Ди Мершери – Возвращение домой (страница 12)

Облегченно выдыхаю, выпуская теплый пар изо рта. Мы ступаем на снежную тропинку. Лучше уж шмякнуться на пятую точку с высоты своего роста, чем с высоты сомнительного моста.

– Я иду и молчу не для того, чтобы идти и разговаривать, логично же?

– Логичнее некуда… А когда мы придем?

Не успеваю я спросить, как дорожка выводит нас к небольшому обветшалому домику с деревянными голубыми ставнями, и меня осеняет:

– Почему мы пришли сюда, ты ведь мог мне передать ID ещё на станции?

– Раньше вечера ты не уедешь. Я же говорил об этом вчера по телефону.

– И что, мне у тебя все это время торчать? Вот здесь? – показываю я на обвитый ветками, слегка покосившийся деревянный забор. Думаю, в летнее время здесь все выглядит более живописно.

– Поверь мне, это взаимно. Я тоже не особенно рад тебя видеть. Я даже не против, если ты до семи вечера простоишь на платформе, – останавливается Ромео напротив меня, разведя руки в стороны. На нем спортивный костюм, который смотрится уж очень непривычно после официальных рубашек. Куртка сверху расстёгнута, несмотря на мороз.

– Нет уж, я лучше тогда побуду в этом глухом месте, но под крышей. Гони мой документ, – протягиваю ладонь, вздохнув.

– Он в доме. Не хватало еще таскаться с твоими вещами.

– Это ты виноват, что забрал его у меня! – иду я следом за хозяином теремка.

В сенях пахнет деревом, а в углу прячутся веники для бани. Роман проходит, сильно наклоняя голову, – дверные проемы здесь невысокие. Он тянет на себя деревянную ручку. Со скрипом открывается вторая дверь, ведущая в теплую часть дома. Логово врача я вижу не сразу, мешают занавески. Убираю с волос надоедливую ткань, и передо мной предстает высокая побеленная печка – никакой современной утвари, разве что газовая плита, на которой что-то варится.

– Привет, – из единственной комнаты появляется незнакомая девушка. Ее лицо украшает легкая улыбка.

Я довольно сдержанно здороваюсь в ответ.

– Это Кристина, ей негде остановиться до вечера. Ты же не против?

– Почему я должна быть против? Располагайся, у тебя есть несколько часов передохнуть на природе в деревне, – очень спокойным тоном произносит девушка. – Кстати, я Полина.

– Кристина. Ты уже знаешь, – отчеканиваю, присаживаясь на табурет, поверх которого постелили цветную ткань в мелкий квадратик. – Что значит отдохнуть на природе? Сейчас же почти зима.

– В проруби купаться я, конечно, не советую, но вот на лыжах покататься с радостью приглашаю.

Моя новая знакомая держит в руках фарфоровый расписной заварник.

– Не уверена, что оценю такую забаву.

– С ней ты мало чего добьешься, лучше возьми с собой соседку, – вставляет Ромео, забирая посуду у своей сожительницы и ополаскивая ее в рукомойнике, сооруженном из ведра.

– Ты мой секретарь и все знаешь за меня?

– А вы давно вместе работаете, ребята? – спрашивает Полина, присаживаясь за стол.

На ней простая домашняя одежда и теплая шаль.

– Я его вообще не знаю. Странно, что поехала к незнакомцу в такую глушь, где раздолье для маньяков.

Звонкий смех Полины стелется по стенам этого маленького домика, когда Ромео ставит чайник на стол. Я невольно замечаю контраст этого парня с окружающей обстановкой. Татуированный на всю голову пытается хозяйничать в деревенской кухоньке – редко встретишь подобное сочетание.

– Ты голодна? Может, съешь суп? – по-хозяйски интересуется Полина.

– Я другой едой питаюсь, так что откажусь. А вы, смотрю, любите колхозную жизнь, – оглядываю обстановку вокруг, снимая длинное пальто. Сзади меня старенький холодильник, почти такой же, как в моей квартире.

Ребята принимаются аппетитно есть и даже чавкать, разговаривая о каких-то семейных делах, в их беседу я не вслушиваюсь. Мне было предложено расположиться в единственной комнате маленького дома. Четыре кровати стоят каждая в своем углу, и я усаживаюсь на ту, которая дальше всех.

Непривычные взору деревянные срубы, коих я никогда не видела, здесь по всему дому – поклеить обои или положить плитку на такие стены не получится. Оглядываю дощатый потолок, старый советский проигрыватель на полке и цветное полотно на стене с изображением леса.

Глаза потихоньку слипаются, а у кого-то во дворе лает пес. Я решаюсь прилечь на кровати и узнаю тот самый звук металлической сетки, который вчера слышала при разговоре с Ромой по телефону.

Приличная доза свежего воздуха ударяет в голову, погружая в глубокий сон. Через некоторое время просыпаюсь от вибрации своего телефона. Появившаяся связь напоминает о реальности. На экране высвечивается редкая собеседница – моя мама:

– Как поживаешь, дочь?

– Не представляешь. Лежу на каком-то матрасе из соломы и смотрю на потолок из палок.

Мама тихонько смеется, когда я ей рассказываю про свое приключение в электричке. Она удивляется, что я не взяла такси, но потом переходит к делу. Обычно эта женщина не звонит просто так.

– Отец сегодня обмолвился. Мне так сложно говорить об этом и разрываться между вами… Но он закрыл все счета, Кристин.

У меня нет и никогда не было своих начислений. С банковскими счетами отец мог делать что угодно, ведь они принадлежат ему.

– Ты не шутишь? Это же шутка, мама? Я сплю в обогащённом кислородом месте и вижу дурной сон?

– Он сказал, что твоя последняя выходка…

– Да я не причастна к этому! – выкрикиваю, резко усаживаясь в кровати.

– Но это твои подруги, Кристи. Зачем они так издеваются над тобой, зная, что ты под домашним арестом?

– Я уже самостоятельная и взрослая личность. Почему отец меня заставляет делать то, чего я не хочу? Где тут справедливость?

– А где справедливость тому, что ты получаешь деньги, которых не заработала?

– А как же моя зарплата? Неужели я и ее теперь не увижу? – Дыхание становится неровным. Я передвигаюсь по маленькой комнате, мысленно представляя себе еще более нищенскую жизнь. Половицы скрипят каждый раз, когда я приближаюсь к окну.

– Если счета закрываются, то начисление средств через банк невозможно, ты же знаешь. Есть шанс получать зарплату наличкой. И еще я могу тебе что-то давать, у меня есть деньги.

– Отец позаботился, чтобы я осталась без гроша в кармане. И как мне жить, мам? Постоянно просить подачку?

Связь начинает прерываться, а телефон разряжаться, как и мое настроение. Я присаживаюсь на кровати и обращаю внимание на Полину в кухне, расчесывающую свои русые волосы.

– Я все слышала, потому что говорила ты очень громко. Может быть, идея с лыжами все же покажется тебе интересной, раз ты остаешься здесь?

– Да я не остаюсь здесь! – произношу громче, чем хотела, накидывая пальто. – Мое пребывание у вас слишком затянулось. Ромео говорил, что электричка в семь. Я должна бежать.

– Но я могу тебя проводить, хочешь? – Полина вскакивает с непоколебимым и тошнотворным оптимизмом.

– Хорошо оставаться.

Схватив ID-карту и свое недоверие, я выбегаю из сеней и двигаюсь в сторону леса. Это место обволакивает тьма, она наступает не слишком быстро, но ее очертания тенью набрасываются на деревья. Скользкие дорожки, по которым я суетно иду, успели покрыться вновь выпавшим снегом. Взглянув на часы, я понимаю, что слишком сильно тороплюсь и сбавляю шаг.

Вдыхая сосновый воздух, издаю усталый возглас, выпуская пар изо рта. Обнаруживаю наличку в карманах, – последние деньги на проезд и еще что-нибудь. Теперь моя мечта – оказаться у себя дома, даже в той грязной квартире, к которой я когда-нибудь привыкну и наведу там порядок.

Спустя два часа я приезжаю в свой район. Уставшая, но пока еще не сломленная, поднимаюсь по ступеням. Кто-то стоит у двери моей квартиры. Я ускоряю шаг и готовлюсь атаковать грабителя, но обнаруживаю в нем отцовского помощника.

– Вы что здесь делаете?

Щелчок ключом, и дядя Олег запирает дверь на замок.

– Просто ставлю печать. Правда, неофициальную, но все же.

– Зачем же? – Мой сердечный ритм не успокаивается.

– Не держи на меня зла. Я должен кормить своих детей, мне нужна эта работа. Просто поезжай в поселок к родителям. Мне не было велено тебя везти к ним, но твой отец дал понять, что твой дом – это особняк.

Помощник, спускаясь вниз, не удостаивает меня больше вниманием. Я пытаюсь вставить свой ключ в замок, однако мне не удается его повернуть.

– Вы что, с ума сошли? – кричу уходящему мужчине в черном пальто. На весь пролет слышится хлопок подъездной двери.

Просмотрев журнал вызовов, звоню отцу, но он не берет трубку. Звоню маме, она начинает реветь и звать меня домой, и я не могу это слушать. Пытаюсь сконцентрироваться на разуме, чтобы не мешали эмоции. Ничего не лезет в голову, но и оставаться в вонючем подъезде посреди ночи тоже нет никакого желания.

Еще раз проверяю замок – попытки тщетны. Дядя Олег сменил его на другой, чтобы я больше никогда сюда не вошла.

Вспоминаю, что давно не звонила Рите. От нее так и нет никаких сообщений после того случая. Подруга, наконец, отвечает, но по бессвязной речи становится понятно, что девушка где-то отдыхает и ей явно не до меня. «Значит, выбралась из полиции», – подытоживаю я.

Пытаюсь придумать хоть что-нибудь, пока не сел телефон. Опускаюсь на подоконник подъезда, слушая завывания ветра за окном. Вокруг меня окурки и пустые бутылки у батареи.