Ди Мершери – Возвращение домой (страница 10)

Парень недовольно вздыхает, присаживаясь на корточки. Он по листочку собирает разлетевшиеся в разные стороны бумаги.

– Бедный Ромео… Ты же согласишься, что динамика в теле хорошо сказывается на здоровье, – не могу я не съязвить, пока раскидываю пледы по рядам, чтобы они не мешались в проходе.

– Я и не ожидал ничего другого. Вот, держи. Надеюсь, это поможет быть милее. – Рома небрежно кидает на сиденье какой-то тюбик и уходит.

Глава 5

Наш самолет совершил посадку, мы дома. Правда, в моей голове не складывается пазл – после небольшой стоянки в жаркой Испании сейчас иллюминатор демонстрирует снег и метель. Непривычный контраст вызывает недоумение. Я рада быть дома, но как смириться с тем, что четыре часа назад ласковые лучи солнца согревали твое уставшее тело?

С этими мыслями спускаюсь в зал аэропорта и следую за пилотами и бортпроводниками. Плетясь сзади, не чувствую ног. Ругаю себя за то, что не переобулась в зимние сапоги, а осталась в простых туфлях.

Яркие вывески, толпы и громкие объявления о следующих рейсах «КиЛайн» немного бодрят. Только бы хватило сил добраться до дома. Проходим большие залы – раздается звонок, означающий начало регистрации на рейс. Люди с билетами несутся к свободному оператору.

Достаю телефон, чтобы вызвать такси домой. Но не успеваю ввести пароль, остановившись где-то между выходом и зоной регистрации.

– Где пропадаешь, Кристи? – слышу веселый голос Риты в трубке. Я достаточно хорошо знаю свою подругу, она пьяна. – Ты, конечно же, сегодня была в рейсе. Поэтому я решила устроить тебе сюрприз, о котором ты никогда не забудешь!

Распознаю гундеж не только из трубки моего телефона. Поднимаю голову – на балконе здания аэропорта несколько девчонок, разодетых в героинь японских мультфильмов. Они гогочут и весело машут, увидев меня. Рита демонстративно отпивает ром из бутылки.

– Что… ты… придумала?.. – не могу отвести взгляд от непокорных чертовок. Острое желание провалиться в сон уходит на второй план.

– Просто хочу разбавить твои скучные будни. Это кто, коллеги? Бог ты мой, вы все в одинаковой одежде, какой стыд.

На этом связь обрывается, Рита с подругами вприпрыжку двигаются к эскалаторам. Что они затевают, я понятия не имею, однако в следующую минуту одна из девчонок в короткой юбке скатывается рядом с движущимся поручнем. Чудом не упав с пятиметровой высоты, она ложится на конструкцию всем телом и громко хохочет.

За представлением наблюдают все в зале, включая моих коллег. Остальная толпа ряженых вместе с Ритой сбегает вниз по эскалатору, расталкивая людей с чемоданами. Какая-то взволнованная мамочка начинает громко кричать о плохой охране в аэропорту, прижимая к себе ребенка. Незнакомый молодой человек весьма нелицеприятно обращается к Рите, поучая ее морали. Моя подруга, на которой сегодня черный латексный костюм вместо твидового пиджака, лишь хохочет в ответ и быстро мчится прочь от нудного парня. Ром в ее руке, который я узнаю по этикетке, пьют все девчонки по очереди, передавая зеленую бутылку из рук в руки.

– Эй, это что, вся команда? – кричит Рита нашему экипажу. Хорошо, что некоторые коллеги успели уехать домой. – Как Чип и Дейл, которые спешат на помощь?

Опять хохот, и Рита делает глоток со словами: «За тебя, детка!» И все девушки лезут на стойки регистрации, отшвыривая печати, ручки, документы пассажиров и бумаги на пол.

Моя подруга затеяла дебош именно тогда, когда желательно не раздувать никаких конфликтов с моим отцом.

За столами «КиЛайн», что испачканы грязной обувью, девушки-администраторы нажимают кнопки вызова охраны. Люди у стоек регистрации обеспокоенно суетятся и пытаются даже стянуть одну из девчонок вниз. Рита, держа в руке бутылку, перескакивает на соседнюю стойку и выкрикивает что-то на японском, а ее подруги прыгают на движущуюся ленту, с которой пассажиры забирают свой зарегистрированный багаж. Девушка с длинными красными волосами и разукрашенным лицом весело катается на ленте, пока не подбегает охрана, чтобы снять ее оттуда.

Пилоты из нашего экипажа подзывают еще одну бригаду на подмогу, и те уже спешат с дополнительным подкреплением. Парни пытаются угомонить взбалмошных девчонок, смеющихся от своей глупости.

– Да уж. Я лучше буду терять пледы, а не голову вместе со своим лицом, – выдает громко Эллина, стоящая недалеко от Лайины, а потом быстро направляется к выходу из аэропорта.

Сегодня плед нашелся. Как мы и пророчили, он изначально был неправильно принят. Эллине в этот раз повезло, чего я не сказала бы о себе.

Представляю, что будет завтра, ведь всех собак спустят на меня. Отцовское лицо, выражающее усмешку, довольно прочно закрепилось в памяти. Слегка дернувшись, рычу на Риту, чтобы та остановилась. Однако вошедшая в кураж то ли женщина-кошка, то ли ее тень акробатическими маневрами оббегает людей на своем пути. Охрана еще долго пытается поймать хулиганку в оживленном аэропорту. Пустая бутылка рома издает неприятный звон стекла, подкатываясь к моим туфлям, а оставшийся экипаж наблюдает за спектаклем.

На следующее утро, не дожидаясь хотя бы девяти часов, я названиваю Рите, чтобы получить объяснения. Подруга не берет трубку. Никто не отвечает и после тринадцатого набора номера. Вчерашний вечер закончился вызовом полиции, на моих глазах дебоширок вывели из здания и усадили в машины. Я не представляю, в какое отделение попала моя горе-подруга, но могу предположить, что приключение ей запомнится на всю жизнь, как и мне.

Метель за окном творит безумства, накрывая город холодом, а моя темная квартира внушает одиночество. «Ну хоть бы солнце показалось», – с этой мыслью я раздвигаю пыльные шторы.

К однокомнатной квартирке недалеко от аэропорта я постепенно привыкаю, если можно так сказать. В кухне минимум мебели – стол со стульями, плита, советский холодильник, гудящий пронзительным воем, старые навесные шкафы. Въевшийся на стенах у столешницы жир вызывает отвращение. Я не люблю здесь бывать, поэтому покупаю готовую еду или заказываю из ресторана.

В единственной комнате стоят кровать с тумбой и небольшой шкаф, в который я уместила только лишь два теплых вязаных наряда, деловой костюм и платье с пайетками, в котором успела выйти в свет. Лётная форма серого цвета с лавандовой рубашкой покоятся на спинке стула, который я приволокла из кухни. Вся комната напоминает логово брошенной души, поселившейся здесь с печатью отвержения. Впрочем, ощущения никогда меня не обманывают. Когда звонит телефон, я очень расстраиваюсь. На экране отец, а не Рита.

– Что ты натворила вчера в аэропорту? Что опять за новости я читаю?

– Я тут ни при чем, это все Рита. Не знаю, что на нее нашло.

– Ты в своем уме? Попросила своих подруг разыграть какое-то шоу, а теперь даешь заднюю. Сегодня весь день крутят новости в пабликах, еще и на местном канале показали, сама посмотри.

Я поворачиваю голову, оглядев голую стену в тусклый цветочек. Кажется, мой отец забыл, куда меня поселил. Телевизор я не обнаруживаю.

– Я собиралась соблюдать приличия и никуда не вляпываться, но мои подруги… Я не виновата, что у них не все дома.

– Где подруги, там и ты. Понимаешь же, что можешь напороться на СМИ, что и произошло сегодня! – кричит отец в трубку, отчего я вздрагиваю, оторвав телефон от уха.

– А тогда зачем ты посылаешь своих друзей меня фотографировать? Ты сам подпитываешь интерес, не задумывался об этом? Папарацци стерегли меня вчера в ресторане.

Вспоминается прошлый вечер в клубе и парень с фотоаппаратом, о котором предупреждал Серж.

– Этого нельзя допустить. Твои похождения могут серьезно нам навредить. Я и отправил Романа вчера в то заведение, где ты решила «потусить». – Это слово отец выделяет с особенным выражением.

Я уверена, что еще и ладонью в воздухе крутит – обычно всегда так делает.

– Так вот, теперь твои тусовки закончились.

– Я уже несколько месяцев никуда не выхожу.

Отец делает паузу, явно обращаясь к маме, потом возвращается к беседе со мной.

– Сейчас снова упадут показатели. Это сильно влияет на рынок, на продажу билетов. Ты такая дрянь, прямо как…

С этими словами связь обрывается.

– Прямо как мама… – договариваю за него.

Чувствую, что ноги – ватные. Пью воду, чтобы прогнать неприятные ощущения после разговора. К подобным выпадам отца я уже привыкла, меня не сильно задевают его оскорбления. Случайно пролитая вода оставляет на пыльно-розовой толстовке темное пятно. Выругавшись, осознаю, что снова не была с отцом достаточно дерзкой, чтобы донести все свои чувства.

Звоню Рите – гудки есть, но она не отвечает. «Да что же это такое?» – обращаюсь к Вселенной, но вижу лишь пожелтевший ажурный потолок из пенопластовых плит.

Окончательно расслабиться мне помогает ванна с пеной, которую я, слава богам, могу здесь организовать. В дополнение к неудавшемуся дню идет бутылка вина в качестве комплимента. Припасенная на тяжелый день, она скрашивает жалкое одиночество. Ощущаю веселье, граничащее с пьянством. Поскольку музыки в квартире нет, я включаю ее на телефоне. Под спокойные ритмы Ланы дель Рей меня почти уносит в сон. Хватаю телефон, чтобы поменять композицию, и замечаю сообщение от службы. В рейс мне только через пару дней – салютую хорошей новости и одновременно задумываюсь, как теперь справляться со своими тараканами в голове без отвлекающего внешнего фактора под названием «работа». Время в рейсе летит молниеносно, это меня иногда здорово выручает.