Дэйки Като – Убийство в «Доме цветущей ивы» (страница 4)

Такэда не спешил. Он опустился на колени у входа и начал осмотр. Его пальцы скользили по полу, проверяя каждую щель между циновками, каждый изгиб ткани. Он проверил подушку – ничего. Заглянул под низкий столик – пусто. Обошёл тело на расстоянии вытянутой руки, не касаясь.

И тогда его взгляд упал на край циновки, почти у стены.

– Что это? – пробормотал он.

Он осторожно поднял предмет двумя пальцами. Маленький, блестящий, едва заметный в полумраке.

Риоко, стоявшая у двери, почувствовала, как сердце сжалось. Она уже видела это. Ночью. Но не тронула – боялась нарушить порядок, который, как она чувствовала, был важен.

– Заколка, – сказала она тихо.

Такэда повертел её между пальцами. Это была тонкая серебряная шпилька с крошечным жемчужинным наконечником – не украшение, а скорее утилитарный предмет.

– Она принадлежит Юки? – спросил он, не отрывая глаз от заколки.

– Я не думаю, – ответила Риоко. – Она слишком маленькая. Почти крохотная. Гейши таких не носят. Наши гребни – крупнее и тяжелее. Это – для девочки.

Такэда поднял на неё взгляд.

– Для ребёнка?

– Возможно.

– У Юки был ребёнок?

Риоко покачала головой.

– Не знаю.

– От убитого?

– Не знаю.

– От кого-то ещё?

– Я не знаю!

Она смотрела прямо, не избегая его взгляда. И в этом «не знаю» не было лжи – только искреннее недоумение.

Такэда медленно положил заколку в кожаный мешочек, висевший у пояса.

– Интересно, – заявил он. – Очень интересно.

Он поднялся и прошёлся по комнате ещё раз, теперь – с новым вниманием к углам, к нишам, к самым тёмным участкам пола.

– Если это заколка ребёнка… значит, в этой комнате ночью мог быть кто-то третий. Кто-то, кого никто не ожидал увидеть. Или кто-то, кого здесь прятали.

Такэда остановился.

– Значит, мы ищем не только беглянку. Мы ищем ребёнка.

Он вышел из комнаты, сжимая мешочек в кулаке. Риоко осталась у порога. Теперь у убийства появилось новое измерение и, возможно, новая жертва, о которой никто даже не подозревал.

Через минуту Риоко спустилась вниз.

– Покажи мне комнату Юки, – приказал Такэда.

Риоко провела его наверх. В комнате офицеры уже всё перевернули. Циновки сдвинуты, шкафы открыты, постель разобрана. На полу валялся сломанный оберег из храма Фусими.

Такэда поднял его, осмотрел.

– Она оставила это. Значит, убегала в спешке.

– Или ей не дали взять всё, – сказала Риоко.

Он посмотрел на неё.

– Ты думаешь, её заставили бежать?

– Я думаю, она увидела нечто, что испугало её сильнее смерти. И поняла: если её поймают – её не будут слушать. Её будут ломать.

Такэда фыркнул.

– В системе «Като аратамэ» разрешено всего три пытки. С перерывом не менее двадцати дней.

– Этого достаточно, чтобы сломать кого угодно, даже самурая. Тогда представьте, что будет с гейшей, – произнесла Риоко.

Досин не ответил.

– Я найду её, – пообещал он. – И если она невиновна – пусть это докажет. Но если она убила… – он не договорил. Не нужно было.

Он вышел из комнаты и спустился вниз. Там его ждал один из офицеров.

– Господин! В подвале найдена спрятанная сумка. В ней – деньги и драгоценности.

Такэда взял сумку, открыл. Внутри – несколько монет, гребень, украшения.

– Это вещи Юки, – упавшим голосом сообщила Риоко, заглянув через его плечо.

Он отдал приказ:

– Закройте дом. Никто не входит и не выходит без моего разрешения. И подготовьте первого подозреваемого к допросу.

– Кого? – спросил сослуживец.

– Старшую служанку, – подумав, решил Такэда. – Она последняя, кто видел Юки.

Досин повернулся к Риоко.

– А ты… не мешай. Но если вспомнишь что-то – приходи. Я буду в комнате для допросов.

– В комнате для допросов… – машинально повторила Риоко. – А где она?

– В подвале, – ответил он. – Там, где не слышны крики.

Такэда ушёл. Офицеры последовали за ним. Дом погрузился в новый вид тишины – не тревожной, а тяжёлой. Тишины ожидания боли.

Риоко осталась у лестницы. Она знала: сейчас начнётся то, чего боялась Юки. Если правда не найдена до первой пытки – её уже никто не услышит. Потому что в мире Такэды правда – это не то, что было, а то, что выговоришь под палкой.

Глава 5. Показания под плетью

Звук доносился словно из-под земли – глухой, прерывистый, полный животного ужаса. Риоко стояла в коридоре второго этажа, сжимая край рукава так, что ткань едва не трещала. Она слышала эти крики и раньше – в рассказах старших слуг, в шёпоте учениц, в редких откровениях женщин, вернувшихся из тюрем Усигоро. Но никогда – вживую. Никогда – в своём доме.

– Пощадите… пожалуйста… я ничего не знаю… – хрипел голос, ломаясь на каждом слове.

Потом – удар. Короткий, сухой. И снова крик.

Риоко не могла больше. Она спустилась по лестнице, прошла мимо застывших слуг, мимо дверей, за которыми прятались ученицы, и остановилась у входа в подвал. Тяжёлая дубовая дверь была приоткрыта. Из щели тянуло сыростью, потом и чем-то ещё – железным, густым, неуловимым. Запахом крови.

Она толкнула дверь.

Сцена, открывшаяся её глазам, заставила её пошатнуться. В центре подвала, на деревянном помосте, стояли два офицера, держа в руках верёвки. На полу, привязанная к кольцам в стене, лежала старшая служанка – госпожа Харуко, женщина лет пятидесяти, которая служила в «Доме цветущей ивы» дольше, чем Риоко была жива. Её кимоно было сорвано, тело обнажено до пояса. Спина и плечи – в кровавых полосах. Каждая – свежая, блестящая от влаги. Её голова безвольно свисала, волосы спутаны, щёки мокрые от слёз и пота.

Над ней, с плетью в руке, стоял Такэда. Не разъярённый, не злой. Просто делающий свою работу.

– Говори, – сказал он спокойно. – Кто был в комнате после полуночи?

– Я… я не знаю… – прохрипела Харуко.