Дэвид Вебер – К грядущему триумфу (страница 167)

Линия связи с питанием была самым быстрым способом доставить сообщение на «Маргрит», но линия свободного падения была намного быстрее, когда дело доходило до передачи сообщения обратно на корабль. И поскольку главной обязанностью «Маргрит» было служить глазом «Гвилима Мэнтира» в небе — и замечать попадание выстрелов большого корабля вне облаков пушечного и дымового дыма, которые могли ослепить ее артиллеристов, — скорость связи была очень хорошей вещью.

— Обе линии работают нормально, сэр, — доложил он Мэйкэду.

— Хорошо.

Голос Мэйкэду звучал немного отстраненно, и Халис улыбнулся. С их нынешней высоты в тысячу восемьсот футов лейтенант мог видеть почти на шестьдесят миль. Это означало, что он мог видеть весь мыс Тоу. На самом деле, он, вероятно, мог просто разглядеть низменное размытое пятно острова Сэнди на дальней стороне Аутер-Граунд, участка воды между Бутом и барьерными островами, отделяющими его от Миддл-Граунд, ближе к Горэту. В данный момент он был сосредоточен ближе к дому, медленно и методично прочесывая воды пролива Лейс в поисках любых признаков королевского доларского флота. Халис был бы поражен, если бы кто-нибудь из уцелевших галеонов или винтовых галер графа Тирска был достаточно безумен, чтобы вступить в бой с эскадрой, но инструкции адмирала Сармута перед тем, как они стартовали, были четкими. Он хотел знать, как только они заметят что-нибудь большее, чем гребная лодка.

Прошло несколько минут, прежде чем Мэйкэду переключил свое внимание с канала на сам мыс Тоу. Он так же внимательно изучил укрепления, затем опустил двойную трубу и перекатился на бок, оглядываясь на Халиса.

— Сообщение, — сказал он, и старшина вытащил блокнот и карандаш.

— Готово, сэр.

— Начало сообщения. «В настоящее время в пределах видимости нет судов, находящихся на ходу. Несколько небольших судов пришвартованы к северу от мыса Тоу у причала батареи номер два. Также замечено несколько больших грузовых фургонов, крытых брезентом, за бруствером батареи номер один на хорошо окопанных позициях».

Он сделал паузу, задумчиво потирая кончик носа, обдумывая то, что только что сказал. Затем он пожал плечами.

— Перечитай это, — сказал он и кивнул, когда Халис сделал это. — Меня никогда не перестает удивлять, что любой, включая тебя, может прочитать твой почерк, Бринтин. Но еще раз повторяю, ты все понял правильно. Так что давай передадим сообщение обратно на корабль.

— Подходим к дистанции шесть миль, сэр, — пробормотал коммандер Фарсейджин, и сэр Хейнз Жэзтро кивнул, даже не опустив свою двойную трубу.

Он понял невысказанную часть заявления своего начальника штаба. Ливис Фарсейджин подумал, что его адмиралу самое время удалиться в боевую рубку КЕВ «Эрейстор» и поставить его броню между ним и доларскими защитниками. С другой стороны, вероятность того, что доларский стрелок поразит цель — даже размером с «Эрейстор» — на расстоянии более десяти тысяч ярдов, была, мягко говоря, незначительной, а поле зрения из боевой рубки, даже с помощью одной из угловых подзорных труб, не было тем, что Жэзтро мог бы назвать адекватным.

— Скажи Эйлику, что я скоро приду, — сказал он, затем опустил свою трубу и криво улыбнулся Фарсейджину. — И если ты собираешься сказать мне, что он не был твоим сообщником в том, чтобы затащить мою задницу в боевую рубку, пожалуйста, не надо.

— Это было столь очевидно, не так ли? — Фарсейджин улыбнулся в ответ без раскаяния.

— Давай просто скажем, что утонченность — не твоя сильная сторона, — сказал Жэзтро. — Кроме того, если для нас это шесть миль, то для «Ривербенда» всего четыре с половиной, а это значит…

— Дальность восемь тысяч, сэр, — сказал лейтенант Джиффри Киплинджир, отрываясь от переговорной трубки, соединявшей артиллерийского офицера КЕВ «Ривербенд» с боевой рубкой. — Лейтенант Метцлир просит разрешения открыть огонь.

В отличие от адмирала Жэзтро, капитан Тобис Уитмин уже удалился в эту боевую рубку. Это было не потому, что он был больше обеспокоен доларской артиллерией на таком расстоянии, чем его адмирал, но слишком скоро должно было быть много сотрясений, взрывов и дыма от чарисийской артиллерии. В сложившихся обстоятельствах он предпочел, чтобы броня боевой рубки защищала его от дульных вспышек одиннадцати 6-дюймовых орудий.

Можете называть меня слабаком, но я бы действительно хотел сохранить свои барабанные перепонки нетронутыми еще немного, — размышлял он.

— Очень хорошо, — признал он, вглядываясь в свою цель через угловую подзорную трубу правого борта. — Доверните нас еще на два румба на левый борт, рулевой.

— Два румба по левому борту, есть, сэр.

Старшина Рили Давинпорт легко повернул штурвал, несмотря на то, что руль «Ривербенда» был намного массивнее — и намного, намного тяжелее — чем когда-либо был руль любого из галеонов или галер. Сверкающие гидравлические усилители глубоко в недрах «Ривербенда» откликнулись на его прикосновение, и курс броненосца повернул на запад. Он продолжал приближаться к мысу Тоу, но его новый курс открывал его бортовой залп, позволив каждому из орудий правого борта вести огонь по батареям.

Уитмин позволил своему кораблю лечь на новый курс, затем оглянулся через плечо на второго лейтенанта «Ривербенда».

— Очень хорошо, Джиффри. Скажи Тейрону, что он может открыть огонь, когда будет готов.

— Есть, сэр! — лейтенант Киплинджир подтвердил это с широкой ухмылкой и исчез вниз по лестнице, как ящер в свою нору.

Что ж, это не может быть хорошим знаком, — подумал Алфрейдо Куэнтрил, стоя в амбразуре рядом со своей 10-дюймовой пушкой Фалтина.

Дивизион лейтенанта Брустейра теперь был укомплектован полностью, и лейтенант Ричардо Макмин, командир батареи номер один, занял его и Брустейра пост на наблюдательной вышке. Что касается Куэнтрила, то он тоже был более чем рад этому. Площадка вышки была плотно обложена мешками с песком, но существовала огромная разница между мешками с песком, какими бы толстыми они ни были, и твердой землей толстой защитной насыпи батареи.

Это было особенно актуально в данный момент, поскольку головной броненосец только что развернулся так, чтобы нанести удар бортом по мысу Тоу. Почему-то Куэнтрил сомневался, что они сделали бы это, если бы не считали…

— Огонь! — Тейрон Метцлир рявкнул в свою голосовую трубку у основания дальномера КЕВ «Ривербенд».

Дальномер не только давал ему точное расстояние до цели, но и достаточную высоту его нынешней позиции, а линзы в углах дальномера были достаточно большими, чтобы дать ему отличный обзор.

Еще пять секунд ничего не происходило. И затем…

— Яйца Лэнгхорна! — ахнул кто-то.

К счастью, кто бы это ни был, он находился где-то позади лейтенанта Брустейра, и его невозможно было опознать. Не то чтобы даже такой приверженец, как Брустейр, стал бы тратить время и энергию на то, чтобы в данных обстоятельствах наказывать злоумышленника.

Броненосец еретиков исчез за огромным потоком огненного дыма.

КЕВ «Трайамфент» находился слишком близко к чарисийскому галеону, когда тот взорвался в проливе Коджу-Нэрроуз. Ошеломляющее сотрясение этого момента, пылающие обломки, летящие по его собственному кораблю, поджигающие грот-мачту «Трайамфента», не были тем, что Алфрейдо Куэнтрил хотел видеть вновь. И все же извержение вулкана, которое закрыло ему вид на броненосец, было по меньшей мере таким же ужасным. Он также находился на расстоянии восьми тысяч ярдов, но у этого были свои недостатки. Например, тот факт, что на таком расстоянии снарядам еретиков требовалось несколько секунд, чтобы достичь своих целей, что давало человеку слишком много времени, чтобы подумать о том, что направлялось в его сторону.

Куэнтрил отступил от устья орудийной амбразуры. Он был не более очевиден в этом, чем мог помочь, и у него было достаточно времени, чтобы поставить часть этой красивой, прочной стены между ним и приближающимся огнем.

Через десять секунд после того, как они были выпущены, одиннадцать 6-дюймовых снарядов с визгом обрушились на батарею номер один. Они были сгруппированы не так плотно, как хотелось бы лейтенанту Метцлиру. Пять из них на самом деле полностью промахнулись мимо батареи, но это не было полной потерей, потому что один из них добился прямого попадания в один из фургонов, о котором лейтенант Мэйкэду доложил адмиралу Сармуту.

Тяжелый грузовой фургон исчез в результате сильного взрыва, когда в его пусковой раме взорвались 12-футовые ракеты береговой обороны. Огромный гриб дыма, пламени и грязи поднялся более чем на двести футов в воздух, и полдюжины огнехвостых комет с визгом вылетели из него под сумасшедшими углами. Но защитники построили высокие земляные коффердамы между этими фургонами, поместив каждый из них в свой собственный мини-редут, и эти коффердамы направляли взрыв вверх, а не в стороны, где он мог унести с собой другие фургоны.

Пять из шести других снарядов врезались в насыпь батареи, пробуравив ее, как снаряды «Эрейстора» пробуравили батарею Сент-Чарлз во время атаки на залив Сарам, и челюсть Алфрейдо Куэнтрила сжалась, когда от их мощных взрывов по его телу пробежали ударные волны.

Одиннадцатый и последний снаряд просвистел прямо над верхушкой парапета и врезался в основание наблюдательной вышки. Тяжелые мешки с песком заглушили большую часть взрыва, но осколки снарядов прорезали пол платформы вышки, как раскаленные добела топоры, убив троих из семи ее обитателей… включая лейтенанта Макмина.