Диана Будко – Выше, чем облака (страница 18)

– Получилось? – Рука Олифа потянулась к короне, но снимать ее он передумал.

– Да, он один. Остальные из дюжины, к сожалению, не дожили и до года.

– Туллий, почему тебя считают бесчеловечным? – Князь наигранно прижал руку к груди. Лехар же просто вскинул брови и покачал головой.

– По привычке. Так гораздо проще для окружающих: им не надо задумываться. – Принц развалился в кресле и, не меняя ироничного тона, продолжил: – Хотя никто и не подумал обвинить меня в произошедшем. Такой поступок в глазах подданных – слишком жестокий даже для меня.

Пружина под князем Олифом бодро скрипнула, и он перевернулся на другой бок, а потом, спохватившись, вытащил из-под себя скинутый кафтан. Туллий воспользовался паузой и предельно осторожно отнес одежду в самый дальний угол библиотеки и разложил на стуле. Он пригладил бархат, словно оценивая стоимость ткани и прикидывая в уме, что можно получить от Ферла. Ответ вполне удовлетворил его, но мысль, что Олиф, сбросив мантию, как змея – чешую, и притворившись вполне дружелюбным соседом, замышляет нечто не на пользу Туллия, вынудила изменить тактику:

– Скоро я смогу рассказать в Сведоме много захватывающих историй, – Принц Туллий обернулся в сторону гостей, чтобы от него не укрылось никаких перемен в их настроении.

Зачем он пустил их в свою библиотеку? Сколько всего сокровенного о нем могут рассказать книги, фигурки на письменном столе и мягкие кресла.

– Что же, например? – Приглушенный голос князя напоминал утробное рычание притаившегося в высокой траве хищника.

В комнату сквозь затемненные стеклышки пробился яркий свет и пролетел над огоньками свечей. Сапфировые глаза и бриллиантовые ошейники единорогов-канделябров заблестели. Теперь все оказалось запредельно ярким: смотреть на собеседника можно было только прикрыв глаза.

Туллий поставил ладонь ко лбу козырьком, сделав вид, что поправляет волосы:

– Начнем с мелочей. Больше нет никаких сомнений, что камнепад не был случайностью. Я сразу понял, что это дело рук Харркона и его чокнутого дружка. Пусть и спустя столько времени, но мне удалось раздобыть не только доказательства, – он потер руки жестом довольной мухи. – Конечно, это было не совсем правильно, но пришлось обратиться к кудеснику Гульри. Он и еще один кудесник ненадолго сумели привести его дружка в чувства.

Князь Олиф пожал плечами, а его наследник побледнел.

– От чего он сошел с ума? – Вопрос Лехара прозвучал как писк, тщательно выдаваемый за бас. Юноша примостился на самом краю дивана, видимо, готовый в любой момент сбежать.

– Тебе стоит лучше сдерживать свои эмоции, Лехар, – проговаривая четко каждое слово, осадил его отец.

– Это весьма примечательно. – Туллий сел на место и попробовал быстро сообразить, как лучше подать эту информацию. – Под камнями погибли его отец, дядя и старший брат. – Он прикусил губу, отгоняя от себя смысл сказанного. – Парень не думал о таком повороте событий, а когда до него дошло – сразу попал на гору.

– Неужели, это не вызвало подозрений? – Правая бровь князя скептически приподнялась, и он демонстративно откашлялся. Сложно было не заметить, что именно последнее, а не факт убийства, вывело его из равновесия.

– Острова Балтинии в некотором отношении спокойнее других. У нас нередки заговоры, недовольства, но убийства, грабежи или подобные эпизоды происходят раз в столетие. – Принц развел руками. – Естественно, реакция у многих, даже у тех, кто не был никак связан с этой частью острова, оказалась весьма бурной. Помешательство дружка Харркона не насторожило и меня. Пока мне не рассказали про одиночные фразы, слетающие с его губ после длительных периодов молчания.

Ноздри Туллия расширились, как у коня, почуявшего опасность. Свет изменил свое направление и скользнул по настороженному лицу князя Олифа и позеленевшего Лехара. Принц Балтинский, не желая упускать из вида ни секунды в перемене настроения гостей, шагнул в сторону окна и, сложив руки на груди, продолжил рассказ, следя за тем, чтобы не выдать лишних подробностей:

– Харркон в последнее время притих, но, как стало известно, несколько лун назад он приобрел четыре мешка пшеницы.

– Дорогостоящая покупка, тем более, как я понял, он небогат, – Правитель Ферла скрестил ноги. Чешуйки на сапогах, сшитых из кожи неизвестной рептилии, изогнулись и сделали его похожим на персонажа страшной сказки. – Но к чему ему столько зерна?

Лехар заерзал на месте, очевидно пытаясь намекнуть, что ответ его вовсе не интересует, а Туллий в очередной раз подумал о том, почему князь так попустительски отнесся к воспитанию наследника. Слишком заметный контраст: взрослый мужчина, отец семейства, судя по сплетням, любитель кутежей, разборок и женщин, не особенно добрый и сострадательный, оказавшись в компании самых влиятельных людей, ведет себя как мальчишка, которому то ли скучно, то ли просто страшно.

«Либо им будет управлять жена, либо его можно будет направить на нужный путь. Стоит не забывать заботиться о нем и Ферле. Не буду исключать, что он облизывается при одной мысли о Балтинии».

– Ты знаешь, мальчиком я обучался у кудесника Гульри, – Туллий кивнул в сторону одной из полок, где на самом деле стояли не книги по волшебству.

– Не секрет для Архипелага, – собеседник ухмыльнулся.

– Решение дяди помешало мне стать волшебником, но многое помню до сих пор. – Туллий сощурил глаза, гипнотизируя собеседников и заодно намекая Лехару, что не стоит так явно мечтать о чужих островах. – Например, действия, по которым можно вычислить подготовку к совершению опасного заклятья. – Оба гостя сжали челюсти и задержали дыхание к удовольствию хозяина островов. – Сама по себе пшеница ничего не значит, но если дать ей постоять несколько месяцев, предварительно смешав с гнилыми водорослями и еще неким малоприятным ингредиентом, получится прекрасный корм для василиска, особенно, если, для верности, все это полить перед подачей свежей человеческой кровью.

Теперь бьющий по глазам свет воспринимался как нечто чужеродное и неуместное. О таких вещах можно было рассуждать лишь в темноте, дабы не осквернить ни Луны, ни Солнца.

– Вряд ли он сам способен призвать этого монстра, какой бы ни была приманка, – Князь Олиф при всей напускной невозмутимости никак не мог совладать с осипшим голосом.

– Я поручил кудеснику Крапсану найти колдунов, пошедших на это. На днях он сказал, что ситуация проясняется. – Туллий поправил платиновый венок на голове. – Я приказал ему ни с кем больше это не обсуждать, кроме кудесника Гульри, разумеется, дабы не сеять панику, но другие кудесники уже догадываются.

– Если они ничего не смогут сделать, то… – Буквально выкрикнул Лехар, оказавшийся в этот момент в тени. Своей резкой интонацией он наивно дал понять Туллию, что стоит подождать с ответом.

Правитель Балтинии с одобрением посмотрел на молодого человека и, не отводя от него взгляда, покивал. Со стороны это выглядело, словно упитанная змея присматривается к жертве.

– То есть я и мои товарищи поступили правильно, начав усиленно упражняться на мечах, тренировать рукопашный бой, как наши предки? Мы хотели позвать и всех желающих ферлских парней присоединиться к…

Скрипучий, невероятно тяжелый для здорового человека, приступ кашля вдруг сотряс князя Олифа и оборвал его рассказ. Лехар попытался постучать по спине отца, но тот отмахнулся.

– Замечательная идея, – проворковал Туллий. – Как же она мне самому не пришла в голову? – Он слегка хлопнул себя по лбу. – А Вы не в курсе, что происходит на других островах?

– Наш придворный кудесник недавно был в Аквалии и поведал, как они… – Лехару не стоило дальше продолжать: одно его воодушевление подтверждало все предположения Принца Туллия.

– Получается, моя Балтиния и подвергается наибольшей опасности? Лишь потому, что ее правитель соблюдает все принципы Архипелага. – В подмышках стало совсем мокро, воротник буквально прилип к шее, Принцу уже не требовалось скрывать свою радостную нервную дрожь, так легко выдаваемую за испуг. – Я не могу не попросить о помощи…

– Думаю, нас не так поймут. – Князь Олиф похоже был готов испариться из комнаты или сбежать самым постыдным образом. Его сын по-прежнему проявлял крайнюю недальновидность и вскользь поведал об успехах своей задумки.

– Я слышал, что на других островах происходит подобное…

– Вот как, – Принц обхватил себя руками, продолжая разыгрывать глубочайшую печаль из-за собственной нерасторопности. Лишь выработанная годами привычка придавать своему лицу одно единственное выражение на все случаи жизни выручала Туллия в этот момент ликования.

Все же правильно он решил провести встречу здесь – не зря это его любимая комната, здесь все пропитано его успехом.

Князь Олиф уставился на сына немигающим взглядом, готовый ужалить: гость напоминал болотную колдунью со змеиными хвостами вместо ног.

– Но не даст ли это Принцу Пиону повод для обвинения вас в нарушении правил и покушении на его авторитет? – Принц закинул ногу на ногу и грациозно выпрямил спину. Он оказался в облаке света, мелкие пылинки летали перед его лицом, как блестки, и делали моложе лет на пятнадцать. Нарочито мальчишеским жестом убрав со лба вьющийся локон, Туллий подчеркнул свое превосходство: князь Олиф, похоже, запамятовал, что сделался правителем на шесть лет позднее него.