Ди. Морн – Сны Серебряного леса (страница 1)

Ди. Морн

Сны Серебряного леса

В мире, разделённом на два острова, давно забыли, что когда‑то они были единым целым.

Первый остров – Серая Пелена. Здесь вечно стелется туман, приглушая цвета и звуки. Дома выкрашены в оттенки пепла, улицы вымощены серым камнем, а небо почти никогда не бывает ясным. Жители привыкли к полумраку и тихим шагам – здесь не принято громко говорить или ярко одеваться. Всё должно быть как у всех.

Главное правило: светлые волосы – знак чистоты, тёмные – знак порчи.

Когда‑то это было просто поверье. Потом – предупреждение. Теперь – закон.

Глава1. «Тень в тумане»

Серая Пелена дышала туманом.

Он стелился между домами, приглушал шаги, размывал очертания фонарей. В этом мире не было ярких красок: стены выкрашены пеплом, мостовые сложены из серого камня, а небо вечно скрывалось за плотной завесой облаков. Здесь учили с детства: не выделяйся. Говори тише, двигайся плавно, держи голову опущенной.

И главное – прячь волосы.

Светлые пряди считались знаком чистоты. Тёмные – порчей.

Алина плотнее запахнула плащ, скрывая чёрные пряди, выбившиеся из‑под капюшона. Она стояла у окна, наблюдая, как туман поглощает фигуры прохожих. В доме пахло травяным отваром и страхом – мама снова пряталась в своей комнате, не решаясь выйти.

– Алина, – тихо позвала Лея из‑за спины.

Сестра держала в руках рисунок. На нём сиял остров: бирюзовое море, золотые скалы, небо такое яркое, что казалось неправдой.

– Это… не наш остров, – прошептала Алина.

– Я видела его во сне, – сказала Лея. – Там есть девочка, как я. Только она… злая. Она смеётся, когда кто‑то плачет.

Алина сжала её руку. Сны Леи всегда сбывались.

Три дня назад пропал первый ребёнок – мальчик со светлыми волосами. Потом ещё двое. Теперь улицы патрулировали стражи, всматриваясь в лица, проверяя, не спрятаны ли под платками тёмные пряди.

– Это они, – шептали в очередях. – Те, кто скрывает цвет волос. Они забирают наших детей.

Алина знала: это ложь. Но доказать невозможно.

Она оглянулась на дверь маминой комнаты. Там, в потайном ящике, лежал медальон с выгравированным символом – двумя островами, соединёнными волной. Мама никогда не снимала его.

– Не время, – говорила она, если Алина спрашивала. – Пока они не увидят…

Ночью Алина проснулась от шёпота.

Лея спала беспокойно. Сестра бормотала что‑то сквозь сон – слова сливались в невнятный ритм, но интонация была чужой: резкой, насмешливой.

– Нет… не надо… – простонала Лея, сжимая кулаки.

Алина присела на край кровати, коснулась её плеча:

– Лея? Проснись.

Девочка распахнула глаза. На миг в них мелькнуло что‑то не её – холодное, расчётливое. Но уже в следующее мгновение взгляд стал обычным, испуганным.

– Я видела её снова, – выдохнула Лея, садясь на постели. – Ту девочку. Она стояла на скале, а внизу разбивались волны. Такие яркие… синие, как не бывает.

– Опять сон? – Алина провела рукой по её волосам, пытаясь успокоить. – Это просто кошмары из‑за всего, что происходит.

Лея схватила её запястье. Пальцы были ледяными.

– Она сказала: «Ты думаешь, это твой остров? Ты даже не знаешь, кто ты на самом деле». А потом… – девочка запнулась, глядя куда‑то за спину Алины. – Мои волосы шевелились. Я чувствовала, как они двигаются, будто живые.

Алина обернулась. В комнате было тихо. Только туман за окном медленно полз по стеклу, рисуя призрачные узоры.

– Это просто сон, – повторила она, но голос дрогнул. – Ложись спать. Я посижу рядом.

Лея кивнула, но её глаза всё ещё были широко раскрыты. В них отражался свет лампы – и что‑то ещё, неуловимое, будто отблеск тех самых синих волн из сна.

К вечеру Алина пробралась в заброшенную часовню на окраине. Там уже ждали пятеро: все с тёмными волосами, все – изгои.

– Нас уже двадцать три, – сказал старик Эйнар, пряча седые чёрные локоны под капюшоном. – Завтра объявят розыск.

– Почему именно сейчас? – спросила Алина.

– Потому что они боятся, – ответила женщина с шрамом на щеке. – Тёмные волосы – не порча. Это память. Мы помним, что острова когда‑то были едины. А те, кто правит, хотят, чтобы мы забыли.

– Память? – переспросила Алина. – О чём?

Эзр поднял руку. На ладони лежал камень с выгравированным символом – таким же, как на мамином медальоне.

– О том, что мы – не изгои. Мы – хранители. Но если они найдут всех нас…

За окном часовни вспыхнул свет. Факелы. Голоса.

– Они уже идут, – шёпотом сказала женщина.

На рассвете в дверь дома Алины постучали.

– Откройте! По указу Совета, все, скрывающие цвет волос, подлежат изгнанию!

Мама выбежала из комнаты, прижимая к груди медальон. Её глаза были сухими, но руки дрожали.

– Это не проклятие, – прошептала она, вкладывая медальон в ладонь Алины. – Это ключ.

За окном уже выстраивались лодки. Пятнадцать судов для пятнадцати семей.

Лея схватила Алину за руку:

– Я снова видела сон. На том острове есть она. И она ждёт нас.

Туман расступился, обнажив чёрную воду. Впереди – неизвестность. Позади – ложь, в которую верили поколения.

Глава 2.Изгнание

Туман клубился у причала, облизывая борта пятнадцати лодок. Алина стояла на краю мостовой, сжимая в кармане медальон мамы – холодный, как лёд. Рядом Лея тихо напевала мелодию, которую никто не учил её петь.

– Перестань, – резко сказала Алина.

Сестра замолчала, но взгляд её оставался где‑то за туманом. Там, где чёрная вода вздрагивала, будто дышала.

– Ты снова слышала её? – Алина шагнула ближе, загораживая собой вид на лодки. – Ту, из снов?

Лея улыбнулась – слишком спокойно для этого утра.

– Она не говорит. Она показывает.

Ветер рванул капюшон Алины. Она поспешно укрыла тёмную прядь, но заметила: Лея смотрит не на её волосы. На медальон.

(Она знает.)

Вдалеке ударил колокол – один, второй, третий. Лодки начали медленно отходить от причала.

– Пора, – Лея взяла её за руку, и Алина вздрогнула: ладонь сестры была горячей, почти обжигающей. – Она ждёт.

– Никто нас не ждёт, – Алина попыталась отстраниться, но хватка Леи стала железной. – Это ловушка. Ты понимаешь?

Сестра наклонила голову, словно прислушиваясь к чему‑то за спиной Алины.

– Ты просто не слышишь её так, как я.