Ныне вместе земля, как и небесный хор,
Гимны громко поет, вся в ликовании,
Славит радостный день, миру несущий днесь
Праздник папы Григория.
Высочайший, и ты, — пастырь с небес, — пребудь
Средь поющих, благой, как то велит обряд.
Пусть язык наш тебе всюду поет хвалы,
В нас благой пусть ликует ум.
Ты, впервые забыв про благородный род,[81]
10 Стимул века, богатств кто суету презрел,
Ты, щедрейший для всех, сбросив шафран одежд,
Отлетаешь нагим к Христу.
И когда средь тревог[82] жаждет главой тебя
Видеть Рим, не хотя чести такой, бежишь
К бездорожью пещер, но не скрываешься,
Выдан ясным сиянием.[83]
Значит, низший, грядешь ты к наивысшему,[84]
Не возносит почет, ни диадемы все,[85]
Но лишь к пастве любовь неутолимая,
Пастырь, движет одна тобой.
У того на лугах веры достаточно
Под главенством твоим жизни целебных благ,
Наставляешь кого, таинство сея слов,
Жизнью учишь еще своей.
Высший пастырь, блюди паству свою, тому,
Кто, оскаливши пасть, ищет, кого б схватить,
По овчарням твоим рыща, разбойнику
Не давай никому вредить.
И да будет Отцу должной хвала, и пусть
Духу будет Отца лишь одному хвала,
Нераздельное в ком Бога единство все
Есть под именем тройственным.
18. ЭПИГРАММА О ЧЕТЫРЕХ ПОСЛЕДНИХ ВЕЩАХ[86]
Смерти горестный день, гнев судьи, наводящего ужас,
И Флегетонта — реки шумно текущий огонь,
Иерусалим, наконец, не знающий скорби о небе;
Радостям не суждены там ни конец, ни предел:
Если об этом всегда будешь помнить с волнением в сердце,
Стыд охватить никакой душу не сможет твою.
Все, что тяжелого ты, нестерпимого прежде увидел,
Скажешь: вот было легко, сладостным это сочтешь.
Но и стремительней дыма бегущие этого мира
Радости все ты сочтешь за величайшую скорбь.
19. ПЭАН БОЖЕСТВЕННОЙ МАРИИ, А ТАКЖЕ О ВОПЛОЩЕНИИ СЛОВА[87]
Так приди сюда скорым шагом, муза,
Золотым звучать кто искусна плектром;
Геликона край[88] ты оставь любезный
С влагой Кастальской.
Плющ, что вьется, ты отложи, — из лилий
Белых свей венок ароматом дивный:
Зелени простой избегая, ищет
Лилии дева.
Ты Софокла слог заслужила мощный,
10 Полногласна песнь, что поешь, — и все же
Не отвергни ты этой скромной музы,
Дивная, нашей.
На Олимпе ты восседаешь вышнем,
И тебя, святым кто блаженна сыном,
Славит весь собор благозвучной песней
Жителей неба.
Госпожу, тебя славят все пророки,
Сход апостолов восхваляет царский
И священства хор, и без счета сонмы,
20 Славные родом.
Лишь тебя одну, о богиня, девы 
