Диана Будко – Выше, чем облака (страница 15)

Пробиваясь сквозь все более вязкую пену, она посчитала, что выбрала правильное направление, если, конечно, это место не посчитало ее чужеродным предметом, который стоит сразу же уничтожить. В теле возникла ломота, словно разрывающая ее тело на части, а горло и низ живота будто прожгло раскаленными прутьями. Девушка остановилась, тщетно пытаясь привести себя в чувство. Волосы выбились из узла и теперь торчали, как нескошенные травинки на гладком газоне.

Ирис раскинула руки, стараясь таким глупым способом удержать равновесие и отвлечься от боли. Пена начала оборачивать ее плотным коконом. Волшебница зажмурилась и принялась вспоминать все истории о том, с чем вряд ли сталкивался кто-либо из кудесников Архипелага вне книжных страниц. О разуме, присущему воде, камням, деревьям, ветру: в иных землях они могли даже заговорить, повергая в оцепенение мудрецов и самых отважных воинов. Хуррор же изначально отличался от всего того, что встречалось в природе островов. Вероятно, он был даже их дальним родственником.

– Я не хочу тебе зла… – прохрипела она. – Я только хочу помочь. Василиск тебя обидел. Я попытаюсь все изменить. Покажи мне, куда тебя ранили. Приведи меня туда.

Ирис с трудом заставила себя ровно дышать и держать спину прямо. Иной идеи, кроме как продолжить переговоры, у нее так и не возникло, поэтому, напоминая, что и драконы не смогут ее спасти, девушка произнесла:

– Не сердись на меня… Я тебя понимаю… Сейчас ты обижен на драконов за то, что они не защитили тебя… Они просто заблуждались. Они привыкли, что их оберегаешь ты… – В груди у волшебницы разлилось тепло. Она сочла это добрым знаком: вполне возможно, удалось поймать нужную энергию, значит, хуррор действительно обладает разумом. – Я… Не смотри, что я заблудилась… Они сейчас даже не могут тебя коснуться из-за заклинания… Но у меня есть шанс помочь… Знаешь… – Она стала говорить еще медленнее, давая этой странной субстанции шанс полностью понять ее язык или подсказать свой. – Знаешь, как-то одна колдунья чуть не покалечила одного моего друга… Я закрыла его собой и, видит Создатель, не допустила бы, чтобы с ним произошло что-то дурное… Я защищала его, как самое дорогое в жизни. Хотя у нас с ним тоже не всегда все гладко… Он считает меня… – Ирис невольно вздохнула и шмыгнула носом. – Я ведь волшебница, и он считает, что во мне таится опасность… Хотя я бы никогда не причинила ему зла… Но он все равно меня боится… Так и ты с драконами: они переживают за тебя, забыли о своей гордости, позвали меня… Мне самой очень страшно! О, Создатель…

Волшебница прикусила губу – не стоило говорить столько нелепиц, но если она правильно поняла природу хуррора, то рано или поздно от него придёт ответ, или эти призраки перестанут ее здесь преследовать.

– Приведи меня, – спазм внизу живота настолько усилился, что ей показалось, будто внутренности разорвет, и начнется кровотечение. – Может быть, я помогу залечить твою рану…

Хуррор еще бурлил, но каким-то образом он начал обдумывать сказанное. Постепенно он успокаивался. Все призраки отступили. Кокон тихонько развернулся, боль и удушье прошли. Возник своеобразный коридор, отделивший волшебницу от всего остального моря. Нечто схватило ее за руку и повело за собой. Она парила между огромными аквариумами, обитателями которых были вздрагивающие от малейшего колебания воды водоросли. Они то стелились по дну свалявшимся ворсом, то, напротив, растрёпанными нитями тянулись вверх. Мимо чинно проплывали рыбы с огромными глазами и платиновой чешуей, приоткрывая немые рты для беззвучных замечаний. Пирамиды песчаных бурь поднимались, стоило течению чуть сменить направление, а мелкие камушки все равно оставались неподвижны. Изредка взгляд цеплял законсервировавшуюся древесину, в далеком прошлом послужившую материалом для ладей, затерявшихся у берегов Кирзака. На чьи-то огромные останки, венчающиеся вогнутым со всех сторон черепом, падали, как когти хищной птицы, тени, похожие на те, с которыми она столкнулась в глубине гнезда. Сверху же, точно корни могущественного старого дерева, все вокруг обвивали потоки света, сквозь которые можно было с трудом пробраться, просто-напросто забыв об их эфемерной сути.

Между тем волшебница не могла не заметить, что прежняя умиротворенность сменилась некой нервозностью и отстраненностью, будто нечто пыталось сокрыть все неприятности, сделать вид, что они не существуют и таким образом избавиться от них. Корни света больше не пробирались сквозь увядающие комки водорослей, несколько рыб прямо на глазах у изумленной Ирис взлетели брюхом вверх, а запах тухлятины стал значительно острее.

Хуррор потянул за собой, не позволяя отвлекаться. Но это оказалось излишним: волшебница уже заметила перед собой пятно ржавого цвета, напоминающее раздавленного морского ежа.

Ирис глубоко вздохнула: исходящие от странного пятна энергии с каждой минутой становились все более видимыми и, заприметив новую жертву, потянулись к девушке. Как назло, у той в голове не было ни одного дельного заклинания. «Если я что-нибудь не сделаю, то никогда отсюда не выберусь, – от этой мысли сердце волшебницы учащенно заколотилось, как у птички, запутавшейся в паутине. – Спокойно… Тот, кто это сделал, рассчитывал на приход кудесника, но не волшебницы, значит, пойдем от противного и самого глупого в этой ситуации. Только бы сработало… И только бы я его не вынула…». Однако кошелечек по-прежнему лежал в потайном кармане платья. Руки девушки почти не дрожали, когда она доставала швейные принадлежности и начала вдевать нитку в иглу.

– Помоги мне, – скомандовала она хуррору, попутно стягивая узел.

Субстанция нехотя повиновалась, напоминая каждым колебанием об опасности этого решения. Раскаленные прутья вновь вонзились в горло и низ живота, но Ирис бодро проткнула ближайший к приплюснутому морскому ежу край.

– Сайвиной ятис аудунс лай адата нотикс цауригай сунсай венос вейну ар отру.

На секунду волшебницу парализовало, а потом работа пошла сама собой. Ирис пыталась заштопать ежа, как обычный старый носок, но он тут же осыпался. Девушка заставила себя сделать последний стежок и, завязывая финальный узел, еще раз повторила последнюю фразу:

– Сайвено свейну ар отру.

В первую минуту ничего не произошло, а потом волшебницу отбросило назад прямо в хлынувшие волны хуррора, подхватившие ее и уносящие за собой так нежно, будто девушка была маленькой жемчужиной, которую оберегает плотно сомкнутая раковина. Вокруг не осталось ничего, кроме завораживающего опалового сияния. Каждая попытка сопротивления оканчивалась тем, что тело сводило судорогой, которая проходила, стоило лишь довериться своевольному потоку. Исчезала любая связь с привычной жизнью. Волшебница становилась частью вод. Одной капелькой, которой нет дела до огромных драконов, врывающихся в Великое море сквозь гребни волн.

«Наверное, сверху это больше всего похоже на огромный фонтан», – подумала Ирис, чуть не задев мелькнувшую рептилию, а потом в голову ей пришла интересная мысль, которая тотчас была забыта из-за непонятного грохота.

***

Обхватив колени руками, Ирис неподвижно смотрела на скромные языки небольшого костра, разведенного Мярром. Откуда-то ей приволокли новую шубу, еще более теплую, чем предыдущая, и положили к ногам гору свежих яблок, к которым она не притронулась. Гостья сидела так уже несколько часов, не желая признавать связь с внешним миром, отчего спину начало покалывать, и лишь из чистого упрямства девушка отказывалась сменить позу и разрешить себе уснуть, хотя глаза закрывались сами собой, а наконец-то согревшееся тело молило об отдыхе.

Сейчас она особенно остро ощутила ту растерянность или, скорее, недоумение, которые таила сама от себя, не позволяя не только раскрыть их причину, но и сам смысл. Ибо думала она о настолько чуждых вещах, грозивших разрушениями не менее страшными, чем иной пожар.

Когда-то ей объяснили, как выглядит настоящее волшебство, объяснили на примерах и дотошно расспрашивали в день посвящения. Она бойко отвечала и сумела так ладно продемонстрировать, что об этом до сих пор рассказывали ученикам. Однако сейчас все перестало быть столь понятным.

Ирис легла, завернувшись в мех, изо всех сил стараясь уснуть, а не лишать себя долгожданного отдыха. Однако с каждой минутой она только начинала все сильнее нервничать, и пальцы инстинктивно закручивали пряди все еще мокрых волос.

Что с ней произошло за все это время? Окунувшись в самые запутанные заклинания, девушка вместо того, чтобы увериться еще больше в правильности своих поступков, попросту растерялась. Впервые в жизни заплутала и не смогла ухватиться ни за одну из мелких веточек, не приметила ни одного камушка. Ибо тропинка, что ее вела, вдруг исчезла, поросла травой и высокими деревьями, бросила у огромного омута, который вот-вот затянет ее в свои глубины, такие же зыбкие и пугающие, как волны хуррора, чуть не сыгравшие с ней злую шутку. Впрочем, из него можно выбраться, но что окажется на поверхности?

Разве в детстве было меньше волшебства? Когда мама могла починить внезапно сломавшуюся игрушку, помирить с кем угодно и защитить от любого кошмара? Тогда девушка ощущала магию гораздо сильнее, чем сегодня, лицезрея разные ужасы и беспомощно барахтаясь в море. В конечном счете, Ирис убедилась, что ей по душе простенькие заклинания в духе кудесника Хабмера, чем серьезные и сложные, приносящие порой только вред. Но сегодня именно подобные чары позволили помочь драконам.