Но дочери, которая
Родит, оставшись девою.
Кого родит блаженная?
Дитя отца всевышнего,
Кто над землей и небом власть
С отцом имеет общую;
Един — кто человек и бог,
80 Он, смерть поправший смертию,
Умерших к жизни вновь вернул,
Открывши путь им на небо.
О трижды и четырежды
Блаженная, — ведь можешь ты, —
Так помоги мольбам людей,
Тебя же почитающих, —
Ведь за тобой, заступница,
Лишь пожелай, последуем,
Того ж и дочь захочет пусть;
90 И мальчик, коль она его
Попросит, пусть уступит ей.
Так любит сын родителя,
И не отвергнет сына тот,
Сам также сына любящий.
Аминь.
23. ЭЛЕГИЯ ПЕРВАЯ ПРОТИВ ЗАБЛУЖДЕНИИ ВЫРОДИВШИХСЯ ЛЮДЕЙ, ЛЮБЯЩИХ ВМЕСТО ВЫСШЕГО НЕБЕСНОГО БЛАГА КАЖУЩИЙСЯ БЛЕСК РАЗЛИЧНЫХ ЛОЖНЫХ БЛАГ[132]
О как сердцами людей заблуждение ночи незрячей
Властвует, как это зло держит рожденных землей,
Хоть и назначены им настоящие блага на небе,
В страхе пекутся они только о благах пустых;
Высшего блага не знают, откуда единственно в мире
Все, что прекрасного в нем, все, что в нем доброго есть.
Вот он, однако, богатства копает во мраке Стигийском,
Выкопав, ненасытим, это добро бережет.
Весь он соблазнами нежными занят, любви предается,
10 Любит губящие он радости плоти одни.
Спесью надувшийся весь, домогается власти надменной
И, высочайший, занять высшую жаждет ступень;
Пусть он и рад, что он тот, кто постиг созвездий движенье,
И досконально познал новые связи вещей.
Этот — одним, тот — другим, — одержим своей прихотью каждый;
Каждый выходит в моря, ветром гонимый своим.
Род человечий, куда ты влеком, и усилием тщетным
Что выбираешь дары, кои погубят тебя?
Связи какие, скажи, у тебя с бестолковой землею,
Если отчизна твоя — небо, а бог — твой отец?
Ищешь в изгнании ты, что под отчим находится небом:
Нет, не найти здесь богатств, что так любезны тебе.
Что ж по скалистым вершинам гоняться за рыбами, или
По беспредельным морям зайца ловить бегуна?
Ищешь в бесплодных кустах ивняка ты яблок златистых;
На ежевичных кустах ищут культурную гроздь.
Разве не тщетны старанья — найти какую-то радость
Здесь, где одна лишь печаль, здесь, где рыданье одно?
Что же ты любишь изнеженный плач, эту роскошь темницы?
30 Есть лишь единственно плач (ты мне поверь) на земле.
Все эти блага, к которым гоним ты недужною страстью,
Ах (если веришь ты мне) — вовсе не блага они.
Те ж, что тебя окружают, неведенье истины может,
Хоть и не блага они, выдать за видимость благ.
Больше того, это все — лишь тень настоящего блага,
Эта обманная тень околдовала твой взор.
Радости, — разве не видишь? — от горечи мук извратились,
Смех превращается в плач, и этот плач нестерпим.
Слит со страданьем покой, непорочной не сыщешь услады,
И продолжительной нет, нет и лишенной тревог.
Что есть богатство, почет, что пурпур и что диадема, 
