Диана Будко – Выше, чем облака (страница 13)

От постоянного мельтешения картинок затошнило так сильно, что Ирис рефлекторно прикрыла рукой рот. Глаза сами собой зажмурились, и на несколько минут стало гораздо легче: по неизвестной причине боль от ударов притихла, однако по левой ноге пробежал подозрительный холод, а следом невыносимо защипала икра.

Внезапно Ирис споткнулась об одного из драконов. Потеряв равновесие, она повалилась на его спину и чудом умудрилась увернуться от двух шипов, торчащих из крыла. В распахнувшиеся глаза ударил яркий до боли, металлический свет. Волшебница зажмурилась, а потом сквозь приоткрытые веки попыталась разглядеть его источник.

Первые секунды не было ничего, кроме раздражающего блеска, неестественного и непривычного, затмевающего собой все. Но, как и все однообразное, он быстро приелся и уже не мог ничем удивить. Девушка смогла различить многочисленные очертания овальных яиц, которые и излучали странное сияние. Гладенькие, украшенные тонкой черной росписью, они располагались в строгом порядке. На ум пришло сравнение с аккуратненькой коробочкой для яиц, изготовление которых в Лорении считалось особым искусством.

Ирис больше не смущал яркий свет, как и повисшая тишина, нарушаемая лишь грозными выдохами плотных клубов пара из распахнутых в удивлении драконьих пастей. Прикусывая от любопытства губы и теребя порвавшуюся шубу, гостья рассматривала гнездо драконов, в котором не было ничего загадочного или особо примечательного. Обыкновенная пещера, каких на Кирзаке десятки, за исключением того, что над ее убранством предки ящеров все же потрудились. Без выступов и сталагмитов, гладкое овальное пространство напоминало скорлупку, засыпанную травой и еще какими-то растениями, названия которых она припомнить не могла, но догадалась: расцветают они лишь среди песков Туксума. Из всех мест на острове здесь аромат хуррора был самым насыщенным: тяжелым прозрачным покрывалом он скрывал от посторонних яйца, не позволяя приблизиться к ним и на десять шагов.

Кончики пальцев чуть закололо, и волшебница пошевелила ими, надеясь отогнать причину новых тревожных ощущений: те самые ломаные линии энергий торчали иглами. Огромным морским ежом они перемещались по всему пространству, отскакивая от яиц вверх, чтобы вновь проткнуть скорлупу.

Она обернулась в сторону Лелайкиса – он был как огромное изваяние, вырезанное прямо изо льда. Только зрачок предательски менял форму, сообщая каждому, что впервые в своей жизни Повелитель драконов столкнулся с загадкой, на которую нет единственного правильного ответа. Его подданные притихли, смиренно выжидая решения, о котором каждый смутно догадывался, но озвучить или намекнуть не посмел.

Ирис растирала шею и попутно отталкивала от себя коварные, норовящие впиться, как комар в нежную кожу, энергии. На всякий случай она прокрутила в мыслях пару фраз, подчеркивающих ее непричастность к произошедшему и возможные причины случившегося. Одна из них показалась ей не столь ужасающей, сколь совсем неправдоподобной.

– Мярр, уведи! – Попросил Лелайкис будничным тоном. Его хвост изогнулся невероятным образом, обхватил девушку под коленями и, приподняв над землей, плавно перенес в сторону выхода из пещеры.

Второй хвост обвил талию волшебницы и закинул на спину. Ирис облегченно выдохнула и обняла Мярра за шею – она была вовсе не против поскорее убраться отсюда. В ответ дракон тихо дружелюбно зашипел, но вопреки ожиданиям остался на месте. Отстраненно, как будто все это было лишь игрой, правила которой ему не успели разъяснить, дракон повернул голову вправо и тотчас предельно внимательно – под пальцами девушка ощутила приподнявшиеся шершавые чешуйки, – стал наблюдать за происходящим.

Ирис не успела придумать объяснение таким резким перепадам настроения Мярра, как ее снова ослепили яркие лучи света. Теперь это были огромные языки пламени, охватившие все пространство гнезда, взмывавшие вверх, целясь и поражая острые иглы. Дюжина драконов поднялась в воздух и направилась прямо к источнику искореженной энергии, однако невидимый прозрачный барьер оттолкнул их назад.

Девушка сильнее вцепилась в Мярра, опасаясь, что ненароком ее могут поранить острым шипом или просто разрубить хвостом. Теперь ей не хотелось сбежать – в ней проснулась любопытство, присущее любому живому существу, когда оно едва начинает постигать мир, а стремление к знанию пересиливает животный страх неминуемой расплаты. Она вновь была маленькой девочкой, для которой даже смертельно опасные или до тошноты отвратительные явления становились лишь объектами наблюдения, частичкой будущей, совсем далекой, взрослой жизни.

Волшебница подмечала каждый жест Лелайкиса, командовавшего этим жутким действом. Порой в голове вспыхивали отдельные фразы его четких приказов.

Пламя кружило в воздухе, разгораясь с каждой секундой все сильнее, но жар совсем не ощущался. Каждая искривленная линия вспыхивала и исчезала, догорая дотла, как обычная спичка. Лелайкис выгнулся горбылем, воскресив в памяти знаменитого Предка, пусть поверженного, но и своим трупом внушающего такой ужас, что немедля было отдано приказание освежевать его до костей, обратив в самый главный и таинственный трофей островов.

Движения верховного дракона повторяли изображения, выложенные мозаиками на стенах самых старых зданий Ферла. Сколько раз она их видела: поблекшие и даже кое-где отколовшиеся, но, оказывается, они в точности следовали за прообразом. А глаза, сложенные из множества мелких камушков, драгоценных и простой гальки, передавали малейшую перемену в настроении и нарастающую ярость древнего существа.

Повелитель драконов бросил на своих подданных странный взгляд, на миг показавшийся скорее жалким, чем усмиряющим. Мярр, напротив, вытянулся и чуть не загородил крыльями обзор. Пещеру заволокло черным дымом, точно благовония, которыми лекари щедро окуривают больных перед болезненными процедурами, а потом разрезают или вправляют конечности.

Глаза девушки заслезились, и картинка вновь стала смазанной, будто смотришь на разворачивающиеся события сквозь запотевшее стекло. Не имея возможности что-то рассмотреть, волшебница, хотела уже тихонечко сползти со спины дракона. В нос ей ударил запах, похожий на тот, что доносится со сковороды, щедро наполненной поджаривающимися мясом и яйцами.

– Мярр, они, похоже, что происхо… – в панике Ирис соскочила на землю. Слова, обращенные к неподвижному Мярру, повисли в воздухе.

Незаметно привыкнув к дыму, Ирис различала скованные движения рептилий, вставших на задние лапы и расположившихся вокруг гнезда маленькими группами, возвышающегося над ними в полете Лелайкиса, а еще блики кроваво-алого огня, направленные… прямо в гнездо.

«Наверное, это способ прекратить потоки энергии. Не могут же они…» – обессилев, девушка прислонилась спиной к теплой стене. Не понимая, как на все это реагировать, волшебница попыталась предположить, что произойдет дальше, но все мысли сводились к одному: драконы не пощадили собственное гнездо – после такого огня от него и пепла не останется. Это одна из трех самых священных вещей для них, наряду с памятью о Предке и хуррором, которым они, не раздумывая, пожертвовали.

Впервые девушка почувствовала себя здесь в настоящей ловушке: запертой в домике не просто с прозрачными, но и весьма податливыми стенками, повторяющими каждый изгиб тела узника, но не выпускающими на волю. К своему ужасу Ирис ощутила, что от запаха впервые за весь день у нее разыгрался аппетит. К горлу подкатил тугой комок. Согнувшись, она попыталась отдышаться, но вместо этого ее стошнило. Вытирая рот, Ирис уже равнодушно отметила, что пламя над гнездом угасает, и драконы просто наблюдают за ним. Кислый привкус во рту и саднящее горло заставили волшебницу отойти в сторону, чтобы не вызвать подозрений в бегстве и, махнув рукой на приличия, попытаться, отплевываясь, избавиться от малоприятных ощущений. По низу живота прошел сильный спазм, от которого девушка согнулась пополам и начала жадно хватать ртом воздух. Перед внутренним взором появились горящие корабли пелагейцев со сваленными на верхней палубе обугленными скорлупками и обгоревшими драконьими скелетиками.

Волшебница запрокинула голову и уставилась в гладкий, сотни лет назад обожжённый пламенем, свод. От бывшего гнезда пошел привычный запах хуррора, который загасил своей мощью остатки искривленной энергий. Драконы опять напряженно совещались о чем-то, однако девушка изо всех сил постаралась не подслушивать их разговор. Увиденное не просто напугало: оно лишило каких-либо сил и начисто избавило от стремления повлиять на происходящее. На глазах девушки произошло немыслимое. Теперь осталось осознать случившееся и загнать эти жуткие воспоминания на задворки памяти – завалить разным бытовым «мусором» и спокойно жить дальше. Только сначала нужно выбраться из этой удушающей ловушки…

…Она стояла на обрыве скалы, нависающей над гнездом. Белая бурлящая мыльная пена поглощала в себя пепел, хворостинки и останки, пожирала их, синея, и вновь принималась за свою замысловатую игру, выплевывая искры, столь похожие на свечение, некогда исходящее от яиц. Пряный запах больше не сбивал с мыслей: волшебница свыклась с ним и находила успокаивающим. Это было совсем не похоже на вуаль времени. Сюда хотелось войти, как в теплую ванну, и тихонько покачиваться в хлопьях, прислушиваясь к треску пузырьков.