Если, однако, судьба тебе даст безмятежную юность,
Если позволит она зрелых достигнуть годов.
Но беспощадная смерть рада жизни младые начатки,
Часто и всходы ее, рано пресечь, погубив.
Смертное всё облетает она на Тартаровых крыльях,
Словно огромная ночь кружит во мраке пустом;
Тысяча пагуб кругом и болезней, внушающих трепет,
Тысяча жал на плечах, в черный окунутых яд.
Медные зубы ее непрестанно и страшно скрежещут,
80 Алчно насытить стремясь голод неистовый свой.
Ужас внушая, она за тобой на губительных стрелах;
Хитрая, с петлей своей следом она за тобой;
И не щадит ни красы, не щадит она юности ранней,
Вечно голодная, жрет юные щеки она.
Что ж, сомневаешься, глупый, словам моим этим поверить?
Сам на свои лишь глаза ты полагайся тогда.
Разве не видишь, что гибнут юнцы без разбора и старцы?
Вместе со слабым отцом — юноша, полный огня?
Гибнет один до рожденья, сокрытый у матери в чреве,
И саркофаг для него — матери бедной нутро.
Гибнет другой, от груди материнской сладчайшей оторван,
Гибнет ребенком один, юношей гибнет другой.
Вот уже многих, горячих, из самых излишеств средины
Смерть вырывает, мрачна, дротики бросив свои.
Тут и скажи, о юнец, услаждениям преданный ложным,
Где они, плоти пиры, прежние радости где?
Где, говорю я, — былая надежда на долгую старость,
Время, которое ты поздним считал, но своим?
Разве не все и внезапно час смерти похитил короткий?
100 За господином своим славы тщета не идет.
Все словно облачка дым, словно сон убегает бесплотный,
Так что ты мог бы считать: не было здесь ничего.
Ты же, кому суждено искупить в вечном пламени вины, —
К водам Стигийским гоним, как многослезная тень.
Этот конец — завершенье услад легковесного мира,
Смех — на мгновенье одно, стоны — на веки веков.
Значит, пока еще можно, подумай: что моря волненье
Для корабля, если он выброшен морем на брег.
Прежде, чем явится смерть, ты провиди ее приближенье.
110 Так поступай, чтобы страх с нею к тебе не пришел.
25. ЭЛЕГИЯ ТРЕТЬЯ НА СКУПОГО БОГАЧА[136]
Также и ты, кто какой-то напрасной надеждой обманут,
Скряга, все копишь свое, ненасытимый, добро;
Сам ты к тому же дерзнул обещать себе жребий счастливый,
Только б к моленьям твоим милостив был твой сундук.
Так покидают дома, так детей с дорогою женою,
Родину из-за богатств так покидают свою.
Ищут, — какая б земля ни лежала на самом востоке,
Или какая ни есть скрыта в закатном краю.
Скал не страшатся, Харибды,[137] судам внушающей ужас;
10 Буря, и та нипочем,Нотом в дождях рождена.
В тысяче бедствий на море, средь тысячи бедствий на суше,
Правдой, неправдою всей средь многоликих смертей
Ищут зловредные деньги ценою забот неисчетных,
Те, что добыты, сгубить могут хозяина их.
Глупый, что новых предлогов ты ищешь с лицом одержимым?[138]
Что поднимаешь глаза лишь на вредящее им?
Пагубней денег не сыщешь, — чего тут дивиться, — скажу я,
Более лютого зла мрачный не выдумал Стикс.
Сами они и родитель и зол всевозможных кормилец,
20 Пластырь пороку, они — мачеха злая добру.
Первыми страшные деньги внесли чужеземные нравы,
Первыми деньги гадюк в мире рассеяли яд.
В кражах, сокрытых от глаз, все чужое хватать научили
И убиеньем родных дикие руки пятнать. 
