Дезидерий Роттердамский – Эразм Роттердамский Стихотворения. Иоанн Секунд Поцелуи (страница 32)
Милым ты радостям рад плоти бесстыдной своей?
И пока рок, — говоришь, — позволяет счастливый и возраст,
Будем на всяческий лад тешить желанья свои.
Пусть ликование будет, пиры, хороводы, услады,
10 Плески, объятья, любовь и поцелуев восторг,
И наслажденья Венеры, и нежного огнь Купидона,
Пусть и забавы придут с шутками к нам без числа.
Пусть не отсутствует флейта, кифары пусть будут и лиры,
Боль и забота — вдали, горести все — далеко.
Вышним богам предоставьте о прочем о всем попеченье,
И треволнение пусть праздных тревожит богов.
Пусть проведем мы прекрасно досуги юности нежной,
Пусть же зловредность забот канет в кипении волн.
Возраст используем свой, чтоб не втуне оставил остылых,
20 Юность, ликуя, пока нежно цветет на щеках.
Молви, несчастный, зачем на тростник опираешься хрупкий.
Сломлен, — погибель тебе, срезан, — и ты упадешь?!
Не на беглянку ли юность надеешься ты, и без толку,
В мире огромном кого нет ничего неверней?
Нота быстрее она, окрыленнее быстрого Эвра,[134]
И быстротечней самих Гебра стремительных вод.[135]
Даже быстрее стрелы, со звенящего лука слетевшей;
Но опадает она раньше цветка по весне,
Призрачней облачка также, обманчивей тени прозрачной,
Снега, что в солнца лучах стает и станет водой.
Птицы быстрее она рассекает неба средину,
Юность цветет, как цветок, гибнет, как легкий зефир.
Гибнет она, иль как дым растворяется в воздухе тонком,
И постоянства у ней, нами возлюбленной, нет.
Если пустое твержу, поучись у искусной природы:
Вот наставляет она, — смена времен коротка.
Ты посмотри, как повсюду пурпурным цветов одеяньем
Блещет земля, как в поля нежно приходит весна.
Дерево буйно растет, в свою облаченное зелень,
40 И, возродившись, трава вьется в зеленых кудрях.
Красною кровью рожденья фиалок окрасились грядки;
Нежные розы вокруг острый окутали шип.
Травы, поросшие густо, сверкают цветов многоцветьем,
Новой красой, наконец, всё заблистало кругом.
Но подожди: вот проходит весны благовонное время,
Грозная стужа спешит вместе с ненастьем своим.
Не зеленеют луга и безлистное дерево скорбно;
Кудри роняет листвы лес утомленный с ветвей.
Пурпуром красных цветов уж не красятся грядки фиалок;
50 Розовых нет лепестков — шип заостренный торчит.
И, безобразны, поля на себя без травы непохожи,
Гибнет негаданно вкруг всюду и цвет, и краса.
Так вот и возраста цвет, так неверно прелестная юность
Быстро проходит, увы, невозвратимой стопой.
Рушится жизни пора, что страданий исполнена всяких,
Сгорблена, старость вослед шагом дрожащим бредет, —
Вся из тяжелых забот и болезней, печали несущих,
С плачем и сотнею бед, нагроможденных кругом.
Неумолимо виски осыплет она сединами,
60 Сморщит, лохматая, всю вислую кожу тебе.
Тело уж мертвое сразу тогда же покинет услада
И одаренности всей сила исчезнет и пыл.
Гибнет краса; погибают телесные силы живые,
Роза нисходит, увы, с некогда розовых щек.
Лоб многолетние вдруг бороздят кочковатый морщины
И уж в глазницах пустых темные гаснут глаза.
Не подбородок, а ум твой размяк; ты уже обезьяна,
Сам ты неведом себе и непохож на себя.
Ныне иди, полагайся, несчастный, на юные годы,
70 Всем упованьям твоим долгую радость вещай, 
