Ди Мершери – Возвращение домой (страница 16)

Мои руки покорно сложены в замок на коленках. Я не смотрю на реакцию ребят и не вижу удивления в их глазах, а может, в них испуг или осуждение. Но в следующую секунду Ина зовет пожить у себя, не требуя оплаты. Даня предлагает поселиться в его квартире, так как живет один.

Но колючая правда в том, что я не нуждаюсь ни в сочувствии, ни в предложениях помочь. Все, чего мне сейчас хочется, – достать надувную спасательную лодку в потолочной нише «боинга» и спрыгнуть с ней в океан. Она вместительная и широкая. Я видела такие на тренировочных уроках в авиационной школе. В самолетной шлюпке можно доплыть до какого-нибудь острова и попытаться не умереть там от укуса ядовитой змеи или от голода. Только вот летим мы внутри страны, океанов у нас нет, и сейчас вообще зима.

Фюзеляж самолета сдавливает виски. Руки я растерла об ткань брюк, пока делилась правдой жизни. Попросив ребят оставить тяжелую для меня тему, я отправляюсь в переднюю кухню, где по традиции Лиза рисует на тонких губах красной помадой. Нехотя тяну такого же цвета телегу под аккомпанемент светских бесед старшей и второго пилота. Сорвав пломбу с металлической створки, спешу в хвостовую кухню.

– Покажи мне, что тут есть. Я хочу тушь для ресниц! – возникает Эллина на моем пути.

– Ничего здесь для тебя нет, не мешай мне, – огрызаюсь я.

Усевшись на станции бортпроводника, провожу ревизию алкоголя. Он не является собственностью компании, все товары из коммерческой телеги нам нужно предлагать пассажирам за деньги – это «дьюти-фри»7 в полете. И меня совершенно не пугает материальная ответственность, ведь я родилась с серебряной ложкой во рту. В семье Багровых вообще никогда не считают деньги.

Начать вечеринку решено с элитных марок. Еле открутив крышку, я начинаю медленно поглощать терпкую жидкость. В голодном желудке взрываются веселые фейерверки, и бутылка наполовину опустошается. Нисколько не удивленная своим способностям, я пробую смешать алкоголь со сладкой шипучкой из этой же телеги – и мне нравится еще больше.

Прячась от внешнего мира, я выключаю основной свет, оставив небольшой огонек над столешницей. В тусклой лампадке мое любопытство не удовлетворено лишь одной алкогольной позицией, поэтому принимаюсь крутить этикетки других горячительных напитков. Следом внимание привлекает швейцарский шоколад. Распакованная плитка недолго будоражит внутреннее желание – я приятно обрадована приторно-алкогольным рационом.

Лайнер несется на волнах пушистой дымки. Сумерки за окном превращаются в ровную темную гладь, а попойка продолжается.

На очереди другая дорогая бутылка – ром. Не тот, которым упивалась Рита в аэропорту, в моей руке иная марка. Этот напиток я пью из пластикового стаканчика, ощущая на языке вкус терпкости и опасности вытворяемого.

Ко мне никто не заходит, бортпроводники отдыхают на длинном рейсе. В тусклом свете я принимаюсь рыться в остальных ящиках телеги, чтобы найти ту самую тушь, которая делает ресницы Эллины такими сексуальными. Одна проблема – не удается разглядеть бренд на упаковке.

– Кристина… Что здесь происходит? – входит Лиза, поспешно закрывая шторку.

Я хихикаю при виде ее широких бровей и размазанной красной помады.

– Не видишь? – поднимаю бутылку с ромом, отшвыривая от себя шоколадные обертки. Только сейчас я понимаю, что сижу на холодном полу у двери «боинга».

– Ты не представляешь, что натворила, Багрова. Как ты могла увезти телегу у меня из-под носа. А потом распотрошить ее, – в руках у старшей две стекляшки, одна из которых пуста лишь наполовину.

– Почему? Очень даже представляю. Думаешь, я совсем из ума выжила? – Из меня вырывается неприятная икота. – Уф-ф-ф, что я только что выпила?

Такой медленной и заплетающейся речи я не слышала давно, с тех пор как начала здесь работать. И даже в пьяном бреду сложно не заметить дрожащие руки Лизы. Судя по голосу, она вот-вот даст волю слезам. Я хватаюсь за край столешницы, пытаясь встать, но мои ноги словно сладкая вата.

– И когда я успела стать такой растяпой?! – Передо мной снова широкие растянутые брови и клякса вместо губ. Становится так смешно, что хватаюсь за живот. – А вот и вы, милые мои!

Сбегаются коллеги посмотреть на представление. Заспанная Эллина хлопает ресницами в такт моему унижению.

– А я видела, когда она собиралась торговать, но не остановила ее, – радостно объявляет девушка.

Делаю вторую попытку подняться, и у меня получается встать почти ровно, держась за столешницу. Ощущения невесомости и усталости подкатывают мгновенно, и меня придерживает Лайина.

– Кристина, ты выпиваешь на рабочем месте. Думаю, понятно, чем это все закончится?

Мне кажется, или голос Лизы звучит строго?

Хочется снять каблуки и прилечь прямо здесь, на полу.

– Кристи, давай поговорим? – интересуется Ина и осторожно устраивает мое непослушное тело на станцию бортпроводника.

Рука коллеги бережно поднимает мой подбородок, чтобы я сосредоточила свое внимание. А потом Ина присаживается на корточки, сохраняя зрительный контакт. Я представляю перед собой маму, что ее теплые руки сейчас трогают мои в ласковом неравнодушии. Отчаянно признаюсь самой себе, что потихоньку схожу с ума.

– Разговорами тут не поможешь, ты же видишь. Безнадежность, – подытоживает Эллина с ухмылкой.

– Я, кстати, хотела найти твою тушь, – улыбаюсь, но не смотрю на нее.

– Что? Какую тушь?

Лайина подает мне воды, и я, причмокивая, с жадностью опустошаю пластиковый стакан. Затем забираю бутылку с ромом у Лизы и, раскачиваясь в проходе пассажирского салона, ухожу прочь от любопытных коллег. И откуда во мне появляются новые силы? В голове зреет план найти Даню, чтобы забрать у него визитку. Хочу попробовать себя в продажах, лишь бы мне платили. Я держусь на ногах ровно до появления лестницы, но преграда неожиданно вводит в ступор и завершает мои приключения.

Я помню сказанное коллегами: Лиза грозилась увольнением, Даня уговаривал отдать ему бутылку, Эллина строила из себя правильную, а Ина просила остановиться в бунтарствах и подумать о себе.

– Мне не нужна эта чертова работа в «КиЛайн», я ненавижу отцовскую фирму, которая отняла у меня родителей.

Мои руки обвивают шею Дани. Приятно найти опору.

– Что теперь будем делать?

Я узнаю хриплый голос врача позади себя.

Каким образом я поднялась по лестнице, не помню, но сейчас мы находимся в кухне второго этажа.

– Место будет моим! – Я имею в виду новую работу.

Мой до боли уставший голос пытается звучать красиво и ровно, но слова вяло переплетаются между собой.

– Ничего не может быть твоим только потому, что ты дочь управляющего, – ядовито отрезает всезнайка Ромео.

– Ты никогда не был и не будешь на моем месте, жалкий врачишка, – со всей силы дую на свесившуюся прядь своих волос.

Даже в таком состоянии я могу разглядеть маленькую полоску на переносице угловатого лица. А может, дело в том, что Рома стоит достаточно близко ко мне.

– Ты не знаешь, о чем говоришь.

– Может быть, я завтра пожалею об этом, но сказать все же стоит. Боже, я теперь бодрая алкоголичка, – поражаюсь своей способности стоять на каблуках и теперь уже говорить почти без запинок. – Вы все здесь горячо уважаете моего отца, но этот мужчина уже давно живет двумя жизнями. Одна нога здесь, другая где? В Италии!

Я улыбаюсь во все зубы и не сразу замечаю подошедшую Эллину. Она что-то пытается сказать, но моя речь слишком напористая. Я сжимаю ладони в кулаки и продолжаю во всю мощь:

– И сегодня он не во Франции, где решает вопросы компании, он у своей лю-бов-ни-цы в Риме, – тяну я как можно громче. – И самое паршивое во всем этом, что я все равно хочу ему понравиться. Мне нужно выслужиться перед ним. Я должна получить одобрение, что я молодец, что мне не надо больше биться головой об стену. Жизнь стала бы проще, она бы заиграла высокими нотами. Если бы я точно знала, что заслужила это гребаное расположение.

Взгляд опускается на носки туфель, в кухне воцаряется тишина.

– Но сейчас такая дочь ему не нужна, пьяная. Только трезвая и исключительно правильная.

– Кристин, – отрывает меня Даня от грустных речей. – Я всегда готов тебя выслушать, но сейчас предлагаю тебе поспать в бизнес-классе. Он почти пустой сегодня.

– Не пойдет, – мотаю головой в отрицании и одариваю друга милой улыбкой. А в следующую секунду вываливаюсь из кухни и направляюсь на первый этаж. Туман в глазах рассеивается, но остается безумие. Интересно, есть ли выход из депрессии, если мне здесь даже в окно проблематично будет выпрыгнуть?

Нужно наказать отца – это значит рассказать миру о его интрижке, ведь не одна я должна все время краснеть перед журналистами. Почти весь эконом-класс заполнен пассажирами, кто-то да снимет видео моей речи через интерфон. Беру трубку, зажав кнопку, чтобы начать рассказывать правду, но меня хватает Рома и уводит в переднюю кухню. Больше я не вижу пораженных глаз зрительского зала, как и не слышу оваций. Передо мной бурлит химическая туалетная жидкость голубого цвета, уносящая последствия моего банкета возле коммерческой телеги.

Глава 9

Роман

– Почему я должна помогать ей? Ты же видел это представление. Сто процентов, кто-то из пассажиров успел снять на телефон ее поведение. У нее большие проблемы, зачем тебе с ней связываться? – недоумевает Эллина, ведь нам пришлось тащить Кристину до машины.