И среди самых богатств алчный как нищий живет.
Ломится стол от еды — он терзается голода мукой,
Блюда пред взором его бешеный голод родят.
От убегающей влаги вот также и Тантал страдает,[145] —
Глотка сухая его жаждет средь самой воды,
Или же тот, кто утробой голодною все пожирает
И, ненасытный вовек, члены съедает свои.
Конченный, что серебро, что никчемное золото копишь, —
Давит владельца сильней то, что не в радость ему;
То, что готовит узду и ярмо для шеи плененной,
В рабство ввергает тебя, бывшего вольным вчера.
Ибо ты раб, раб вещей, — мне можешь поверить, — своих же,
Каждый, повержен, лежит, страстью позорной сражен;
Стражник — не господин, и не властвует — им он подвластен,
Скряга-богач никаких прав не имеет на них.
Ибо как только Фортуна наш мир повернет мимолетный,
Все, что сегодня твое, — вмиг будет завтра чужим.
День лишь единый тебя из Креза сделает Иром;[146]
Был ты безмерно богат, ныне от голода мрешь.
Вообрази по безмерным желаньям безмерную прибыль,
110 Вообрази, что она твердо растет и растет;
Что, когда смерть подойдет, вещей последняя мета,
Уж не пойдет ли добро за погребенным вослед?
Пользу какую тогда принесет вещей изобилье?
В Тартар нагим ты сойдешь и не вернешься назад.
Все, что ты в поте добыл, пожрет тебе чуждый наследник,
Кто, провожая, едва труп твой прикрыл лоскутом.
Уж не считаешь ли ты, что судьбу ты обманешь, к моленьям
Неумолимую, день смерти, последний из всех?
Мни, что обманешь, надейся, кого-нибудь если отыщешь,
120 Кто от сокровищ своих вечную жизнь получил,
И если в чем-то, хоть в чем-то и Крассу и Крезу богатство[147]
Помощь дало, и ни тот прахом не стал, ни другой,
Если жестокая смерть не взяла Соломона — счастливца,
И если не унесла Лаомедонта она.[148]
26. К ЛЕСБИЮ, ТЕМА О ДЕНЬГАХ[149]
Коль достигнуть чего желаешь, Лесбий,
Нет нужды находить тебе патронов,[150]
Если твой кошелек раздут от денег.
Нет патрона, чтоб был он денег лучше.
Если ж нет у тебя такой опоры,
То напрасно, поверь мне, друг мой Лесбий,
Цицерон защищал тебя бы самый.
Ничего убедить быстрей не может,
Ничего кошелька быстрей благого.
10 С ним, кем хочешь ты быть, тем будешь тотчас:
Знатен, красноречив, красив ты будешь,
Будешь непобедим, любим и мудр ты.
С кошельком консул ты и император;
Хочешь, сделает он тебя и богом,
Равным Зевсу. Когда ж кошель набитый
Тяжелить перестанут деньги, — снова
Тем же станешь, кем был ты прежде, Лесбий.
Так любезен своим друзьям ты будешь,
Как, считаю я, к ним приходит первый
20 Воздержания день: ведь им приятна
Лишь бутыль до краев, да кухни запах.
Так, лишь только иметь не станешь, Лесбий,
Ты шкатулки, — и вот не мил ты: денег
Не даешь, и тебя не любят больше.
27. ДВЕ СЕРЕБРЯНЫЕ СОЛОНКИ, ПОСЛАННЫЕ В ДАР НЕКОЕМУ АББАТУ МОНАХИНЯМИ МОНАСТЫРЯ, ВСЮДУ ИЗВЕСТНОГО КАК «ДОЛИНА ДЕВ»[151]
Здесь мы солонки от «Дев из долин»; мы две без порока:
Чистое этого все лишь и достойно стола.
28. НАДПИСЬ НА ДРУГОЙ СОЛОНКЕ[152]
Девственность — блеск серебра, а соль — это самая мудрость. 
