Диана Эванс – Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы (страница 21)

— Мне твоя сила не нужна, парень, — равнодушно отрезал Харг, отхлёбывая чай. — Она только лишнее внимание привлекает.

Эстрид сжала кулаки так, что побелели костяшки. Она чувствовала, как по коже бегут мурашки от напряжения.

— Чего же ты хочешь? Назови цену.

Харг пристально посмотрел на неё. Потом встал, его кости хрустнули, и он, кряхтя, подошёл к заваленной хламом полке. Сдвинув связки трав и банки с чем-то мутным, он достал оттуда старую книгу в потёртом кожаном переплёте, потрескавшемся от времени.

— Вот.

Он небрежно швырнул её на стол. Книга с глухим стуком раскрылась на определённой странице, где пожелтевший пергамент украшало изображение дракона, обвившегося вокруг сложного, геометрического и странного символа.

— Этот знак, мне нужно найти его или то, что он скрывает.

Архайон нахмурился, его брови сошлись. Он сделал шаг ближе к столу, заглядывая в страницу.

— Печать Древних…

— Ты знаешь, что это? — глаза Харга вспыхнули внезапным, жадным интересом. Его равнодушие куда-то испарилось.

— Да, — коротко кивнул Архайон. — Ключ.

— К чему? — старик наклонился вперёд, его дыхание стало учащённым.

— К источнику силы драконов, — прошептала Лейнира, её мелодичный голос прозвучал печально. — Но он потерян и заброшен ещё при первых владычицах.

Харг засмеялся — сухо, резко, как треск сухой ветки.

— Нет. Он не потерян, он спрятан сознательно.

— Зачем он тебе? — спросил Архайон, и его голос стал опасно тихим, низким, в нём зазвучала угроза, которую невозможно было игнорировать.

Харг медленно, будто совершая ритуал, поднял свою левую руку и закатал рукав холщовой рубахи до самого локтя. Кожа под тканью была покрыта шрамами и пятнами старости, но на внутренней стороне предплечья выделялось одно — шрам, точная, выпуклая копия знака из книги. Но не заживший рубец, а словно что-то живое, вросшее в плоть.

— Потому что я тоже искал его и нашёл. Вернее, оно нашло меня.

Он тяжело вздохнул, налил себе ещё чаю, но руки его слегка дрожали.

— Тридцать лет назад я был… другим. Молодым, глупым и полным амбиций. Охотником на драконов.

— Что⁈ — Таррох вскочил так резко, что его стул с грохотом отлетел назад. Чешуя на его руках зашелестела, а из кончиков пальцев с тихим щелчком выросли острые, короткие когти. — Ты посмел…

— Сиди! — не повышая голоса, но с такой железной интонацией, что даже Таррох на мгновение замер, скомкал Харг. — Я не закончил. И если будешь перебивать, вышвырну всех к чертям собачьим, а сами разбирайтесь со своими старейшинами.

Он отхлебнул чаю, и взгляд его стал отстранённым, устремлённым в прошлое.

— Я охотился не для убийства и не для трофеев. Я искал истину. Сумасбродные легенды, дошедшие до людей, гласили, что драконы знают тайну вечной жизни, истинного бессмертия. Я хотел найти её ради… ради одной цели.

— Глупость, — проворчал Вейрик, скрестив мощные руки на груди. — Сказки для детей у печки.

— Возможно, — согласился Харг. — Но в каждой сказке есть крупица правды и я нашёл в тех поисках кое-что гораздо, гораздо похуже.

Он ткнул грязным, кривым пальцем прямо в изображение символа в книге.

— Этот знак. Я нашёл его выжженным на каменной плите, служившей дверью в одной пещере, в самых глухих горах. Я вошёл… и увидел его.

— Кого? — спросила Эстрид, затаив дыхание.

— Дракона. Но не такого, как вы, — старик покачал головой, и в его глазах отразился давний ужас. — Он был древним. Невероятно древним. Его чешуя почти осыпалась, обнажая потрескавшуюся, как старый пергамент, кожу. Глаза… глаза помутнели, стали молочно-белыми, слепыми… но он дышал. Медленно, с хрипом, который звучал, как скрип умирающего дерева.

— И что случилось? — теперь даже Архайон слушал, не отрываясь.

— Он… посмотрел на меня слепыми глазами. И заговорил, но не ртом. Голос звучал… прямо у меня в голове. Старый, сухой, полный бесконечной усталости.

Харг замолчал. Его пальцы, лежавшие на столе, задрожали мелкой, неконтролируемой дрожью.

— Он сказал, что я обречён. Что этот знак не ключ, а печать. Печать на двери, которую нельзя открывать. И что если я коснусь его снова, если попытаюсь найти то, что он скрывает… то умру. Медленно и мучительно.

— И ты поверил слепому древнему червю? — усмехнулся Таррох, но в его усмешке уже не было прежней уверенности.

— Он был прав, — просто сказал Харг. Он закатал рукав ещё выше, до плеча и все увидели, что шрам не был статичным. Он пульсировал. Слабо, едва заметно, но неуклонно. И от него расходились тонкие, тёмные прожилки, как трещины, уходящие под кожу выше.

— Он растёт с каждым годом и каждым месяцем. Подползает всё ближе к сердцу.

— Ты умираешь, — понял Архайон, и в его голосе не было ни жалости, ни злорадства. Только констатация факта.

— Да. От прикосновения к тому, что не должно было быть тронуто. Но я думаю… вы можете это остановить. Или, по крайней мере, узнать, как.

— Почему мы? Почему ты решил, что мы поможем?

— Потому что этот знак часть вашей истории. Вашей самой тёмной, запечатанной истории. И если вы, драконы, не знаете, как его обезвредить, как разорвать эту связь… то кто же знает? Я исходил все человеческие архивы. Там ответа нет. Он с вами.

Эстрид посмотрела на Архайона, ища в его глазах решение. Он был непроницаем, но она видела, как в его взгляде мелькают быстрые мысли, оценки, расчёты.

— Мы поможем, — твёрдо сказала она, повернувшись к Харгу.

— НЕТ! — Таррох ударил кулаком по столу так, что кружки подпрыгнули, а книга едва не упала на пол. — Он охотник! Он убивал наших! Мы не будем помогать ему!

— Был, — спокойно, но с достоинством поправил Харг. — Сейчас я просто старик, который хочет дожить свой век без этой… штуки в своей плоти. И я предлагаю сделку. Знания и кров за помощь и, возможно, ключ к вашей собственной тайне.

Архайон встал. Его тень, отброшенная светом от камина, накрыла всю хижину.

— Хорошо. Мы поможем тебе найти ответ. Мы исследуем эту печать. Но взамен ты даёшь нам полное убежище здесь, доступ ко всем своим знаниям о землях и скрытых путях, и свою защиту, насколько это в твоих силах. Ни слова о нас никому. Никогда.

Харг медленно улыбнулся. Это была недобрая, старая улыбка, но в ней была тень надежды.

— Договорились.

Глава 23

Когда они вышли из душной хижины в прохладный лесной воздух, Лейнира схватила Архайона за руку выше локтя, её пальцы впились в чешую.

— Ты веришь ему? — прошептала она, её глаза блестели в сумерках. — Хоть слову?

Архайон не глядя на неё, следил взглядом за удаляющейся к лесу фигуркой Харга, вернувшегося к своему котлу.

— Нет.

— Тогда зачем согласился? — в её голосе звучало недоумение и тревога.

Архайон медленно повернул голову и посмотрел на Эстрид, которая стояла чуть поодаль, всматриваясь в лесную чащу. Лунный свет серебрил её волосы и профиль.

— Потому что он знает то, что скрывают даже Старейшины. То, о чём не говорят в легендах.

— Что? — спросила Лейнира, Вейрик и Таррох, невольно сдвинувшись ближе.

Архайон отвел взгляд от Эстрид и посмотрел на своих сородичей, и в его глазах горел холодный, беспощадный свет истины.

— Что драконы могут умирать. Не в бою и не от болезни, а от чего-то такого… древнего, запечатанного, что даже память о этом стёрта. И этот старик наступил на одну из таких мин. И если она сработала для человека… что она сделает с нами?

Эстрид проснулась не от кошмара, не от звука. Её разбудил жар. Не от костра и не от летней ночи, жар изнутри. Он разлился по венам, будто вместо крови по ним побежала расплавленная лава. Кожа горела, каждое прикосновение простыни было мучительно. Дыхание стало прерывистым, сбивчивым, а в груди, под рёбрами, что-то мощно и хаотично билось, словно пойманная птица, пытающаяся вырваться из клетки костей и плоти.

— Архайон… — её голос был хриплым шёпотом. Она с трудом поднялась на локти в темноте пещеры, которая служила им временным убежищем.

Он уже стоял над её ложем из шкур, его золотые глаза сверкали в кромешной тьме, как два угля, улавливая малейший проблеск света. Он не спал. Стоял на страже.

— Ты чувствуешь это? — спросил он, и в его голосе не было тревоги. Было ожидание.

— Да… — она сжала ладонь на груди, над тем местом, где бушевал внутренний огонь. — Как будто… огонь. Всюду.