный список был включен в завещание и подписан вашим отцом. Все документы будут оформлены в соответствии с волей вашего отца. Поздравляю, Ульяна Михайловна и вас, Антон Романович, — уже еле слышно произнес этот колобок, с ужасом понимая, что ляпнул. Кого и с чем поздравил, придурок. И так на грани от убийства ходил, теперь сам себя приговорил. Вместе с этой, с ЖЕНОЙ ОТЦА!
Глава 2. За год до этого
— Уля, сегодня Роман Андреевич придет, — мама стоит у зеркала, поправляет темно-синее платье, что так хорошо сидит на ее фигуре.
Светлые с серебристыми прядями волосы забраны вверх, лишь несколько легких локонов спускаются на хрупкие плечи. Мама красивая, очень. Она мне всегда казалась сказочной феей из сказки. Доброй, волшебной.
— Мне уйти? — откладываю книгу в сторону, убираю на журнальный столик. Так уютно устроилась в широком кожаном кресле.
Мне всегда нравилось в нем сидеть. Рядом высокий торшер под тканевым абажуром, напротив, телевизор. Гостиная большая, но это мой самый уютный уголок для чтения. Могу зависать здесь часами.
— Нет, мы идем в ресторан, я подумала, что ... — мама вдруг поворачивается ко мне и отходит от зеркала.
Садится рядом на край такого же, как кресло, дивана, берет в руки мою ладошку. Моя рука тонкая, пальчики музыкальные, как говорит бабушка. На большом пальце три узких колечка с танцующим бриллиантом. Все время боюсь потерять мою единственную драгоценность, что подарила мама на восемнадцатилетие. На память, как она сказала.
— Думаю, сегодня Рома сделает мне предложение, — улыбается мама.
— Надо же, сколько лет, — слегка язвительно отвечаю я, — Семь или больше?
— Уля, — мама смотрит сердито, — Он и раньше намекал, но я не хотела, ты знаешь.
— А сейчас, что изменилось?
— Ты выросла, — объясняет мама, — Теперь можешь понять меня. Раньше ты воспринимала в штыки любого мужчину в нашем доме кроме отца. После его смерти устраивала мне истерики, если за мной кто-то начинал ухаживать. Как ты думаешь, кого я должна была выбрать? Свою личную жизнь или тебя?
— Мам, — морщусь, — Ну ты бы еще меня в детском саду вспомнила.
— Там как раз проще все было. Папа был... — какое-то время молчим, вспоминая отца, что ушел от нас так рано.
Мне было восемь лет, когда его сердце внезапно остановилось. Ехал на дачу, на машине после рабочей трудовой недели и все, прямо за рулем и умер. И не стало великолепного хирурга. Похороны были пышные, многолюдные. С папой пришли проститься бывшие пациенты, коллеги, ученики, которые уже сами стали хорошими врачами. Я смутно помню тот день, но на кладбище меня все же привезли. Не понимала, зачем восьмилетнему ребенку все это видеть, но мама была права, когда настояла на этом.
— Дочь должна проститься с отцом, — твердо стояла мама на своем решении, так и вышло.
Сейчас после стольких лет я была ей благодарна за это. Теперь я понимаю, что тогда для меня, маленькой девочки это было правильным решением. Иначе я бы никогда не поверила, что отца больше нет. Именно там, на кладбище, я нашла свое призвание. Живой оркестр играл музыку, которая перевернула все мое сознание. Особенно скрипка и арфа.