Ди Мершери – Возвращение домой (страница 14)

– Чем твой притворный метод упрекнуть лучше открытого отцовского?

Мне всегда спокойнее, если я выскажу, что думаю. Но сегодня я довольствуюсь хоть какой-то заинтересованностью мамы к моей жизни, ведь раньше она этого не делала вовсе.

Спустя некоторое время пустого диалога мне больше нечего ей сказать, о чем я открыто заявляю, заканчивая разговор.

А моя подруга Рита до сих пор не отвечает на звонки и сообщения. Думаю, начинается настоящий игнор со стороны друзей.

Из кухни слышится музыка – выхожу из берлоги оценить обстановку. А еще хочу смириться с недовольством Ромы и не прятаться вечно в комнате, когда желудок требует какой-нибудь еды.

По всем поверхностям кухни разбросаны венчик, ванилин, мука, скалка, формочки. Много знакомых пищевых красителей, которые я однажды покупала маме. Полина весело пританцовывает и не обращает на окружающих никакого внимания.

Недовольная жестом подобного «гостеприимства», я сама открываю шкафчик, чтобы достать кружку. Затем кипячу воду в электрическом чайнике, на котором заметны следы капель накипи. Роман что-то чинит в прихожей, и Полина сообщает нам, что чайные пакетики находятся в тумбе, сама при этом продолжает замешивать тесто. Ее братец игнорирует непрямое приглашение за стол.

– Моя мама тоже кондитер.

По объемам теста и разнообразию инструментов, которыми располагает Полина, я понимаю, что занимается она этим делом профессионально.

– Мне нужно испечь сегодня несколько краффинов, а еще безе. Я очень хочу понравиться руководству ресторана, чтобы меня взяли на работу.

На темном фартуке Полины заметны следы белой пыли, как и на мелких волосках на ее руках, торчащих в разные стороны. Несмотря на впопыхах убранные наверх волосы, шевелюра хозяйки кухни выглядит опрятной. Я осознаю, что мне вдруг хочется покрыть ее прическу лаком и пригладить для правильного образа. Через секунду до меня доходит, что Полина не стюардесса на борту самолета.

– Судя по твоей заинтересованности, мне кажется, ты переплюнула даже мою маму.

Чувствую на языке нежный вкус топленого молока. Съев уже три небольших квадратика печенья, тянусь за четвертым.

– Я давно не захаживала в кондитерскую в центре города. Моя мама занимается исключительно тортами. Вот уже как два года у нее свой бизнес, – продолжаю я.

– А ей компаньон не нужен? – Побелка теперь украшает и кончик носа Полины.

– Мне не хочется вас знакомить, – саркастично улыбаюсь, поедая булочку с корицей.

– Кристи, я бы это не ела.

– Почему? – озадаченно спрашиваю я.

– Я пекла эти булочки несколько дней назад.

Эта повариха не должна знать, что ее стряпня, приготовленная так давно, вовсе не кажется безвкусной.

– Ну ты и сморозила, – проговариваю, откладывая вкусный кусок в сторону. – Чем мне теперь питаться? Буду давиться чаем.

– Даже не знаю, как тебе помочь, – пожимает плечами кухарка и принимается дальше колдовать над тестом.

Меня охватывает грусть из-за несъеденной сочной сдобы. Я не обладаю силой воли, поэтому незаметно отщипываю кусок за куском. Через несколько минут оставшаяся булка исчезает.

– Вот так сойдет? – показывается в кухне озадаченный Ромео. На нем мятая футболка. – По-другому поменять будет невозможно.

По просьбе сестры парень чинит обувницу в прихожей. По их диалогу можно понять, что речь идет о петлях, держащих дверцу шкафа.

Рома практически не глядит в мою сторону, будто меня нет. Впрочем, я не слишком заморачиваюсь на этот счет, но мне хочется, чтобы атмосфера в доме больше располагала к общению. Одна лишь Полина задает настроение – благодаря ее манере практически всегда улыбаться, я чувствую себя в своей тарелке.

– Я тебя не укушу, можешь не волноваться, – считаю нужным еще раз напомнить об этом Роме.

Мы с ним сталкиваемся в прихожей. Я по привычке потираю руку в месте огромного синяка, полученного в тот вечер, когда этот говнюк хватал меня в ночном клубе.

– Чувствую себя как дома.

– Сказал он таким тоном, что хочется убежать.

– Предстоит потрудиться, чтобы тебя напугать, – ухмыляется авиационный врач, складывая обувь в шкаф. – Кстати, где тот гель для ушибов? – Рома косится на мою руку.

– Мне его всегда с собой таскать?

– Хотя бы для того, чтоб не трогать ушиб.

– Спасибо за заботу, но у меня ничего не болит, Ромео, – имя его я выговариваю немного наигранно. – Гель остался в квартире, в которую я уже не попаду. Ничего не могу с этим поделать.

– Полинка, все готово. Скажешь маме, чтобы не волновалась.

Не успевает крикнуть Рома, как поворачивается ключ в двери. Женщина, которую я ошибочно приняла за бабушку, входит в квартиру, впуская морозный воздух в теплое помещение. Ее лицо в дневном свете уже не выглядит устало, оно почти сияет после трудного рабочего дня. Замечаю схожие черты в мимике с ее дочерью. Ромео галантно перекидывается парой слов со своей родственницей и уезжает, как сообщает, домой. Этот врач только со мной такой колючий? Или дело в нашем первом знакомстве? Я не понимаю.

Мама Полины представляется Светланой. «Мне нравится имя, оно подходит для этой взрослой женщины», – размышляю про себя. Еще вчера почувствовалась легкость в общении, сегодня я в этом убеждаюсь.

– Кристина, а чем занимаются твои родители? От Романа я знаю, что твой отец является управляющим авиакомпании.

– А моя мама точно не ночует с бомжами.

Если бы Полина не предложила ночлег, меня бы коснулась такая участь. Я была бы первым нищебродом в нашем светском обществе высокомерных родственников.

– Видимо, не следовало говорить то, что первое пришло в голову? – искусственно улыбаюсь и касаюсь мочки своего уха.

– Это у Кристи юмор такой, ты привыкнешь, – вежливо сообщает Полина женщине.

– То есть ты хотела сказать, что твоя мама занимается чем-то интересным?

– Я не нахожу, что ее деятельность меня впечатляет. Она держит свою кондитерскую.

– Это уважительно для человека, увлеченного любимым делом. Впрочем, как и твой отец, она нашла себя в управлении. А у тебя есть какая-то жизненная цель?

И тут я сталкиваюсь с очевидным, ведь у меня нет ни малейшего представления, как будет выглядеть мой завтрашний день.

– Завтра рейс, а денег у меня нет. Прошу не предпринимать ничего на этот счет, я разберусь в своих проблемах, – предупреждаю на берегу, выставив ладонь перед собой. – Я решу проблему получения денег за свой нелегкий труд, чтобы хоть как-то выжить после того, как отец закрыл мои банковские счета и выгнал из квартиры за угон самолета, вульгарные новости и дебош, учиненный подругой в аэропорту, – мне приходится загибать выставленные пальцы, перечисляя все трудности жизни стюардессы. – Думаю, вопрос о целях немного некорректен, учитывая то, что несколько месяцев назад моим желанием были бесконечные вечеринки, – быстро проговариваю я, и моих губ касается кружка с водой, которая ставит освежительную точку в продолжительной речи.

Кухню накрывает тишина этого вечера, лишь телевизор, включенный Светланой, тихонько передает унылые новости.

Есть такая категория людей, они из вежливости предпочитают не комментировать странности ситуации, в которые я попадаю. Чертовски приятно, что мама Полины интересуется не только моими планами на будущее, но и тем, что я ела за день.

А еще Светлана напоминает, что я могу остаться у них, сколько моей душе угодно. Но я слишком горда, чтобы злоупотреблять положением, поэтому буду думать, что делать дальше.

После вкусного ужина, приготовленного Полей, я звоню дяде Олегу, который вчера опечатал дверь моей квартиры, и прошу привезти мою лётную форму. Мужчине нужно несколько часов, чтобы решить эту проблему. Вскоре на пороге временного убежища уже стоит курьер с темным чемоданом. По всей видимости, квартиру у аэропорта отец еще не продал. Наверное, ему пока некогда этим заниматься. Что ж, назло ему не буду унывать, пока у меня есть я.

Готовлю сумку на завтрашний рейс, невольно задумываюсь о своей новой жизни без средств к существованию. Паршивое ощущение безнадежности прогибает меня, но я отчаянно уговариваю себя не падать духом и не терять уверенности в себе.

Глава 8

Дороговизна и недоступность, роскошь и богатство – вот что олицетворяет авиакомпания «КиЛайн». Двадцать лет назад мой отец собрал учредителей и открыл бизнес. Он не только руководил, но и пилотировал самолет. Отец брал меня в свои поездки, чтобы сегодня не вспоминать об этом. Он вообще не любит говорить о моем детстве.

Оглядываясь назад, сложно представить, что когда-то я была примерным ребенком. Есть такие дети, способные испытывать огромное желание понравиться всем взрослым, а особенно родителям. Это хорошая черта подрастающего поколения и пожизненная удавка одновременно.

Не успев открыть глаза, звоню отцу. Он снимает трубку и быстро сообщает, что очень занят и просит не беспокоить его, пока он в поездке. Тогда я набираю номер бухгалтерии авиакомпании. Отвечает женщина, которая ясно дает понять, что заработную плату наличными она выдать не может, ведь приказа у нее такого нет.

– Что ж, я тоже не смогу вам обещать защиту, когда мой отец вдруг решит вас уволить, – выпаливаю я, теребя завязки Полинкиной пижамы. На меня смотрит ее плюшевый медведь, у которого из уха торчит нитка.

Женщина обещает решить вопрос и связаться со мной позже.

– Так-то лучше!

Утро меня радует. После принесенного Полиной в постель какао звонит мама с предложением перекинуть некоторую сумму. Окруженная утренней заботой, я даже теряюсь. Мы договариваемся, что мама переведет деньги на банковскую карту Полины, ведь мои счета заблокированы.