Ди Мершери – Возвращение домой (страница 8)

– Вот что, девочки. В этот раз работайте в паре. Морозиться на улице буду я, – командует Даня.

В самолете довольно прохладно, и я после ночных побегов от Ромы не решаюсь снять свое длинное пальто.

Лиза Гладкина и ее выразительная морковная помада удивляются решению Даниила. Стюард уверяет, что ему не помешает свежий воздух, а мне полезнее сегодня поработать в тепле.

Переобувшись в туфли, вытаскиваю из сумки листок, по которому легче проводить контрольную проверку своей зоны.

– Ну-ка, дай посмотреть. – Ина пробегается взглядом по расписанной печатной карточке. – Я это все наизусть знаю.

– А сколько лет ты уже здесь работаешь?

– Около пяти, кажется.

– Какие у тебя, оказывается, крепкие нервы, – прячу карточку в карман серого пиджака. – Этого бортпроводника я раньше не видела.

– Неподалеку от аэропорта есть отель, там базируется наш резерв. Это не посторонний человек, он – наш запасной коллега.

– Я никогда не была в резерве.

– В прошлый раз я весь день провалялась перед телевизором, а меня так и не вызвали в рейс.

– Вот это отпад! Я хочу несколько резервов в месяц, чтобы валяться в кровати, – радостно пищу новой идее.

Мы с Лайиной успели переставить телеги, убрать лишнее в контейнеры и распределить касалетки по печкам.

– Врач прибыл на борт с опозданием. Как и положено врачу.

Высокий силуэт направляется в хвостовую часть самолета. Широкие плечи выдают уверенность и внутренний стержень парня.

Я демонстративно задергиваю штору, чтобы не встречаться взглядами. Этому негодяю здесь не место. После его оскорблений и вчерашней выходки у меня нет настроения выстраивать диалог.

– Я и не ожидал другого. Салют, девчонки.

– Расскажи, как сильно тебя беспокоит закрытая перед твоим носом дверь? Я буду с удовольствием делать это чаще.

Печатная карточка помогает мне ничего не забыть. Все пледы и подушки посчитаны и уложены на полки. С осторожностью проверяю аварийно-спасательное оборудование и заглядываю под каждое кресло тех рядов, за которые отвечаю. Правда, считать комплекты наушников быстро надоедает.

Берусь заполнять накладные, не обращая внимания на врача в нашей кухне.

– Как твои ноги?

– Что?

– Вчера бегала по улице голая, вот и интересуюсь. – Рома отпивает воду из стакана.

– Я сейчас расскажу, как мои дела. Ты меня оскорблял на прямом рейсе, а потом выволок из клуба. Как мои ноги? Неужели ты действительно хочешь знать? – спрашиваю взволнованно. – На моей руке огромный синяк. А еще я ударилась головой, когда ты засовывал меня в такси.

Лайина, находящаяся в кухне, делает удивленное лицо. И все ее внимание теперь приковано к нам.

– А еще меня удивляет, что ты подрабатываешь на моего отца. Жалкая пешка, да и только.

Смотрю на слушателей. Один из них со сложенными на груди руками не отрывает глубокий взгляд карих глаз, в которых безвозвратно пропали зрачки.

– Ну и ну, – выбрасывает парень пустой стаканчик в мусорное ведро. – Начнем с того, что ты брыкаешься, тебя сложно удержать. Насчет всего остального… Я привык извиняться, если неправ – это логично. А что касается работы на твоего отца – мы здесь все на него трудимся, если тебе это все еще непонятно, элегантная стерва.

Рома покидает кухню, остается неприятный осадок. Устремляю взгляд в одну точку. Ина тоже ничего не говорит, приглаживая свои темные волосы, убранные в пучок.

– Что ты ему сделала? Человек не будет так выражаться, если его не обидеть.

– Просто забудь! Если я буду еще и это выяснять, с ума сойду. Просто общение не заладилось с самого начала.

К нам забегает стажерка и оставляет на столешнице несколько пачек апельсинового сока из передней кухни.

– Мне Эллина рассказывала про него еще до того, как парень заступил в рейсы. Пару раз он оказывал первую помощь случайным людям. Один раз в торговом центре, второй – это было, кажется, в кино. Почему я вспомнила, не знаю, – делает паузу Ина в своей речи. – Думаю, он хороший человек.

– Предлагаю выдать ему самолетный леденец!

«Врач, телохранитель и вышибала в одном лице», – думаю я.

– Не слишком ли ты сама груба с ним? Ведь он может отзеркаливать тебя.

Будто мне мама это говорит.

– Да мне плевать. Не все меня здесь жалуют.

Двигатели воют, бешено теряя энергию. Пассажиры проходят в салон и раскладывают на полки вещи. После морозной улицы от людей идет холодок, а я стараюсь натянуть самую дурацкую улыбку в своей жизни. Никогда я еще не чувствовала себя клоуном, пока не устроилась на работу.

Самолет в момент рассадки слегка качает пассажиров, столпившихся в проходах. Даже при огромном желании пройти вперед, я все равно не смогу этого сделать. Лайина возится в кухне, постоянно созваниваясь с Лизой, о чем говорят зеленые огонечки на потолке.

И я сегодня деятельная – помогаю людям найти свои места, выдаю ремни безопасности для детей и отвечаю на глупые вопросы.

Один мужчина спрашивает, когда их будут кормить, на что я недовольно цежу: «Никогда». Правда, вовремя вспоминаю о правилах и приношу извинения пассажиру.

Рассадка происходит и в передней части самолета – Эллина и стажерка Ники работают сегодня вместе. Новенькая пытается быть полезной, чтобы Лиза заметила ее трудолюбие. Какие же мы с ней разные, ведь я изо всех сил стараюсь угодить самой себе.

Мои мысли прерывает кто-то, хватая за брюки:

– Тетя, можно в туалет? – Маленький мальчик лет пяти смотрит на меня огромными голубыми глазами. Он напоминает мою старую куклу, которая лежит на чердаке семейного особняка.

– Сейчас рассадка, видишь. – Я не смыслю, как общаться с детьми. Подозреваю, что и он меня не понимает. – Где твоя мама?

– Вон там, – указывает ребенок на девушку, стоящую чуть дальше. Она убирает сумки на верхние полки.

– Девушка, ваш ребенок хочет в сортир, – недолго думая, подхожу к барышне.

– Ох, спасибо, я отвлеклась и не заметила, что он отошел от меня.

Слава богу, мне не придется снимать ему штаны!

Наш самолет плавно отрывается от земли, а потом пилоты убирают шасси. В иллюминаторе отдаляются огоньки еще не выключенных городских фонарей, а заснеженные дороги превращаются в игрушечные. По мере отдаления микроскопическими становятся и машины, мчащие на работу. Я разминаю шею, но когда снова поворачиваюсь к иллюминатору, ничего уже не видно. Дымка окутывает фюзеляж самолета и скрывает от нас землю.

Достаю свой телефон из кармана пиджака и вижу сообщения от Риты.

«Жаль, что из-за этого упыря ты не пошла с нами в клуб Егора».

«Он спрашивал, куда ты пропала. Сказал, что хотел бы увидеть нас снова всех вместе».

Вспоминать сегодняшнюю ночь противно. Друзья после блогерской встречи отправились в заведение нашего общего друга Егора. Мне не суждено было туда попасть из-за Ромы, который усадил меня в такси. Водитель не согласился поворачивать назад, закрыв все замки. Я разозлилась и прилепила две жвачки на дверь его машины.

Связь в облаках окончательно теряется. В дверях появляется Даниил.

– Бу-у-у! Я пришел к вам на огонек.

– Еще нельзя вставать, иди на место, – ворчит Ина строгим голосом.

– Это им нельзя, – показывает он на пассажиров. – А мне можно.

– Сегодня останешься без мятных леденцов.

– Ну и заявка. И как теперь пережить этот рейс?

Если все решают леденцы, то заверните двадцать!

– Ты нарушаешь правила, Дань, – не унимается коллега, сложив руки на груди. – Отправляйся на место до выключения табло.

– А ей нарушать, значит, можно? – кивает он в мою сторону. – Кристи, расскажи, каково это, постоянно получать взбучку?

Парень присаживается возле меня на корточки. Его светлая уложенная шевелюра не сочетается с басистыми оттенками в голосе, но я постепенно привыкаю к этому.