Дэйки Като – Убийство в «Доме цветущей ивы» (страница 5)

– Ты лжёшь, – отрезал Такэда. – Ты видела, как кто-то вышел. Правда?

Он занёс плеть.

– Нет! – закричала Риоко и бросилась вперёд.

Офицеры не остановили её. Такэда тоже. Он лишь опустил руку и повернулся.

– Ты не должна здесь быть, – бросил он без злобы, но твёрдо.

– Прекратите! – выдохнула Риоко, стараясь не смотреть на изуродованное тело. – Она ничего не знает! Вы истязаете невиновную!

Такэда отложил плеть на скамью. Подошёл к взволнованной девушке.

– Невиновная не дрожит так, когда её спрашивают о простом. Невиновная не путает время и места. А она – путает. Значит, скрывает.

– Или боится!

– Страх – не оправдание. Только помеха.

Он отошёл к стене, где висел кожаный чехол. Достал из него потрёпанный свиток.

– «Осадамэгаки хяккадзё», – произнес он торжественно, разворачивая его. – Кодекс из ста статей. Статья сорок третья: «В делах об убийстве знатного лица признание подозреваемого является главным доказательством. Если улики указывают на вину, но признания нет – допрос продолжается до тех пор, пока истина не восторжествует».

– Истина? – горько усмехнулась Риоко. – Вы называете истиной то, что выбито плетью?

– Я называю истиной то, что соответствует порядку, – ответил досин. – А порядок требует, чтобы убийца Хаяси Дайсукэ был наказан. Иначе – хаос. Иначе – каждый самурай будет бояться спать в чайном доме.

– А если вы убьете непричастную?

– Тогда она сама виновата в том, что не сказала правду сразу.

В этот момент Харуко подняла голову.

– Я скажу… – прошептала она. – Я всё скажу… только не бейте меня больше…

Такэда молча кивнул.

– Я видела! – выкрикнула Харуко и её тело сотрясалось в конвульсиях. – Это всё Юки! Она убила его! Из-за денег! Я видела, как она бежала вечером с его кошельком! Я видела, когда ходила к колодцу за водой!

Тишина повисла в подвале. Даже офицеры перестали шевелиться. Такэда медленно повернулся к Риоко.

– Вот видишь, как всё просто, – проговорил он, почти ласково. – Он не давал ей денег на содержание их ребёнка. А она… решила взять всё сразу.

Он подошёл к Харуко.

– Сколько лет ребёнку?

– Три… нет, четыре… – всхлипнула служанка. – Девочка. Юки прятала её в доме у родственников за городом. Хаяси знал… но отказывался признавать. Говорил: «Ты – гейша. Тебе не положено рожать».

– И тогда она решила убить его? – спросил Такэда.

– Да! Да! Она сказала мне однажды: «Если он не даст мне денег – он не даст их и ей. А я не позволю ей жить в нищете».

Такэда кивнул. В его глазах не было торжества – только усталое удовлетворение.

– Логично. Мотив. Свидетель. Улика – заколка. Дело закрыто.

– Нет, – Риоко упрямо мотнула головой.

Такэда ухватил её за подбородок, заставил посмотреть в глаза.

– Сколько тебе лет?

– Восемнадцать.

– Понятно… – он начал говорить тихо, почти шепотом. – Ты думаешь, я не вижу, что она сломалась? Я вижу. Но в этом мире, юная гейша, сломленный свидетель лучше, чем не пойманный убийца на свободе.

Досин повернулся к офицерам:

– Запишите показания. Подпишет, как придёт в себя.

Потом обратился к Риоко:

– Иди, не мешай. Справедливость – не твоё ремесло.

Она не двинулась.

– А если я сделаю это с тобой? – его голос стал жестким от нетерпения.

Безумный страх охватил Риоко и она выбежала прочь. «Но что же будет? Что же теперь будет? – в панике размышляла она, путаясь в казалось бы давно знакомых коридорах. – Признание получено. Дело пойдёт по рукам. И Юки, даже если она жива, уже мертва в глазах закона».

Глава 6. Пустое ведро и другие доказательства

Риоко не могла оставаться в доме. Она вышла во двор, подошла к колодцу – тому самому, о котором говорила Харуко. Юная гейша подняла ведро. Оно по-прежнему было пустым, как и накануне вечером.

Риоко бросила ведро и опрометью побежала к воротам. Там, у выхода со двора, стоял Такэда. Он уже собирался уходить – отдавал последние приказы офицерам, приказывал запечатать подвал и оставить двух стражников у входа.

– Досин! – окликнула Риоко.

Увидев её, он не удивился.

– Ты опять мне мешаешь.

– Вы ошибаетесь, – прохрипела она, задыхаясь. – Всё, что сказала Харуко – невозможно.

– Она сама это признала.

– Под пыткой люди говорят что угодно, лишь бы прекратилась боль!

– Это общеизвестно, – отрезал он. – Но если показания ложны, они развалятся при проверке. А пока что они работают.

– Они не работают! – воскликнула Риоко. – Вот вам первая дыра: ведро у колодца. Оно стоит там пустое. Утром! Если Харуко ходила за водой вечером, оно не стояло бы там пустым. То есть Харуко не выходила в ту ночь. Да и зачем? Ведь обыкновенно она ходит за водой днем, чтобы не расплескать её в темноте.

Такэда нахмурился.

– Может, она вышла, но не за водой.

– Тогда зачем упоминать колодец? Зачем врать именно об этом?

Он не ответил.

– Второе, – продолжала Риоко. – Сумка Юки. Вы нашли её в подвале. Но если Юки сбежала с монетами, как утверждает Харуко, почему они оказались в доме? Сумка должна была быть с ней. Или исчезнуть. Но нет – её спрятали. Кто-то спрятал её, чтобы обвинить Юки.

Такэда медленно сжал челюсти.

– Третье, – била наотмашь Риоко, глядя ему прямо в его глаза. – Ребёнок, которому четыре года. Четыре года назад Юки сама ещё была ребенком! Она не имела права даже выходить одна! А Хаяси-сан, насколько мне известно, в то время служил в Эдо. У них не было ни связи, ни встреч. Она не могла родить от него ребёнка!

Тишина повисла между ними. Даже говорливые воробьи замолкли.

Такэда долго смотрел на неё. Потом медленно сунул руку в пояс и достал маленькую серебряную заколку.

– Значит, это – не заколка ребенка?

В этот момент Риоко растерялась и ее уверенность смыло, как волной.

– Да… заколка… – пробормотала она. – Но… она могла быть подброшена. Чтобы вы подумали: «Ага! Тут был ребёнок! Значит, мотив!» Но ребёнка нет. И никогда не было.

Такэда сжал заколку в кулаке. Его пальцы побелели.