Ди Темида – Peligroso (страница 11)
– Это… взаимно. – негромко произносит бархатный, приятный голос, но, по ощущениям, сказанное Ариэла адресует только мне одному.
Кажущиеся идеальными черты лица почему-то выглядят так, словно уже когда-то видел их обладательницу. Но это вряд ли: мы с ней не были знакомы до этого дня.
Стараюсь продлить момент касания наших рук, и уголки моих губ приподнимаются, стоит увидеть, как Ариэла первая, хоть и неохотно, убирает ладонь.
И время словно возобновляет ход: голос Амадо врывается в реальность, и я отхожу на пару шагов обратно. Не сводя с Ариэлы пристального взгляда.
– Ариэла, это было просто невероятно! – с придыханием принимается причитать Амадо.
Рауль забавно возводит руки к небу, присев на свободный стул, и я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Амадо просто неисправим. Я знаю: пока он не изольет все свои восторги, нет смысла даже пытаться вставить слово.
Тем более, когда эти эмоции оправданы.
Если так коротнуло сегодня меня, не ценителя таких постановок, даже боюсь представить впечатления Амадо.
Хотя стоит признаться: не в постановке причина…
А в ее танце.
В ней самой.
В огне, который рвется наружу.
А я… Не боюсь и желаю обжечься.
Может, и хорошо, что Амадо первым начал разговор: у меня есть фора обдумать, как свести беседу с Ариэлой к дальнейшему общению тет-а-тет, и сейчас могу за ней наблюдать.
– …очень тонкая идея со сменой пар, – продолжает Амадо, а я ловлю себя на мысли, что слушаю его внимательнее обычного, когда он рассказывает нечто подобное. – Девушки с винтовками, потом – бам! – девушки-кокетки и эти ухаживания. Вот она настоящая женская сила. Посыл, что могу все. Не та ее пошлая версия, которая транслируется везде. Я просто только приехал из Штатов, а там…
Амадо театрально фыркает и поднимает руки, будто это главная проблема человечества. Но Ариэла слушает его с интересом. Улыбается. Даже искреннее, чем Родригесу. Внутри взрывается салют, когда она несколько долгих мгновений смотрит на меня. Вижу, как ее скулы алеют, потому что она поймала меня за наблюдением. Но я не только не отвожу взгляд. Я ловлю ее в ответ.
Вновь – глаза в глаза.
Снова мир будто замедляется.
И только я думаю, что Амадо закончил, как он снова спрашивает:
– Лучшая интерпретация! А что за вышивка на платье?
Ариэла мягко улыбается брату, как если бы улыбались ребенку: кажется, и она поняла за несколько минут, что за фрукт перед ней, и неспешно принимается разъяснять:
– Ретама32. Он представляет Идальго. Это испанский статус, который передавался только по мужской линии, возможно, вы слышали об этом. У нас же – эдакий символ слияния мужского и женского. Единение. Мне кажется, настоящая мощь порождается именно при этом.
Ум.
Познания в истории.
Энергия.
Невероятно яркая, цепляющая внешность.
Не знаю как, но я должен узнать об Ариэле Эрнандес больше.
Эта мысль рождается и не опрокидывает. Сразу же поселяется внутри, как принятая к исполнению цель.
Амадо многозначительно кивает ей в ответ:
– И это послужило вдохновением для сегодняшней партии? Знаю, я повторяюсь, но… боже… Мне не хватает слов, чтобы описать эмоции. А со мной это редко происходит. Агилар подтвердит.
Наглец. Он это намеренно.
Последний раз я надавал Амадо тумаков, когда тому было двенадцать. Нужно повторить.
Ариэла выжидающе смотрит на меня, а я устало качаю головой в адрес Амадо. После перевожу на нее пронзающий взгляд, чувствуя, как и бедолага Рауль, о котором все позабыли, уставился на нас. Криво усмехаюсь:
– Что ж, подтверждаю. Мой брат действительно больше разбирается в вопросах искусства, но и мое внимание сегодня… вы сумели захватить своим танцем.
Чувственно-пухлые губы Ариэлы медленно растягиваются во взаимной улыбке.
На дне темных глаз я вижу вспышку: она приняла правила негласной игры. Заинтригована. Заинтересована.
Готов поставить на это все изумруды мира.
– Какими идеями и мыслями вы еще вдохновлялись в своем выступлении? – Амадо опять встревает в разговор, и магия момента рушится: я уже понял, что при наличии его и Рауля толком насладиться зарождающимися искрами между мной и Ариэлой не получится.
А они появились. Они есть.
Ощущаю это почти физически.
– Я думала о Генерале. Так называли Кармен Велес. Она и триста солдат участвовали в сражении. И Кармен была ключевой фигурой. Нет информации, что она командовала солдатами, но… – Ариэла усмехается и заламывает кисти рук. Продолжаю наблюдать: видно, что она не воспринимает Амадо, как мужчину-поклонника. Это радует. – Полагаю, что такие прозвища просто так не дают.
Как и радует то, что брат не перегибает больше палку. А вот Рауль окидывает Ариэлу хищническим взглядом, и мне это совсем не нравится.
– Определенно не дают, – подтверждает Амадо, и его слова слышны, как сквозь толщу воды.
Краем уха продолжаю слушать увлекательный рассказ Ариэлы, но мысленно медленно расчленяю Рауля.
Он ее не заполучит.
Даже если это будет стоить связей и партнерства.
Опрометчиво? Плевать, если и да.
Найду других.
Заявлю только на Ариэлу свои права, чтобы не вздумал тянуть лапы, а там увидим.
– …подруга вдохновлялась Петрой Эррера. Ее история тоже из моих любимых. Петра была из беднейших крестьян. Присоединилась к отрядам Панчо Вилья и боролась против землевладельцев. Подруга даже ездила в ее родной город, может часами об этом говорить…
– Я с удовольствием послушаю! Привык к такому, – соглашается Амадо, активно жестикулируя. – Боже, в последний раз был в таком же восторге, когда для меня закрыли бутик с новыми коллекциями, а ночью я был один в Лувре. Почему мы пришли без цветов? Я это исправлю. Я всем здесь закажу цветы!
Так, ну все. Перебор с пафосом.
Не успеваю взять ситуацию в свои руки, как ее спасает сама Ариэла: указывает на дверь, в проеме которой появляется одна из вернувшихся танцовщиц.
– Вот, кстати, моя подруга. Рамона!
И в этот момент я облегченно выдыхаю, понимая, что Амадо начнет изливать свои восторги на кого-то еще. Так и случается: брат кидается целовать подруге Ариэлы руку. Пижон. Лишь бы повторить за мной.
Рауль хочет двинуться к Ариэле, и я замечаю, что тоже делаю шаг, но ему не удается захватить ее внимание: гримерная быстро заполняется людьми. Рауля отвлекает какой-то вошедший мужчина с забавной панамой и строгим голосом, Амадо что-то эмоционально восклицает Рамоне, с суетой рядом проходят не то гримеры, не то костюмеры. Они с ловкостью снимают с волос Ариэлы цветы.
Она озирает нас, заметно наслаждаясь происходящим, и в этот момент мы снова сталкиваемся взглядами. Делаю шаг навстречу. Мне мешают. Двигаюсь снова.
Оттесненый появившимися сотрудниками театра, становлюсь ближе к ней, и в какой-то миг на расстоянии вытянутой руки вокруг нас не оказывается никого. Великолепно. Идеальный момент.
Неловкость отсутствует, хотя мы оба пока молчим.
Ощущение, что и Ариэла ждала этого, как и я.
Или же мне просто хочется так думать.
Синхронно оба чуть отходим к ее столу с зеркалом.
– Вы не любите театры? – вкрадчиво спрашивает Ариэла, и я впитываю в себя каждое мгновение нашего короткого уединения в толпе.
Лишь бы не встрял Амадо и не перебил Рауль.