Дейна Роув – Дописанная книга (страница 12)
Вышел в коридор, закрыл дверь, провернул ключ в замке.
И замер.
На полу, у самого порога, лежал конверт. Белый, плотный, дорогой, без марок и обратного адреса, с аккуратным, почти каллиграфическим почерком, выведенным чёрными чернилами. На конверте было написано всего одно слово: «НИКУ».
Он не слышал, как его подложили. Не слышал шагов, не слышал, как скрипнула половица, не слышал, как хлопнула дверь подъезда. Конверт просто лежал там, на выцветшем, потёртом коврике, который он стелил ещё в первый день, будто его туда положили, когда он был в комнате. Будто тот, кто его оставил, знал, когда он выйдет. Будто он ждал.
Ник огляделся. Коридор был пуст. Соседняя дверь, обитая старым, выцветшим дерматином, была закрыта, из-за неё не доносилось ни звука. Внизу, на лестничной клетке, было тихо. Только тусклая лампочка под потолком, прикрытая ржавым абажуром, мерцала, отбрасывая длинные, дрожащие тени на стены, и в этих тенях, казалось, пряталось что-то, что наблюдало за ним, ждало, когда он поднимет конверт.
Он нагнулся, поднял его. Бумага была плотной, гладкой, с едва заметным тиснением – какой-то геометрический узор, может быть, вензеля, может быть, просто орнамент. Конверт был заклеен, и Ник провёл пальцем по краю, чувствуя, как сердце начинает биться чаще, как кровь приливает к вискам, как в голове нарастает тот самый звон, который он слышал в отеле, перед тем как увидел чёрный провал.
Он разорвал конверт. Внутри был сложенный втрое лист той же плотной, дорогой бумаги. Тот же почерк – аккуратный, выверенный, без единой помарки, без единого исправления. Буквы выведены с такой тщательностью, словно тот, кто их писал, знал, что каждое слово будет прочитано, перечитано, выучено наизусть. Ник развернул лист и начал читать.
Ник перечитал записку трижды. Каждое слово врезалось в память, каждое предложение было предупреждением и одновременно – приманкой, вызовом, подтверждением того, что он на правильном пути. Кто-то хотел, чтобы он остановился. Кто-то боялся, что он продолжит. Значит, он был близко. Ближе, чем думал.
Глава 6
Ложный след
Следующие три дня Ник провёл в архивах. Местная библиотека на Хайгейт-роуд, куда он пришёл по совету Маргарет, оказалась маленьким, тесным помещением с низким потолком и запахом старых книг, который, казалось, въелся в стены ещё в прошлом веке. Здесь было тихо – только шуршание страниц, только редкие шаги библиотекаря, только мерное тиканье настенных часов с маятником, отсчитывающих минуты, часы, дни, которые Ник проводил в поисках хоть какой-то зацепки. Окна выходили на оживлённую улицу, но звуки города сюда почти не проникали – только приглушённый гул автобусов и редкие сигналы машин, которые казались доносящимися из другого мира.
Он перебирал подшивки старых газет за 1990–1995 годы, листал микрофильмы, делал выписки в блокнот, который купил в канцелярском магазине на углу. Пальцы пахли типографской краской и пылью, глаза слезились от напряжения, но он не останавливался. Каждый день он приходил к открытию – ровно в девять утра, когда библиотекарша, миссис Поттер, отпирала тяжёлую дубовую дверь с медной ручкой, – и уходил, когда библиотека закрывалась, в шесть вечера, и возвращался в свою съёмную комнату, где его ждала тишина и та самая записка, которую он перечитывал каждый вечер перед сном: «Оставь прошлое».
Он не оставлял.
Каждое утро он садился за один и тот же стол у окна, раскладывал перед собой стопки газет и начинал листать. Сначала шли 1990 год – тот самый, когда Луиза исчезла. Он просматривал криминальную хронику, заметки о происшествиях, объявления о розыске. Ничего. Словно её никогда и не существовало. Словно кто-то вычеркнул её из всех официальных записей, из всех газетных полос, из самой памяти города. Потом 1991, 1992, 1993. Всё та же пустота. Только в 1995 году, в заметке о закрытии «Амбер Отеля», он нашёл короткое упоминание: «Среди долгосрочных постояльцев, покинувших отель в последние дни, числилась писательница Луиза Браун, проживавшая здесь с 1990 года». Проживавшая. Не исчезнувшая. Не пропавшая. Проживавшая. Словно она не была пленницей, словно она сама выбрала остаться.
На третий день библиотекарь – женщина лет пятидесяти с добрым, усталым лицом и очками на цепочке, которая всегда свисала с шеи и позвякивала, когда она двигалась, – подошла к нему с папкой в руках. На папке было написано от руки, выцветшими чернилами: «Амбер Отель. Документы. Не для общего доступа». Миссис Поттер оглянулась по сторонам, проверяя, нет ли в читальном зале кого-то ещё, и положила папку на стол перед Ником.
– Вы ищете что-то конкретное? – спросила она тихо, и в её голосе слышалось искреннее желание помочь. – Я вижу, вы уже третий день здесь. Все эти газеты, микрофильмы… Может, подсказать что-то? У нас есть отдел краеведения, там хранятся материалы, которые не выдают просто так.
– Я ищу информацию об «Амбер Отеле», – сказал Ник, не поднимая головы от микрофильма, на котором была застывшая фотография отеля 1987 года. – И о семье Браун. Кэтрин Браун и её дочери Луизе.
Миссис Поттер помолчала. Её лицо, и без того бледное, стало ещё бледнее. Она снова оглянулась на пустой зал, наклонилась ближе.
– Это старые документы, – сказала она ещё тише, почти шёпотом. – Их не дают просто так. Но я вижу, что вам это нужно. Только будьте осторожны. Некоторые вещи лучше не ворошить. Особенно то, что связано с этим отелем. У нас в городе о нём не любят говорить.
– Почему? – спросил Ник, поднимая голову.
– Потому что те, кто говорил, – она запнулась, подбирая слова, – с ними случались странные вещи. Исчезали. Менялись. Забывали, о чём хотели рассказать. Это место… оно не любит, когда о нём вспоминают.
Она ушла, оставив Ника одного с папкой. Её шаги затихли в глубине библиотеки, и снова воцарилась тишина – только часы тикали, только страницы шуршали, только где-то далеко, за толстыми стенами, гудел город.
Ник открыл папку. Внутри были старые, пожелтевшие бумаги, фотографии, вырезки из газет, какие-то рукописные заметки, сделанные, судя по почерку, разными людьми, в разное время, разными чернилами – синими, чёрными, выцветшими до коричневого. Запах от них шёл тяжёлый, сладковатый – запах времени, которое не хочет отпускать свои тайны, запах чужих жизней, застывших между страниц, запах того, что должно было быть забыто, но не было.
Первое, что он увидел, была фотография. Чёрно-белая, любительская, с рваными краями, как будто её вырвали из альбома или вырезали ножницами, не слишком заботясь об аккуратности. На ней была женщина – молодая, лет двадцати пяти, с тёмными волосами, собранными в пучок на затылке, из которого выбивались непослушные пряди, с тонкими чертами лица, с большими, чуть удивлёнными глазами. Она стояла на фоне высоких кустов, подстриженных в форме шара, какие бывают только в старых, заброшенных садах, и улыбалась в камеру. Улыбка была открытой, живой, совсем не похожей на те, что Ник видел на других фотографиях Кэтрин – тех, что были сделаны после отеля. На обороте было написано карандашом, почти стёршимся, едва различимым: «Сад «Амбер Отеля», 1989. Кэтрин Браун».
Ник перевернул фотографию, всмотрелся в лицо женщины. Это была Кэтрин. Мать Луизы. Живая, молодая, ещё не сломленная тем, что ей предстояло пережить через несколько месяцев. Она не знала, что через год войдёт в комнату 217. Не знала, что станет частью коллекции. Не знала, что её дочь повторит её судьбу. Он положил фотографию рядом с собой и продолжил перебирать.
Дальше шли документы. Счета из «Амбер Отеля» за разные годы, какие-то квитанции, бланки заказов, меню ресторана, напечатанные на плотной, дорогой бумаге с золотым тиснением. В углу каждого бланка был логотип – янтарная капля, внутри которой угадывались цифры 217. Тот самый символ, который он видел в дневнике Кэтрин. Тот самый, который, казалось, преследовал его повсюду. Он встречался ему в документах, в записках, в старых фотографиях – везде, куда он смотрел, везде, где что-то было связано с отелем.
Потом он нашёл список постояльцев. Рукописный, на плотной бумаге в клетку, с аккуратными столбцами, выведенными разными почерками – видимо, разными администраторами в разные годы. Вверху страницы было написано: «Регистрационная книга. Амбер Отель. 1975–1995». Ник провёл пальцем по строчкам, выискивая знакомые имена.
Мэри Уилсон, 1975 год. Джеймс Картер, 1978-й. Элеонора Грей, 1979-й. Патриция О'Коннор, 1982-й. Роберт Стивенсон, 1984-й.
Имена из сборника Маргарет Эллиот. Те самые, которые он читал в тюрьме, в те бесконечные ночи, когда не мог уснуть, те самые, которые рассказывали о зеркалах-дверях, о пропавших душах, о комнате, из которой не возвращаются. Все они были здесь. Все они останавливались в «Амбер Отеле» в разные годы. И все они, судя по заметкам на полях, сделанным красными чернилами, исчезли или изменились после своего визита. Рядом с каждым именем стояла одна и та же пометка: «Особый случай». И ниже, другим почерком, более нервным, торопливым: «Комната 217».