Дэвид Вебер – К грядущему триумфу (страница 131)
Он намеревался отправить эти сообщения полностью, но сомневался, что они станут неожиданностью для губернатора острова или командира военно-морской базы. Казалось… маловероятным, что имперский чарисийский флот станет тратить свое время на оккупацию жалкого маленького Харлисвилла, если только они не намеревались захватить весь проклятый остров. И казалось столь же маловероятным, что чарисийцы будут виновны в неправильном выборе времени. Если они приближались к Харлисвиллу, то, вероятно, уже объявили о своем присутствии и за пределами Дарт-Тауна.
Прогремел гром, отдача сотрясла пятнадцать тысяч тонн КЕВ «Гвилим Мэнтир» под ногами, и волны избыточного давления ударили по нему, как горячий, могучий кулак ветра. Заклубился пронизанный пламенем густой коричневый дым, и четыре 10-дюймовых и семь 8-дюймовых снарядов с воем вылетели из орудий его флагмана.
Сэр Данкин Йерли стоял на своем флагманском мостике — первом специальном флагманском мостике, когда-либо построенном на борту военного корабля Сейфхолда, — и смотрел в свою двойную трубу. К счастью, ветер был резким и дул с севера, быстро унося слепящий дым прочь. Несмотря на это, вид еще не совсем очистился, когда эти снаряды обрушились на старомодные каменные укрепления на Бэттери-Пойнт. Он не мог видеть настоящие взрывы, поскольку они приземлялись, как серные молотки, но когда дым рассеялся, он мог легко увидеть участок в сто ярдов этого толстого каменного барьера, который только что распался.
Дальность стрельбы была небольшой, особенно для орудий «Мэнтира», всего в тысячу ярдов, а защита острова Лизард не получила приоритета для новых тяжелых орудий Фалтина. Это не имело бы значения, если бы она это сделала — не против брони «Мэнтира», — но 40-фунтовые орудия батареи были примерно так же полезны, как камнеметные катапульты. Они вызывающе открыли ответный огонь, когда огромный корабль безжалостно скользнул через бухту Дарт, единственную приличную гавань острова Лизард, на выбранную им позицию, но они добились меньше, чем ничего, и Хэлком Барнс проигнорировал их почти с презрением при своем приближении.
Во многих отношениях адмирал Сармут предпочел бы оставить эти укрепления в покое. Ему не доставляло удовольствия убивать людей, которые не могли эффективно сопротивляться, и это было именно то, что он делал в данный момент. Но если эти артиллерийские орудия не могли повредить «Мэнтиру», они наверняка могли повредить любому из его десантных кораблей или вспомогательных галеонов. Они также могли бы убить немало его морских пехотинцев, когда придет время. Он не собирался этого допускать, и поэтому Хэлком Барнс подвел свой корабль на расстояние всего пяти кабельтовых от Бэттери-Пойнт, прежде чем развернулся и наконец открыл огонь. Теперь он медленно двигался по огромному сплющенному овалу, поддерживая скорость в один узел в воде, в то время как массивное вооружение его корабля методично уничтожало оборонительные позиции. На таком расстоянии, стреляя с устойчивой платформы «Мэнтира» и ожидая, пока рассеется дым между залпами, его артиллеристы были способны на предельную точность, и их тяжелые снаряды без особых усилий сверлили устаревшую каменную кладку.
Сармут отвернулся от систематического разрушения оборонительных сооружений военно-морской верфи и посмотрел на юго-запад, на Дарт-Таун, единственный настоящий город острова Лизард, на дальней стороне бухты Дарт. К счастью, ни Стивин Эйлисин, губернатор острова, ни Алфрид Макджентри, мэр Дарт-Тауна, не были настолько глупы, чтобы использовать еще более древние и ветхие оборонительные сооружения, прикрывающие гражданскую гавань. Он надеялся, что так оно и будет, хотя какое решение в конце концов примет мэр Макджентри, все еще было что-то вроде жребия. Эйлисин был разумным человеком и настолько далек от фанатика, насколько это вообще возможно для карьерного бюрократа, не жаждущего славы и не питающего иллюзий относительно способности своего острова противостоять нападению, поддерживаемому такими кораблями, как «Гвилим Мэнтир» или броненосцы класса Сити. Макджентри был моложе, с более пылкой душой. Он был более ревностным, более порывистым… и еще больше его беспокоила реакция инквизиции на все, что попахивало «пораженчеством». В конце концов, однако, он решил подчиниться приказам Эйлисина. Вполне вероятно, по довольно циничному мнению Сармута, потому что эти приказы обеспечили бы ему прикрытие, когда инквизиция придет на зов.
За исключением, конечно, того, что инквизиция больше никогда ни к кому не обратится, как только закончится этот джихад Клинтана, — мрачно подумал барон. — Вероятно, я полагаю, что на данный момент такие люди, как Макджентри, слишком многого ожидают от признания этого — или, во всяком случае, признания даже самим себе. С другой стороны, в Горэте есть люди, которые, черт возьми, должны это понимать. Было бы интересно посмотреть, отреагируют ли они на наше посещение маленького острова Лизард так, как предсказывают Кэйлеб и Шарлиэн.
Он опустил двойную трубу и взглянул на небо. Едва пробило десять часов, дневная жара только начинала усиливаться, и пройдет совсем немного времени, прежде чем даже капитан Охиджинс поймет, что единственное, чего может добиться дальнейшее сопротивление, — это убить больше своих людей. Майор Энтини Фругати, старший офицер войск сил береговой обороны, приписанных к острову Лизард, уже осознал эту реальность. Силы береговой обороны были новой организацией, поспешно созданной графом Тирском из всех подвернувшихся под руку сил, и контингенту Фругати было предоставлено очень мало времени, чтобы прийти в себя, прежде чем его отправили. Их едва ли можно было назвать эффективной боевой силой, и у него никогда не было более трехсот человек, в то время как Сармут находился в процессе высадки целой бригады ветеранов морской пехоты. Прямо на глазах у адмирала десантные катера с паровыми двигателями двигались обратно через бухту Дарт к транспортным галеонам для второй волны штурмовых отрядов.
Не то чтобы это было такое уж большое «нападение», — размышлял Сармут. — Скорее дело в том, чтобы вежливо сойти на берег и напомнить людям быть вежливыми с местными гражданскими лицами, пока они следят за своими манерами. И удивительно, как хорошо они это сделали!
Он снова поднял двойную трубу, когда из орудий «Гвилима Мэнтира» раздался новый залп. На этот раз он не потрудился осмотреть оборонительную батарею, когда дым рассеялся. Его подзорная труба была направлена на флагшток над семафорной башней военно-морской верфи, где все еще вызывающе реяла зеленая виверна на красном поле.
Это был только вопрос времени, когда опустится это знамя, и он сможет приказать Барнсу прекратить огонь. Все, что оставалось, — это посмотреть, сколько времени — и скольких еще людей — будет стоить упрямство Охиджинса.
— Не буду скрывать от вас правду, герцог Ферн. — Голос епископа-исполнителя Уилсина Лейнира звучал холодно через стол заседаний, выражение его лица было мрачным. — Мать-Церковь считает эти последние новости с острова Лизард тревожными. Очень тревожными.
— Надеюсь, вы не думаете, что в совете его величества есть кто-то, кто не считает это столь же тревожным, ваше преосвященство, — ответил Сэмил Какрейн. — Остров Лизард находится менее чем в четырехстах милях полета виверны из этой самой комнаты. Если уж на то пошло, это менее чем в семидесяти милях от Старт-Пойнт и всего в пятистах милях от Горэта по морю! Если наши отчеты об этих их «пароходах», порожденных Шан-вей, верны, это менее чем в двух днях пути от столицы его величества. И простите меня за то, что я указываю на это, но сомневаюсь, что время этой атаки — тот факт, что она происходит, когда армия Сиридан уже находится под таким массированным давлением — было именно совпадением.
— Именно это я и хочу сказать, ваша светлость, — голос Лейнира стал еще холоднее. — Губернатор Эйлисин и капитан Охиджинс знали, что армия Сиридан отступила почти на сто пятьдесят миль менее чем за месяц. Теперь, при первых признаках флота еретиков, они сдали целый остров и всех детей Матери-Церкви, живущих на нем, силам Шан-вей! И в процессе предоставили еретикам военно-морскую базу, которая, как вы только что указали, находится всего в пятистах милях от этого самого города! Нельзя избежать подозрения, что новости с фронта армии Сиридан могли… подорвать решимость защитников острова Лизард.
На несколько мгновений в роскошном зале совета воцарилась тишина, пока Лейнир мрачно смотрел на первого советника королевства Долар.
— Это очень серьезное обвинение, ваше преосвященство. — Герцог Салтар нарушил это молчание со стороны Ферна, и глаза Лейнира обратились к командующему королевской доларской армией. — Если я вас правильно понял, — продолжил герцог ровным, почти бесстрастным тоном, встречаясь с этими глазами, — вы предполагаете, что губернатор Эйлисин и капитан Охиджинс сдались из трусости.
Молчание, последовавшее за этими словами, было более напряженным и значительно более ледяным, чем предыдущее. Затем Лейнир прочистил горло.
— «Трусость», возможно, более сильное слово, чем любое, которое я мог бы выбрать, ваша светлость, — сказал он. Абсалан Хармич пошевелился в своем кресле рядом с епископом-исполнителем, в его глазах мелькнуло несогласие, но Лейнир проигнорировал его и уверенно продолжил. — В настоящее время Мать-Церковь готова принять честность этого отчета. — Он постучал по копии сообщения, лежащей перед ним на столе. — Но даже признавая, что объяснение губернатором своих мыслей абсолютно честное, Мать-Церковь находит очень тревожным то, что он вообще так думал. Из его собственных слов становится очевидным, что он никогда по-настоящему не думал о защите острова. Он мог бы продержаться еще какое-то время, если бы не согласился вступить в переговоры с еретиком Сармутом менее чем через шесть часов после прибытия Сармута. Называть его решение «трусостью» может быть излишним, но я полагаю, что всю его позицию можно разумно охарактеризовать как… пораженческую. Мать-Церковь имеет право ожидать, по крайней мере, каких-то усилий, чтобы защитить своих верных детей от коррупции и проклятия слуг Шан-вей, ваша светлость.