Дейна Роув – Дописанная книга (страница 5)

Запись от 13 ноября 1979 года:

«Я нашла выход. Через подвал. Там есть старая дверь, заваленная хламом. Я расчистила её сегодня ночью. Она ведёт в старый туннель – кажется, ещё с войны, бомбоубежище. Туннель выходит в лес, за парком. Завтра ночью я уйду. Если успею».

Запись от 14 ноября 1979 года:

«Он знает. Он всё знает. Я вернулась в свою комнату после того, как нашла туннель, а он уже сидел в кресле. Ждал. Смотрел на меня своими пустыми глазами и улыбался. Сказал: „Ты думала, я не замечу? Я замечаю всё, Кэтрин. Особенно когда мои игрушки пытаются сбежать“. Я спросила, что он сделает с Луизой. Он рассмеялся. Сказал: „С Луизой? Ничего. Если ты будешь послушной. Если допишешь книгу. Если оставишь все эти глупости“. Я согласилась. Что мне оставалось?»

Последняя запись была сделана за день до смерти Кэтрин Браун. Почерк был почти нечитаемым – буквы наскакивали друг на друга, строчки сползали вниз, словно Кэтрин писала на бегу, оглядываясь через плечо, боясь, что её застанут.

Запись от 16 ноября 1979 года:

«Он знает. Он знает, что я не дописала. Что я спрятала правду в дневнике. Он улыбается своей ледяной улыбкой и говорит, что я скоро всё пойму. Что мой талант пригодится ему. Что Луиза… нет, не смей думать о Луизе. Я спрятала дневник. Я спрятала ключ. Я оставила подсказки. Если ты читаешь это, Луиза, или кто-то, кто ищет правду, – знай: он не человек. Он что-то другое. Что-то древнее, что питается чужими талантами, чужими жизнями. Я видела его коллекцию. Там, в зеркалах. Он хранит их там – всех, кого забрал. И единственный способ победить его – найти главное зеркало. То, которое не отражает, а забирает. Оно где-то в отеле. В комнате без номера. Там, где всё началось. 217. Запомни это число. 217. И ещё – птица. Рисунок на полях. Это ключ. Найди птицу – найдёшь правду».

На этом запись обрывалась. Дальше шли чистые страницы – много, очень много чистых страниц, которые Кэтрин уже не суждено было заполнить.

Ник сидел неподвижно, глядя на последние строки. Руки его дрожали – мелко, неконтролируемо, как тогда, в ночь смерти друзей. Перед глазами стояли строчки дневника, сплетаясь в жуткую картину: зеркала, запертые души, ледяная улыбка Константина, отчаяние женщины, пытавшейся спасти дочь.

Он перевернул несколько страниц назад и вдруг заметил то, чего не видел раньше. Между страницами 112 и 113 был вложен тонкий листок папиросной бумаги, почти прозрачный, настолько старый, что края его рассыпались при малейшем прикосновении. На нём карандашом, очень слабо, почти невидимо, были нарисованы какие-то схемы.

Ник осторожно развернул листок. Это был план здания. «Амбер Отель». Три этажа, подвал, чердак. Комнаты, коридоры, лестницы, служебные помещения. И крестик, поставленный карандашом, в одном месте – на третьем этаже, в конце длинного коридора, в комнате, которая на плане не имела номера. Рядом с крестиком тем же почерком было приписано: «Здесь. Там, где нет зеркал. Там, где он прячет самое дорогое. Там Луиза, если она ещё жива».

Ник всмотрелся в план. Комната без номера располагалась как раз над тем местом, где, судя по дневнику, находился главный зал с зеркалами. И если верить схеме, туда можно было попасть только через потайную лестницу – на плане она была обозначена пунктиром.

– Боже, – прошептал Ник.

Он перебирал страницы дальше, надеясь найти ещё что-то. И нашёл. На одной из последних страниц, там, где Кэтрин уже не писала, была вклеена маленькая фотография. Чёрно-белая, любительская, явно сделанная старым «Полароидом». На ней были двое: молодая Кэтрин, счастливая, улыбающаяся, и маленькая Луиза лет пяти, сидящая у неё на коленях. Они сидели на скамейке в каком-то парке, за их спинами виднелись деревья и кусочек неба. Обычная семейная фотография, каких тысячи.

Но на обороте кто-то написал: «Единственное, что он не сможет у меня отнять. К.Б. 1975».

Ник долго смотрел на фотографию. Потом аккуратно вложил её обратно в дневник и продолжил листать.

На самой последней странице, почти на внутренней стороне обложки, он обнаружил ещё один рисунок. Тот же ворон с веткой в клюве, что и на обложке. Но теперь Ник рассмотрел его внимательнее. Ветка была не простой – на ней висела янтарная капля. И если присмотреться, в этой капле можно было разглядеть очертания цифр. 217.

– Птица, – прошептал Ник. – Она говорила о птице.

Он вспомнил слова из последней записи: «Найди птицу – найдёшь правду». Что это значило? Где искать эту птицу? В отеле? В банковской ячейке? В другом месте?

Дверь тихо скрипнула. Маргарет вошла с чашкой горячего чая в руках – старый фарфор, расписанный розами, с золотым ободком. Поставила перед Ником, села напротив.

– Нашли что-то важное?

– Да, – Ник поднял на неё глаза. В них была решимость, которой не было ещё час назад. – Мне нужно в Цюрих. В банк. И в отель.

– Отель снесли, – тихо сказала Маргарет. – В девяносто пятом. Я ездила туда, когда узнала. Хотела найти хоть что-то. Но там теперь жилой квартал. Дома, магазины, детская площадка. Ничего не осталось.

– Значит, начну с банка.

Маргарет кивнула, но в её глазах было беспокойство.

– Это опасно, мистер Хитклиф. Константин… если он жив, если он всё ещё там, если он узнает, что вы ищете… Он не простит вам этого вторжения. Итан говорил мне о нём. Говорил, что у него везде глаза. Что он чувствует, когда кто-то приближается к его коллекции.

– Он забрал у меня пятнадцать лет жизни, – сказал Ник. – Забрал моих друзей. Забрал Луизу. Мне нечего терять.

Маргарет смотрела на него долго, изучающе. Потом достала из кармана своей вязаной кофты сложенную в несколько раз купюру – пятьдесят фунтов, старые, ещё с портретом королевы в молодости.

– Это всё, что я могу дать. На дорогу. Остальное вы должны найти сами.

Ник взял деньги. Они были тёплыми от её рук.

– Спасибо, Маргарет. Я верну.

– Не за что, – она покачала головой. – Просто привезите её домой. Если она ещё жива. Если она ещё там.

Ник спрятал дневник во внутренний карман куртки, туда же положил ключ от банковской ячейки, завернутый в платок. Поднялся.

– Я пойду.

– Подождите, – Маргарет остановила его жестом. – Есть ещё кое-что. Я не знаю, поможет ли это, но… Кэтрин оставила мне не только ключ. Она оставила кассету.

– Кассету?

– Видеокассету. Старую, VHS. Я так и не посмотрела её. Не решилась. Она лежит у меня уже пятнадцать лет. Может быть, там есть что-то важное.

Она снова полезла в ящик и достала запылившуюся видеокассету в потёртом футляре. На футляре было написано всего одно слово: «Луизе».

– Возьмите, – Маргарет протянула кассету Нику. – У меня нет видеомагнитофона. Старый сломался, новый я не покупала. Может быть, вы найдёте, где посмотреть.

Ник взял кассету. Она была лёгкой, почти невесомой, но в руках ощущалась как что-то очень тяжёлое. Последнее послание мёртвой матери к пропавшей дочери.

– Я найду, – сказал он.

Они вышли из маленькой комнаты и двинулись обратно через лабиринт стеллажей. У выхода Маргарет остановилась, положила руку на плечо Ника.

– Будьте осторожны, мистер Хитклиф. Константин не тот, за кого себя выдаёт. Он старше, чем кажется. Гораздо старше. Итан говорил, что видел документы, которые это подтверждают. Даты рождения, которых не могло быть. Фотографии, на которых он не меняется десятилетиями. Будьте осторожны.

– Я буду.

Она открыла дверь. С улицы ворвался шум дождя и городского движения. Ник шагнул за порог, и дверь за ним закрылась, отрезая путь назад.

Он стоял под моросящим дождём, сжимая в кармане дневник, ключ и видеокассету, и смотрел на серое лондонское небо. Мысли путались, но одна пробивалась сквозь все остальные: Луиза жива. Она должна быть жива. Иначе зачем всё это? Зачем дневник? Зачем ключ? Зачем кассета с её именем?

Где-то рядом зажужжал красный телефонный автомат – старый, ещё с круглым диском, чудом уцелевший в этом новом мире пластика и стекла. Ник подошёл к нему, поднял трубку. В трубке были гудки. Он опустил монетку в щель, набрал номер – старый, ещё с тех времён, номер Маркуса, редактора Луизы.

– Алло? – раздалось в трубке после третьего гудка. Голос был старым, уставшим, но узнаваемым.

– Маркус, это Ник Хитклиф.

Пауза. Долгая, очень долгая.

– Ник? – Голос Маркуса дрогнул. – Господи, Ник… Тебя выпустили?

– Выпустили. Мне нужна помощь. Нужен видеомагнитофон. И нужно поговорить.

– Где ты?

– Черинг-Кросс. Возле букинистического магазина.

– Стой там. Я приеду. Через час. Никуда не уходи.

Гудки оборвались. Ник повесил трубку и прислонился спиной к холодному стеклу телефонной будки. Дождь хлестал по стеклу, стекал мутными ручьями, размывая очертания города.

Он достал из кармана дневник, раскрыл на последней странице, посмотрел на рисунок ворона с янтарной каплей в клюве. Птица смотрела на него чёрным глазом, и в этом взгляде было что-то древнее, что-то, что не принадлежало этому миру.

– Я найду тебя, Луиза, – прошептал Ник. – Где бы ты ни была. Я найду.

Глава 3

Амбер отель

Станция метро «Кентиш-Таун» встретила Ника привычным запахом сырости, металла и чего-то неуловимо сладковатого – то ли дешёвых духов, то ли жвачки, прилипшей к полу, то ли просто той особенной атмосферы лондонской подземки, которая не менялась десятилетиями. Он стоял на краю платформы, сжимая в руке потрёпанный экземпляр дневника Кэтрин Браун, и смотрел в чёрную пасть туннеля, откуда должен был появиться поезд. Пальцы машинально поглаживали потёртую обложку, на которой всё ещё можно было разглядеть выцветший рисунок – ворона с янтарной каплей в клюве.