Диана Будко – Выше, чем облака (страница 12)

Ирис сделала вид, что не заметила этого, тем более, из-за спины Повелителя драконов показался Мярр, одобрительно прикрывший глаза, без слов обещая вопреки всему встать на ее сторону.

– Сначала я хочу спросить: чувствуете, что я не сделала ничего дурного по отношению к Вам? Что ни разу не произнесла и самого безобидного заклинания, которое могло на что-то повлиять? – Ирис удивилась тому, как вмиг совладала с собственными страхами, просто слегка огрызнувшись.

Дракон выпустил когти и ударил хвостом:

– Неужели ты считаешь, я бы позвал тебя, если бы понимал, что ты способна на такие вещи?

Чрезмерная самоуверенность Лелайкиса передалась Ирис. Она не заметила, как сама рассердилась: зачем он позвал, заточил здесь, если ее выводы ничего не значат – драконам и так все давно известно наперед.

Не думая, чем это может обернуться, волшебница выпалила:

– Но Вы ведь не почувствовали, что это происходит в гнезде с яйцами. – Ей представилось, что со стороны она сама выглядит как дракон – надменная, всезнающая и непоколебимая в собственном достоинстве.

– Что ты хочешь сказать? – Зрачки Лелайкиса резко сузились, ничем больше он не выдал своего гнева. Его подданные насторожились, однако на мордах рептилий отразилось скорее недоверие, чем ужас. Мярр тревожно замотала головой, видимо, переживая больше об Ирис, чем о будущем рода. – Это слишком серьезное заявление.

– Можете не переживать, я не заглядывала туда. Проверяйте все сами. – Ирис уже пожалела о вызывающем поведении, но сменить тон в этот момент означало бы признать несуществующую вину и покорно сдаться на их милость.

Лелайкис, казалось, увеличился в несколько раз, но ни на миг не дрогнул. Он молча искал поддержки у остальных драконов, которые вдруг застыли, как гранитные статуи, – лишь слегка подрагивающие носы предупреждали, что все они живы.

Ирис почувствовала головокружение – она никак не ожидала подобной бесстрастности. Событие, которое должно было взбудоражить весь Кирзак и вызвать приступ бешенства, воспринялось как страшная сказка, ужасающая в момент рассказа и забывающаяся, лишь только прозвучит последняя буква истории.

– Может быть, это все-таки натворила она?

– Мы должны все проверить.

– Если это правда…

– Что будем с ней делать?

– Если она не причем…

– Ирис этого бы никогда не сделала! – Рявкнул Мярр, не открывая пасти, и тогда волшебница догадалась: между драконами завязался спор, не предназначенный для ее ушей, но она так привыкла к здешним энергиям, что запросто считывала мысли каждого из ящеров, поэтому такая предосторожность была совершенно бесполезной.

Волшебница постаралась таращиться на драконов с глупейшим видом и собиралась в нужный момент пожаловаться на воцарившееся молчание. Рептилиям не стоило знать, что девушке прекрасно известны все те кары, что грозят ей за злоупотребление доверием, если оно вдруг привидится хозяевам острова.

Однако, ее игра, похоже, была раскрыта самим Повелителем драконов.

– Значит, волшебница Ирис, ты все же не согласна со своей участью: превращением в пепел и преподнесению в качестве подарка Принцу Туллию? – Ласково обратился к ней Лелайкис.

– Это не доставит ему удовольствия: он предпочел бы Принца Пиона на блюдечке.

– Если бы дело не было таким серьезным, я бы власть посмеялся над тем, как ты здесь прижилась. Совсем не удивилась нашим планам насчет тебя и не спохватилась, услышав мой вопрос.

В пещере похолодало, резко запахло серой, будто вмиг погасло сто костров, а следом потянулся приторный аромат пачули и карамели. Ирис закрыла нос и рот ладонями, понимая всю тщетность жеста. Драконы были взволнованы, иначе вспышки хуррора не усилились бы до такой степени, а последствия влияния этого вещества на людей считались неизвестными.

Ноздри Лелайкиса расширились – очевидно подобное изменение обстановки не пришлись по душе и ему:

– Здесь никогда так не пахло… – Повелитель драконов встал на четвереньки и расправил крылья. – Не будьте ящерицами, успокойтесь!

Драконы последовали его примеру и застыли. Исчезли запахи и звуки, осталась только стужа и раскрашенные яркими красками ледяные скульптуры десятков свирепых рептилий, реалистичных настолько, что вряд ли такая маскировка могла кого-то обмануть. Ирис прижала пальцы к вискам от нелепости собственных умозаключений. Девушка без сил опустилась на землю, не замечая, как стучат ее зубы и дрожит каждая мышца. Чудилось, что все это происходит далеко-далеко – она лишь является сторонним наблюдателем, словно не ее тело сейчас могло запросто распрощаться с душой. На миг она почти почувствовала, как ее кости переламываются под когтями чуть прочнее алмаза.

Драконы вновь заспорили между собой, но болезненные удары пульса в ушах мешали разобрать хоть одно слово целиком. Ее взгляд бездумно переходил с собственных ногтей на маленькую трещинку в стене, затем на запекшуюся ранку дракона, так некстати портящую очарование персиковой чешуи, потом на один из шести шипов, венчающих хвост, переливающийся всеми оттенками черного цвета, ни один из которых девушке прежде не приходилось встречать… Каждое открытие представлялось чудным и стоящим долгого и скрупулёзного изучения – не грех и остаток жизни на это положить. Никуда не торопиться, ни о чем не думать… Стены дрожали от гула, перемежающегося с рычанием, а поваливший пар заполнил пещеру, вскоре лишив девушку возможности видеть хоть чуть-чуть дальше, чем на расстоянии вытянутой руки. Мех давил на плечи, словно живые звери обвились вокруг ее хрупкого тела. Кожа покрылась липкой испариной, но у Ирис не хватило сил даже на то, чтобы поднять руку.

– Возьмем с собой! – Злобно или испуганно, – не разберешь! – но уверенно заявил кто-то, а следом толстый холодный канат перехватил девушку вдоль живота и закинул на небольшое и отнюдь не мягкое кожаное ложе.

ГЛАВА 4. ТЕНИ НА СТЕНЕ

Только попав на свежий воздух, Ирис пришла в себя и сделала бесплодную попытку успокоиться и быстро придумать, как следует вести себя дальше. Соскользнуть с безымянного дракона и нелепейшим образом скрыться от ящеров на их же собственном острове – эта возможность казалась снежинкой, упавшей на язычок пламени. Волшебница понимала, что может просто-напросто исчезнуть, не оставив после себя и дымки, если так будет угодно Лелайкису. Уцепившись за основание крыла и свернувшись калачиком на холке дракона, девушка крепко зажмурила глаза, предпочитая не смотреть вниз, а довериться собственным ощущениям.

«Так должно…» – упрямо повторяла волшебница про себя, догадываясь, что сейчас под ней очередной острый выступ скалы или обманчиво мягкие снежные подушки, под которыми могут оказаться холодные плоские камни. Неловкое движение, – полетишь вниз и разобьешься…

Она и помыслить не могла, какой именно тропой драконы летели к гнезду: на острове можно было запросто заплутать, просто приняв очередной поворот за конец пути. В какой-то момент девушка запрокинула голову, надеясь, что так ее лучше услышит Создатель и поможет справиться с неудержимым порывом начертить в воздухе спираль и сквозь нее улизнуть домой, если, конечно, забыть о том, что любое заклинание может обернуться против его же создателя по воле хозяев острова.

Край шубы затрепыхался от ветра. Безобидный звук, заставивший Ирис вскрикнуть от ужаса: через пару мгновений она точно узнает тайны Кирзака, занесенные сугробами. Волшебница зажмурилась еще сильнее, чувствуя, как видение перестает быть таковым, потому что дракон резко дернулся, сбрасывая ее с себя.

Девушка кубарем скатилась с гладкой, как ледяная горка, спины куда-то в темноту. Снег скрипнул на зубах. Холодная вода заморозила десны и небо, горло свело судорогой, и Ирис с трудом заставила себя дышать носом. Кое-где на одежде и сапогах появились мокрые пятна, как будто неподалеку от нее в неглубокую лужу плюхнулся камень, подняв сноп брызг.

Ирис съежилась от очередного шквала рычания и дроби гулких ударов, от которых на острове вот-вот могло начаться землетрясение. Оказалось, с повадками ящеров так же легко свыкнуться, как маленькому зверьку затеряться от хищной птицы в низкой траве. Остается только сжать лапки, вздрогнуть и отважно пискнуть, когда эта самая птица вонзает когти в плоть и поднимает в воздух.

Ирис толкнули на один из выступов, венчающих вход в пещеру. От удара затылком о камень все расплылось перед глазами, и теперь разноцветные акварельные пятна стали единой композицией с какофонией голосов в голове. Заламывая кисти рук и переминаясь с ноги на ногу, она почувствовала себя на помосте перед самой взыскательной публикой, которой подсунули пьяное и откровенное ярмарочное представление вместо интересного спектакля, наполненного глубоким смыслом и тончайшими аллюзиями на уродство окружающего мира.

Между тем, самый главный зритель, Лелайкис белой лентой вынырнул из гущи своих сородичей и, почти ткнув ее клыками в живот, отчетливо рыкнул:

– Пойдет с нами. – От легкого удара гигантского хвоста покатились мелкие камушки, больно резанувшие девушку по руке.

Ирис не успела ничего возразить, как снова таинственная сила с теплым дыханием и отсутствием запаха, дернула и толкнула в темноту. Потеряв последнюю связь с реальностью, волшебница, пошатываясь, зашагала следом за десятком пестрых драконов, скользнувших в темноту. Лишь изредка ей мерещился сочувствующий блеск знакомых янтарных огоньков, так похожих на сотни других, что, не ровен час, можно было перепутать. Ее крутило во все стороны, как целый ворох листьев, потревоженных ветром. Постоянно обо что-то или кого-то ударяясь, тело стало воспринимать подобное истязание как нечто само собой разумеющееся. Каждый удар отуплял, происходящее перестало вызывать какие-либо эмоции и мысли.