Как не обуза души, хоть и красива она?
Также прибавь, что все это, суетной судьбы порожденье,
Вводит владельцев в обман и ненадежно для них.
Ты, человек, эти блага берешь, что вредят многолико,
Но в треволненьях отнюдь благ не найдешь никаких;
Нет в них и бога; но прихоть — для каждого бог настоящий,
Клонится каждый ко злу от заблуждений своих.
Ну, так очнись, наконец, я молю, и, свет восприявши,
С глаз эту ночь отряхни, я умоляю, твоих.
Ввысь свой взор обрати; там отчизну свою и отца ты
Узри, туда и неси мысли твои и мольбы.
Крови твоей благородный исток ты там же постигни;
Первые там семена духа познай своего.
Ты ведь не абориген, хоть и житель земли бестолковой:
Ты ведь потомок небес и порождение их.
Сам творец, от чьего происходишь ты ясного лика,_
Что еще больше? — тебя назвал подобьем своим.
Значит, глупец — человек, что к земному ты так прилепился,
Бога забыв своего, сам о себе позабыв?
Земнорожденным — земное, а тленное тленным оставь-ка,
Ты не умрешь, так ищи непреходящих богатств.
Легкий, к звездам вознесись, огляди свое поприще сверху,
Стыдно должно быть тебе шеей ярмо выносить.
Там — что достойно любви, там — что должен желать ты по праву.
Там находится все, в чем все моленья твои;
Верные радости там, что не ведают горестной скорби,
Там же и мирный покой, с горем не слит никаким,
Мир безмятежный, далеко войны и смятенье, и грохот,
70 И изливается там, не иссякая, добро.
Зависти честь не страшится, там скипетры и диадемы
Блещут огнями сильней средь звездоносных небес.
Там, наконец, и конец и начало всех благостных качеств,
Там же и бог, чтоб ты мог зреть его и постигать.
Если же дел столь великих тебя не трогает слава,
Душу твою не берет значимость стольких наград,
Пусть же хотя бы подвигнут мучения мстящей геенны, —
Если любовь не ведет, страх пусть потащит тебя.
Если вверху не дано зреть Олимпа колосс поднебесный,
80 Вниз ты хотя бы взгляни, в Стикса подземный предел..
Ты посмотри, еще длятся ужасные муки преступных
Душ, кого ест без конца вечный Эреба огонь.
Ты посмотри и на тех, кто рыдает за миг наслажденья,
Коих порочная жизнь мертвою жизнью была.
Жизнь остается, чтоб зол не исчезло само ощущенье,
Смерти ж лишенная смерть вечные веки гнетет.
Видишь, как катится быстро в скольженье стремительном время,
Как неожиданно смерть быстрой приходит стопой!
Жесткое слишком условье и жалкое, чтобы другого
90 Смерть другая тебе к смерти дорогой была.
Наша, однако, как вижу, глухим проповедует муза;
Легкий крушит ветерок остереженья мои.
Что за причина, что уши у глупых заткнуты смертных?
Знаю: причина того здесь перед взором моим.
Люди внушают себе, что введут они смерть в заблужденье,
И уповают, что жить будут несчетные дни.
Этот юнец безрассудный — в надежде на возраст здоровый,
Тот в накопленьях своих видит опору себе.
Багрянородных царей подводит могущество власти,
100 Значит. тем более всех надобно мне остеречь.
24. ЭЛЕГИЯ ВТОРАЯ НА ЮНОШУ, ГИБНУЩЕГО ОТ РОСКОШИ, А ТАКЖЕ НАПОМИНАНИЕ О СМЕРТИ[133]
Глупый, что с юных годов ты себе измышляешь надежду,
Рад, что еще далеки старцев дрожащие дни;
Жизни тебе предстоящей считая безмерные годы,
Жизнь до седой головы ты обещаешь себе.
А между тем предаваться излишествам хочешь желанным, 
