Ди Темида – Peligroso (страница 16)

Все это на другом выглядело бы кричаще. Вульгарно. Пошло.

Но Амадо странным образом смотрится гармонично. Ему идет.

– Ты как тут? – спрашиваю, не скрывая улыбки.

– По большей части я тут живу. У меня свой отель неподалеку, – отвечает он. – Приехал все проверить. Давно не был. И решил пройтись. Нагулять аппетит. А ты?

– Я… навещала маму, – говорю, вспомнив, что в нормальном мире, где отец не прячет семью, в этом нет ничего странного. – Был День Матери же.

На мгновение улыбка Амадо гаснет. Он несколько раз моргает, будто вспоминая. Будто я сказала что-то удивительное.

– Точно… В пятницу было десятое мая… – произносит тише, почти про себя. Потом смотрит на меня серьезнее: – Давно не… Наша мама просто умерла девять лет назад. Так что…

– Мне жаль, – говорю искренне, кладя руку на его плечо.

– Все нормально, – спокойно отвечает он. – Прошло уже много времени. Просто… такие моменты все еще странные.

Пауза. Легкий ветер с залива шевелит мне волосы, и я убираю руку от Амадо, чтобы придержать пряди.

– Как прошла ваша встреча? – более бойко интересуется Амадо.

– Напоила ее «Маргаритой», – отвечаю я, стараясь разрядить воздух. – Думаю, это можно считать хорошей традицией.

Амадо смотрит на меня с одобрением и вдруг громко, искренне смеется.

– Мы с тобой точно подружимся, Ариэла, – говорит он, качая головой. – Пообедаешь со мной? Я как раз собирался поесть после прогулки. И я бы продолжил тот разговор в театре, если ты не против.

– Хорошо. Кстати, могу и тебя напоить «Маргаритой», если хочешь.

И он начинает смеяться еще громче.

У Амадо – какая-то теплая, искренняя энергетика, легкая, как морской бриз. С ним не нужно напрягаться. Не хочется играть. Хочется смеяться и пить «Маргариту».

Думаю, мы бы и правда могли подружиться.

И в этот момент особенно остро ощущаю, как два брата могут быть настолько разными.

Один – как пламя: яркий, открытый, зовущий к себе.

Другой – как тень от огня: тихий, глубокий, притягивающий силой, которая не кричит, но ты ее чувствуешь.

Амадо и Агилар.

Словно два полюса одного и того же солнца.

Амадо предлагает пообедать в ресторане его отеля – и я соглашаюсь. Становится даже любопытно: как выглядит кусочек жизни братьев Кальясо.

Амадо продолжает говорить о постановке, и я с легким удивлением ловлю себя на мысли, что он говорит не просто с энтузиазмом, а с глубоким пониманием. О символизме жестов, о выборе света, о том, как музыка может не сопровождать действие, а предвосхищать его. Он говорит о танце как о языке, а не просто движении, и в его словах чувствуется не поверхностный интерес, а настоящая влюбленность в искусство.

Мы идем по узкой улочке, где пальмы нависают над стенами, а в воздухе витает запах жасмина, и вскоре перед нами возникает отель.

Красивое, почти театральное здание – старинное, отреставрированное, с бежевой штукатуркой, потемневшей от времени и солнца, и темно-зелеными ставнями, обрамляющими арочные окна. Над входом – кованая вывеска с выгравированным названием: «Casa del Viento»35.

Проходим внутрь, и я замираю.

Пространство – это смесь мексиканской души и ар-деко: высокие потолки с латунными люстрами в форме кактусов, полы из темного тесаного камня, стены, украшенные глиняной плиткой ручной работы с геометрическими узорами в стиле майя. Мебель – обтекаемые диваны из темной кожи, зеркала в массивных бронзовых рамах, а на стенах – современные граффити рядом с репродукциями Фриды Кало.

Все здесь дышит контрастом: старина и модерн, простота и роскошь, народное и изысканное.

– Ну как? – нетерпеливо спрашивает Амадо, замечая мой задержавшийся на всем подряд взгляд.

– Здесь очень красиво, – говорю искренне, с восхищением оглядываясь.

– Спасибо, – с гордостью улыбается он. – Я сам занимался дизайном. Хотел что-то мексиканское, но при этом стильное, гламурное. – И жестом руки указывает в сторону ресторана. – Пойдем, пообедаем.

– А почему такое название?

– Видишь ли, – начинает он, – как порядочный человек и, по мнению мамы, перспективный сын, я поступил в колледж на историю искусства. Учился пару семестров. Потом меня отчислили.

Я приподнимаю бровь.

– После ее смерти я решил не восстанавливаться, а изучать искусство не по учебникам, а на практике. Поехал по Европе – музеи, галереи, мастерские, театры. Общался с талантливыми людьми, вроде тебя, – подмигивает он. – А Агилар через некоторое время включил «режим старшего брата» и заявил, что пора браться за ум. Думать о будущем. Начать свое дело. А то сейчас у меня, мол, ветер в голове.

Я шире улыбаюсь, начиная понимать.

– И тогда, побывав в сотнях отелей, я понял: я знаю, каким должен быть идеальный. Не просто красивым и удобным. А живым. Уютным. С характером. Так и родился «Casa del Viento».

Мы как раз устраиваемся за столиком, когда он заканчивает. И нам тут же приносят меню.

И ресторан не разочаровывает.

То же смешение стилей: мексиканская глина, ручная роспись на фарфоре, но при этом строгие линии ар-деко, бронзовые светильники. Все здесь дышит легкостью и вкусом. Начинаю изучать меню, но не могу сосредоточиться на названиях.

– Ого, – выдыхаю я. – Круто. Но… у меня есть один маленький, каверзный вопрос.

– Валяй, – с вызовом усмехается Амадо, откладывая меню, даже не раскрыв. Конечно, наверняка и без него все знает.

– Не боишься?

– Ты же видела моего порой душного брата, – с легкой усмешкой, но без злобы, отвечает он. – Все, что ты сейчас спросишь, Агилар уже ворошил в моей голове, когда я писал бизнес-план, учитывая наши общие интересы. Он даже графики строил.

Я смеюсь, но в следующую секунду ловлю себя на мысли: между ними – грубоватые шутки, подколы, но чувствуется глубокая связь. Не просто братская. А какая-то прочная, выстраданная.

– Почему ты открыл отель именно здесь? – спрашиваю с неподдельным интересом. – Это не самое туристическое место в Пуэрто-Вальярте.

Амадо усмехается – не так, как будто я глупо спросила, но как-то странно.

–Именно поэтому, – спокойно говорит он. – В Пуэрто-Вальярте полно мест для туристов: для студентов, для семей, для тех, кто хочет шум, пляжи, вечеринки. Но мало где можно отдохнуть от всего этого.

Он делает паузу, смотрит в окно, где за пальмами виднеется залив.

– Мой отель – для тех, кто хочет тишины. Для местных, которые хотят сменить обстановку на выходные. Для молодоженов на медовом месяце. Для людей, которым важно почувствовать место, а не просто его сфотографировать.

И пока он это говорит, я будто бы вновь проникаюсь атмосферой.

– Тебе это удалось, – серьезно произношу я.

– Спасибо. Хотел бы сказать, что все тут заслуга исключительно моего шарма и ума, но Агилар здорово помог на старте. Особенно с учетом того, что разговор был в духе:«Привет, братец! Классно выглядишь. Очередной скучный костюм. Я подумал над твоим предложением и решил заняться гостиничным делом».

Я так живо представляю эту картину в голове, будто видела своими глазами. И в этот момент раздается звонок.

Амадо берет телефон, усмехается и поворачивает ко мне.

На экране – Агилар.

– Кажется, мы слишком много о нем говорили, – смеется Амадо, а потом театрально оглядывается по сторонам и с иронией произносит: – Большой брат следит за нами. Извини, отвечу.

Киваю, снова открываю меню, но ловлю себя на том, что не могу сосредоточиться. Меня тянет слушать.

– Привет, амиго, – начинает он, ёрничая. – Уже скучаешь по мне? – В его глазах вспыхивает лукавый блеск. – Ты не поверишь, кого я встретил на набережной.

Делает театральную паузу. Я откладываю меню, больше интересуясь разговором, чем едой.

Все в Амадо, от довольной улыбки до позы, выдает, что он сгорает от желания сбросить на брата эту бомбу.

И слушая их разговор, наблюдая за этой игрой, вдруг ловлю себя на мысли: как бы мы с Хави разговаривали, если бы у него не было всех этих трудностей? Если бы он мог просто шутить, дразнить, спорить…

– Ариэлу! – торжественно кричит Амадо, не скрывая удовольствия, и включает громкую связь.