Дэйки Като – Убийство в «Доме цветущей ивы» (страница 6)
– Ты думаешь, кто-то управляет моим следствием?
– Возможно. Возможно, убийца не просто скрылся. Он направляет вас туда, куда ему нужно.
Такэда вдруг резко отвернулся.
– Вы здесь все друг друга покрываете! – выкрикнул он, и в его голосе впервые прозвучал настоящий гнев. – Гейши, слуги, наставницы, вы – одна семья, и вы скрываете правду, лишь бы спасти одну из своих!
– Да нет же, нет. Мы не покрываем убийцу! – возразила Риоко. – Мы пытаемся найти его! Но вы слушаете только тех, кого сломали!
– Потому что сломленные говорят правду!
– Они говорят то, что вы хотите услышать!
Он шагнул к ней, и его тень накрыла её целиком.
– Ты слишком дерзкая, гейша. И слишком умная для своего положения. Это опасно.
– А вы – слишком упрямый для расследования, – прямо ответила она. – Истину не находят кнутом. Её выслушивают.
На мгновение их взгляды столкнулись – и просто удивительно, как от этого не возник пожар.
Такэда глубоко вздохнул, сжал зубы, потом повернулся к воротам.
– Я прикрою вашу лавочку, – бросил он через плечо. – Если Юки не объявится в течение трёх дней, «Дом цветущей ивы» закроют. Лицензия будет аннулирована. Все – на улицу.
– Это несправедливо!
– Справедливость – не мой долг, – огрызнулся он. – Мой долг – порядок.
Он вышел за ворота. Офицеры последовали за ним. Улица опустела. Риоко стояла опустошенная, сжимая кулаки.
Из тени веранды вышла госпожа Акико. Её лицо было спокойным, но глаза – полны боли.
– Он прав, – сказала она тихо. – Мы – одна семья. И мы должны защищать друг друга. Но если Такэда закроет «Дом цветущей ивы», погибнет не только Юки. Погибнем мы все.
Акико-сан медленно пошла прочь.
Глава 7. Обезьяний царь
После ухода Такэды в «Доме цветущей ивы» воцарилась гнетущая тишина. Не та, что бывает после бури, а та, что предшествует землетрясению. Воздух был плотным, как рисовое тесто, и каждый шаг по коридору отдавался эхом тревоги. Слуги перешёптывались, ученицы прятались, даже птицы в саду замолкли, будто чувствуя: дом, который долго был островком порядка и изящества, теперь балансирует на краю пропасти.
Риоко стояла во дворе, глядя на ворота, за которыми исчез Такэда. Его слова – «Я прикрою вашу лавочку» – звучали в голове, как приговор. Закрытие означало не просто потерю работы. Для женщин, живших здесь, это было равносильно смерти. Гейша без дома – не гейша. Это – ничто. Ни связей, ни репутации, ни будущего. Многие кончали с собой. Другие уходили в бордели Нидзё. Третьи – исчезали навсегда.
И всё из-за одного трупа. Одной лжи. Одного упрямого досина.
Она вошла в дом. В гостиной её ждала госпожа Акико.
– Иди ко мне, – позвала она, не повышая голоса, но с такой твёрдостью, что спорить было бесполезно.
Риоко последовала за ней в личные покои – маленькую, уютную комнату, отделённую от остального мира тонкой перегородкой из бамбука и бумаги. Здесь пахло сандалом, старым шёлком и чем-то едва уловимым – запахом власти, сдержанной, но неоспоримой.
Акико села на циновку, указала Риоко на подушку напротив.
– Ты умна, – признала она. – Умнее, чем большинство в этом доме. Но ум – не всегда спасение. Иногда он мешает видеть простые вещи.
– Я только хочу найти правду, – с упрямством возразила Риоко.
– Правда – роскошь, которую мы не можем себе позволить, – взмахнула рукой Акико-сан. – Сейчас важнее – выжить.
Она помолчала, глядя в окно, где за решёткой колыхалась ветвь ивы.
– Такэда – не глупец. Он видит несостыковки. Но он не может отступить. Ни перед подчинёнными. Ни перед магистратом. Ему нужно объяснение. Или… успокоение.
Риоко нахмурилась.
– Что вы имеете в виду?
– Ты знаешь, как гейша может ублажить мужчину, – пояснила Акико-сан, не повышая голоса. – Не только словами. Не только танцем. Есть способы… более личные. Более действенные.
Риоко похолодела.
– Вы хотите, чтобы я… легла с ним?
– Я хочу, чтобы ты успокоила его, – поправила Акико. – Чтобы он перестал видеть в нас врагов. Чтобы дал нам время.
– Но если он не придёт ко мне? – прошептала Риоко. – Он не из тех, кто приходит в очайя ради удовольствия.
– Придумай что-нибудь, чтобы пришёл, – тоном приказала сказала Акико. – Ты умна. Найдёшь способ.
Она встала и подошла к шкатулке. Достала маленький флакон с благовониями.
– Это масло из коры сандала и жасмина. Им пользовалась ещё моя наставница. Говорят, оно делает мужчину… покладистым.
Она протянула флакон Риоко.
– Используй его. Или не используй. Но сделай так, чтобы Такэда остался на нашей стороне. Иначе – погибнем все.
Риоко взяла флакон. Он был тёплым от руки Акико. Внутри – густая, янтарная жидкость, пахнущая ночью и тайной. Она вышла из комнаты ошеломлённая. Идея была унизительной. Но… разве не ради спасения она уже ввязалась в это расследование? Разве не ради Юки, ради дома, ради всех, кто здесь живёт?
Она бродила по дому. Прошла мимо гостиной, где ученицы сидели в молчании. Прошла мимо кухни, где слуги мыли посуду с опущенными головами. И наконец – остановилась у двери в комнату Юки.
Почему – сама не знала. Возможно, надеялась найти ещё что-то. Возможно, просто искала уединения.
Она вошла.
Комната была опустошена. Офицеры унесли почти всё – шкатулку, кимоно, даже постельное бельё. Остались только стены, полка и… кукла.
На верхней полке, в углу, стояла маленькая обезьянка Сонгоку, Обезьяний царь из китайских сказок, которые так любила Юки. Глаза у куклы были из чёрного стекла, улыбка – хитрая, лапки сложены, будто в молитве.
Риоко взяла её в руки. Кукла была тёплой – от солнца, что пробивалось сквозь окно. Она машинально надела её на руку, как в детстве, и чуть пошевелила лапкой.
Риоко вспомнила, что раньше кукол у Юки было две. И вдруг…
«Какая же я идиотка!» – едва не завопила Риоко на весь Гион. Но она была гейшей для элиты и, разумеется, не могла позволить себе подобную выходку.
Риоко ворвалась в свою комнату, подбежала к столу, схватила лист рисовой бумаги и кисть. Чернила были чуть подсохшими, но она быстро размочила их каплей воды.
Писала быстро, чётко, без лишних слов:
Она сложила записку, запечатала воском, используя кольцо с печатью очайя, и вызвала мальчика-посыльного.
– Отнеси это в магистрат. Найди досина Такэду. Скажи, что от Риоко. А если спросят другие – молчи.
Мальчик кивнул и побежал.
Риоко вернулась к окну. За стеклом уже сгущались сумерки. Воздух был тёплым, но в нём чувствовалось напряжение – как перед грозой.
Она взяла флакон с благовониями, задумчиво покрутила в руках… Она не знала, придёт ли Такэда. Но если он придёт, она найдёт способ заставить его послушать.
Глава 8. Сталь внутри
Полночь в «Доме цветущей ивы» наступила без колокольного звона, без шороха ветра – тихо, как крадущаяся тень. Риоко ждала в малой гостиной – не в парадном кимоно, а в тонком, полупрозрачном, цвета лунного света, позволяющим с первого взгляда оценить то, что хочет увидеть любой мужчина…