Дезидерий Роттердамский – Эразм Роттердамский Стихотворения. Иоанн Секунд Поцелуи (страница 25)
Он понимает с тревогой, сколь мощные дива когда-то
Бога свидетельством были, сокрытого в немощной плоти.
Сам, не вдали находясь, он увидел своими глазами,
Как человек на кресте испускал последние вздохи
И как природа внезапно, о древних забывши законах,
В ужасе вся содрогнувшись, безвинную смерть осудила.
И уже вновь, схоронив в глубине существа свою ярость,
Хладный, он задрожал, и стон из груди его вышел;
Длилось недолго медленье, безмолвье он скоро нарушил
110 И обратился к своей он когорте со скорбною речью:
«Часто же эти злодейства наш ум приводили в смятенье,
Храбрые спутники, ибо поистине тот вероломный,
Тайно в обличье чужом подползая, нежданные дива
Миру являл непреклонный и делал великие знаки.
Даже и сам я сюда подошел, чтобы разным искусством
Мужа сего испытать и рассеять сомнение в мыслях.
Он же сокрылся в себе и смятенная мука, утратив
Доблесть, меня обманула, ведь, — чадо родителей смертных, —
Он голодал, холодал и сосал материнское млеко,
120 Плакал в младенчестве, рос, а теперь сверх того испытал он
Самую смерть, и в кончине великая жизнь завершилась.
Но уже поздно теперь, теперь мы постигли искусства
Тайные, горе, теперь, побежденные, хитрость и муки
Поняли поздно, и зрим у креста оружие в блеске.
Ранит оно и у нас на душе оттого тяжелее:
В трезвом уме сами мы для врага эти копья сковали
Нам же на гибель: увы, побеждают нас нашим оружьем».
Близко меж тем подойдя, победитель во свете великом
Тут приближается прямо среди говорящего речи.
130 Здесь он стоит потрясенный и после, помедлив немного,
В створы ударил дверей, сокрушил засовы из меди
И повелением божьим тяжелую свергнул громаду.
В глубь он нисходит затем беспощадного Дита,[122] в деснице
Прямо простертой неся лучезарно горящие скиптры;
Молнией он озаряет пристанища бледные эти.
Души усопших тогда изумились в жилищах отверстых
Вдруг наступившему дню, и дивятся сиянию Феба,
Свету, сошедшему в пропасть на розовоцветной квадриге.
Видя такое, что ты в это время, Плутон, ощущаешь?
140 Что ты за скрежет издашь, когда Тартар в обилии света,
Если чудесное ты пред своими видишь глазами,
Зришь в смятении Орк от такого сверкания молний?
Бездна там есть, и она под последними сводами ада;
Там непомерный хаос, что без света мерцает огнями
Мрачными, Этне подобно, где вечные терпят мученья
Души виновных в огне, за свои платя преступленья:
Дважды настолько она устремляется в пропасть наклонно,
Сколько оттуда до неба высоко несущего звезды.
Прежде низверглась сюда, сомкнувшись когортою тесной,
150 В страхе толпа Люцифера, не вынеся вовсе такого
Среди дрожащих огней трепетания дивного молний:
Мало того, погрузились они еще в серные печи.
Он же, шествуя кротко по этим пустынным пределам,
Входит, высокий, в места и Аверна безмерного, в коих
Все в запустенье, проходит средь теней, недвижно застывших.
Он, победитель, легко Флегетонт с водою горящей,
Страшный, раздувшийся там и струящийся серным потоком,
Пересекает и, быстрый, у края становится бездны.
Но зловещие сестры,[123] внезапным застигнуты светом,
160 Вниз головою, кружась, в глубочайшую сами стремятся
Бездну и прячутся там в глубине бездонной провала.
Те же, плененных кого[124] многолетние цепи и муки
Уж истомили, как только узнали при свете великом,
Что в их пределы под землю спустился Бог величайший,
Тщетно надежду прияли на жизнь и, умерив стенанья, 
