Ди Мершери – Возвращение домой (страница 7)

Понимаю, что с подругой мне поговорить не удастся. Встаю и направляюсь к барной стойке. Внезапно рядом оказывается Боря, от которого я только что сбежала:

– Я помню одну статью, ты же угнала самолет отца в этом году? Это было… Черт… Да вот весной, кажется. Он же посадил тебя на цепь.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ничего. Просто не понимаю, почему ты тогда здесь? Ты не должна высовываться.

– Отвали, Боря… Или как там тебя.

– Борис. Я сегодня перебрал с алкоголем.

На танцпол выбегает девчонка, одетая в розовый пиджак и мини юбку. Раскачиваясь под ритм замиксованной песни Thunder, она выкрикивает задорные слова из песни и невольно заставляет веселиться весь зал. Несколько человек поднимаются с мягких диванов.

– Серж, что случилось? – спрашиваю у подошедшего друга. Он выглядит озадаченно, но с ним мне хотя бы не бывает скучно.

– Сегодня на встрече мы заметили одного странного журналиста, – кричит парень.

– Здесь куча обдолбанных людей. Если я буду обращать внимание на каждого… – смеюсь, отворачиваясь.

– Тебя все фотографируют в открытую, а сегодняшний исподтишка, заметила?

Я не появлялась на мероприятиях три месяца. СМИ, кажется, такими темпами останутся без средств к существованию. Да и сегодня на встрече полно блогеров, среди которых есть скандальные личности – таких журналисты любят фотографировать.

– Ну и что? Плевать.

– У тебя завелся тайный поклонник.

– Тайный поклонник – это я, – произносит Боря заплетающимся языком.

– Ты – уже не тайна, Борис, а раскрытая книга, – подытоживаю я, потушив сигарету.

Душное помещение заполняется людьми, на часах полночь. Шампанское растекается шипящими нотками по венам, согревая и успокаивая. Под действием веселящего зелья жизнь налаживается. И мне по барабану, что алкоголь – это последняя инстанция безумства.

Внезапно ощущаю под ребрами опоясывающую боль и неприятные прикосновения. Прозрачная ткань с пайетками съеживается в тисках твердых рук, уводящих меня к выходу из здания. Сознание мгновенно приходит в себя от нападения, и я легко могу выскользнуть и убежать. Однако меня держат настолько крепко, что невозможно что-либо предпринять.

– Да отпусти ты! – кричу в фойе.

– Вызываю такси, – звучит хриплый голос.

– Да кто ты такой, чтобы так со мной обращаться? Тебе не хватило в рейсе меня оскорблять?

Подлый Рома, врач авиакомпании, он сейчас стоит напротив. Непонятно, откуда вообще здесь появился. Парень что-то набирает в телефоне, не обращая внимания на мои протесты. По характерному звуку приложения это и правда такси. От осознания того, что моя вечеринка вот-вот закончится, в глазах пропадают пьяные волны. Я понимаю, что меня собираются вернуть в вонючую квартиру рядом с аэропортом.

– Не собираюсь никуда ехать, слышишь! – цежу я сквозь зубы и пячусь.

Осенняя прохлада вызывает ледяной восторг после душного заведения, из которого я только что выбежала. В одном лишь платье и туфлях плетусь в какие-то переулки. На ходу рука ныряет в сумочку в поисках телефона. Сердце стучит в ускоренном темпе, оно вот-вот вырвется наружу.

– Стоять! – раздается сзади, но я быстро прячусь в бетонный выступ.

Сердце бьется с новой силой. Фигура, нарисовавшаяся прямо передо мной, закрывает яркий свет от фонаря. Я лишь вздыхаю в смирении.

– Ты что, с ума сошла? – спрашивает Роман, выравнивая дыхание. Пар изо рта возвращает в реальность – сейчас холодная осень и, кажется, мне холодно.

– Зачем ты выволок меня оттуда?

– Это приказ твоего отца.

Сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в кожу ладоней. Он теперь будет меня преследовать, ну и дела.

– Послушай, девочка. Мне вообще на тебя все равно. Ты сейчас садишься в машину и едешь домой, поняла?

– Поняла.

Сама от себя не ожидая, соглашаюсь с приговором.

– Так просто? По тебе и не скажешь, но я рад, что ты не усложняешь задачу. Бегать за тобой мне не очень хочется.

– Я выпила слишком много, чтобы здраво оценивать ситуацию. Мне действительно нужно домой.

Делаю легкие покачивающие движения в сторону идущего рядом Романа и осматриваю его. На парне черная, обтягивающая мышцы кофта, а волосы выбриты на затылке. На прошлом рейсе Рома выглядел иначе, видно, посетил парикмахерскую.

– Ты и взаправду нахрюкалась.

Мой собеседник, похоже, окончательно убежден в этом. Однако я торжествую от своего притворства. Если не считать холод, все идет по плану.

– Мне нужно взять пальто, – показываю вниз. – У меня ноги покраснели от холода.

У входа в ресторан, из которого я бежала, раздаются громкие звуки басов, переплетающихся с голосами танцующих.

– Сейчас принесу. – Парень скрывается за дверью.

Эх, Рома. А я в тебя верила. Зачем ты повторяешь свои ошибки.

Как только бритоголовый скрывается, начинаю искать телефон в бездонной сумочке. Мне необходимо вызвонить кого-нибудь из друзей и сообщить о похищении. С трудом достаю смартфон, пытаясь убежать. Спотыкаюсь о мелкий лед на асфальте, но не падаю. Нельзя сбрасывать скорость, нельзя останавливаться. Звоню Рите – не отвечает.

Не успеваю завернуть в переулок, как слышу Романа сзади. Он выкрикивает мое имя и разные ругательства. Дыхание подводит, алкогольные пузырьки уже не согревают. Я сделаю все возможное, чтобы не дать отцу меня контролировать.

В переулке все двери в подъезд оборудованы кодовыми замками, проникнуть внутрь не удастся. А ночью вряд ли кто-то выйдет из дома. Мелкие крупинки снега ложатся на кожу и мгновенно тают. Я оказываюсь в месте, окруженном домами со всех сторон. Позади подвал, какие бывают при старых постройках. «Отлично», – думаю я, спускаясь в черноту. Меня даже не отталкивают резкие запахи урины. Постепенно успокаиваю дыхание и наблюдаю силуэт в снежном свете фонаря. Второй раз за вечер мне не везет.

– Вылезай и забирай свое дешевое пальто.

В тканях этот парень точно не разбирается.

– Послушай, отпусти меня на вечеринку, и я продолжу свое никудышное существование. Тебе какая разница, Ромео? – разнесся эхом мой голос в подвальной яме.

– Сама выйдешь или мне спуститься за тобой в твою помойку?

– Так иди сюда, тут тебе место!

Слышу шаги – подлец не шутит.

В момент меня перекидывают через плечо и оставляют в таком положении, туфли-лодочки разлетаются в стороны. Мою ругань уносит ледяной осенний ветер столицы. Кажется, в уши Ромы слова не залетают. А задравшееся платье не убеждает этого грубого мужлана быть аккуратнее со мной. Дойдя до стоянки, он буквально засовывает мое тело в легковую машину, и я ударяюсь головой.

– Вообще-то мне больно, урод! – кричу ему, и тачка дает деру.

Глава 4

Мороз на стекле «мерседеса», вмещающего весь наш экипаж, рисует незамысловатые узоры. Пытаюсь не заснуть, но киваю в плечо Лайины. Какое было мое утро, когда я не работала? Я собиралась на фотосессии с подругой. Но никак не в пыльный самолет.

Поднимаемся с экипажем по трапу. Чувствую, что наконец просыпаюсь на морозном воздухе. Мы с Лайиной совсем не торопимся работать в это утро. Рассвет еще только грозится вступить в свои права, отчего и двери самолета закрыты.

– Скажи мне, моя коллега, – начинаю я, зевая. – Могу ли я не явиться на рейс, к примеру, завтра?

– В каком это смысле?

– Я просто не хочу работать.

– Не прийти на работу, потому что ты не хочешь… Тогда увольняйся. Только как ты уволишься?

– Отец мне покоя не даст, если я буду ходить по клубам. А что он скажет, если я буду сидеть дома?

– С деньгами можно и посидеть, – говорит Ина.

Пилоты, открыв дверь «боинга», машут головами, приглашая на работу бортпроводников.

– А мне вы расскажете, что обсуждаете? – слышится сзади низкий тембр. Даня плетется так же медленно, как и мы. Из его рта идет пар, задерживаясь в воздухе на несколько секунд.

Поднявшись на борт, коллеги занимают каждый свою станцию.