Рад тебе, равно и земле на радость
80 Славный заступник.
Там среди торжеств песен чистых звуки,
Здесь же, так как все в беспорядке полном,
Бренные, мы, слив с песнопеньем пени,
Молим смиренно.
Видишь, сколько бед нас теснит жестоко, —
Признаемся, мы заслужили это, —
Ах, слепцы, века мы теряем, тратя
В войнах преступных.
Коль не зря о нас ты заботу принял,
90 Коль блаженный мир по тебе недаром
Назван, изгони далеко безумства
Войн кровожадных.
Сделай так, молясь, чтобы царь Олимпа
В ножны меч вложил, состраданья полный,
Пусть он мир нам даст и воздаст покоем
Землям усталым.
35. ОБ ОСОБЕННОЙ ХВАЛЕ АРХАНГЕЛА ГАВРИИЛА[166]
Как тебя воспеть, Гавриил, достойно,
Вышний сонм кого чтит по праву первым,
О, ближайший ты громовержца — бога
Оруженосец?
Битвами его ты, отважный, правишь;
Лучше ведь никто не хранит оплота
Нравственных людей и не ломит злобных
Ярые силы.
Храмов святость ты охраняешь; древле
10 Вестником тебя о грядущих бедах
Тот познал, кого льву лизать приятно[167]
Пастью отверстой.
Пред Захарией, тем супругом старым,[168]
Ладан кто курил, как залог потомства
Позднего, — пред ним изумленным стал ты —
Вестник нежданный.
Что об этом всём мы поем суетном?
Сладко помнить, что был подобный вестник:
Радостней его ничего не ведал
20 Мир этот скорбный.
Не было тогда ни спасенья, даже
Ни надежд спастись, но, исшед от Стикса,
Смерть, людей в полон захватив, стирала
Незащищенных.
И творец тогда об искусствах новых[169]
Думая, — чтоб мир человек постигнул,
Лишь тебя призвал, Гавриил, на помощь
В деле великом.
«Полети к земле, — говорит, — приветствуй
30 Деву: скоро та матерью мне станет.
Тайну сохрани, чтоб не вызнал это ,
Недруг лукавый.
Дело так сверши». Это лишь промолвил
Он, а ты, скользнув, рассекаешь плавно
Птицы-облака, опереньем пестрым
Небо украсив.
Солнце блещет как, разгоняя тучи,
Так сверкает он, — об Ириде древней
Память, — и кругом окаймляя небо
40 Блеском одежды.
И его полет в правой части неба
Видит враг-дракон, взгляд скосив, на землю
Навалясь, теснит широко и желтой
Пастью бледнеет.
Быстрый, ты достиг Назарета кровель,
И, сойдя в покой благочестной девы, 
