Дэвид Вебер – К грядущему триумфу (страница 130)

Взгляд Эврита скользнул мимо Рихтира к Гозейлу, затем остановился на каменном лице Мортинсина. Его недовольство было очевидным, но он изобразил что-то похожее на улыбку, когда снова перевел взгляд на лицо Рихтира.

— Я священник, сэр Фастир, а не генерал. Боюсь, я не до конца продумал… сложности, с которыми столкнется профессиональный солдат, просто передав свое командование кому-то другому. Боюсь, я вынужден настаивать на том, чтобы мы отбыли как можно скорее, но, очевидно, мы не можем этого сделать, пока у вас не будет времени упорядоченно передать командование генералу Иглейсису.

— Рад, что вы понимаете, отец.

— О, уверяю вас, понимаю. — Невольно улыбка Эврита на мгновение стала довольно холодной. Затем он посмотрел на Гейрибалди. — Капитан, пожалуйста, сообщите своим людям, что мы все-таки останемся на ночь здесь, в Боране. Уверен, что штаб генерала позаботится о ваших покоях, пока мы здесь.

— Конечно, же, отец. — Рихтир улыбнулся офицеру армии Бога. — Все мы понимаем требования, которые предъявляет долг, капитан. Жулио — лейтенант Гозейл — проследит, чтобы вы и ваши люди были расквартированы вместе. Боюсь, все, что мы можем предложить вам на ночь, — это место, где вы можете разбить свои собственные палатки, но повара, по крайней мере, должны быть в состоянии накормить вас горячим ужином, и я верю, что мы сможем разместить вас где-нибудь, где вы сможете позаботиться о комфорте и безопасности отца Рандейла. Надеюсь, это вас устроит?

— Совершенно верно, сэр, — ответил Гейрибалди.

— Я рад. В таком случае, — Рихтир посмотрел мимо него на Гозейла, — я оставляю вас в надежных руках Жулио. Он позаботится о том, чтобы вы устроились как можно удобнее, прежде чем он пойдет и проследит за упаковкой моих собственных сумок. — Он очень пристально посмотрел в глаза молодому лейтенанту. — Он очень добросовестный молодой офицер. Уверен, что он позаботится о вас в меру своих возможностей.

Бунт мелькнул в глазах Гозейла всего на секунду, и рука на его револьвере напряглась. Однако взгляд Рихтира не дрогнул, и через мгновение лейтенант заставил себя убрать руку с оружия, и его ноздри раздулись.

— Конечно, сэр. — Его тон подтверждал гораздо больше, чем все, что только что сказал Рихтир. — Я лично позабочусь о нуждах капитана Гейрибалди и его людей. И я позабочусь о том, чтобы никто из наших людей не испытывал никакого смущения или… беспокойства из-за их присутствия.

— Хорошо, Жулио. Это хорошо, — сказал Рихтир. — И на обратном пути отправь курьера к генералу Иглейсису, чтобы ему передали явиться ко мне сюда.

— Я так и сделаю, сэр, — подтвердил Гозейл, затем тронул Гейрибалди за плечо. — Не пройдете ли вы со мной, капитан?

— С вашего разрешения, отец? — спросил Гейрибалди, глядя на Эврита, и вытянулся по стойке смирно, когда верховный священник кивнул. — В таком случае, я к вашим услугам, лейтенант. — Он отдал честь Рихтиру, довольно формально — и, если Рихтир не ошибся в своей догадке, гораздо более благодарно, — чем офицер армии Бога обычно отдает честь чужим офицерам. — Разрешите отступить, генерал Рихтир?

— Согласен, капитан Гейрибалди. — Рихтир ответил на приветствие и холодно улыбнулся. — Я с нетерпением жду вашей компании в поездке в Горэт.

.V

— Сэр, думаю, вам лучше подойти и посмотреть на это.

Лейтенант Брайан Сэтируэйт, нахмурившись, опустил свою чашку с горячим какао. Сержант Мейкел знал, как он ненавидит, когда его беспокоят за завтраком. Одной из очень немногих хороших вещей в том, чтобы быть старшим офицером гарнизона Харлисвилла, было изобилие морепродуктов, добытых у берегов острова Лизард, и особенно крабопауков и моллюсков, собранных на мелководье Лэмб-Чоп у северо-западного побережья острова. До того, как его назначили в высокопарно названные силы береговой обороны, а затем отправили на остров Лизард, ему и в голову не приходила мысль о морепродуктах на завтрак. Теперь это было одно из простых удовольствий, которых он с нетерпением ждал.

— Что видно, Амброс? — спросил он подавленным тоном, отрываясь от своей тарелки. — И почему это не может подождать, пока я хотя бы позавтракаю?

— Сэр, — сказал Амброс Мейкел, высокий, мрачного вида мужчина с длинным лицом и редеющими седыми волосами, который заметно прихрамывал из-за ран, полученных им в Эйликсберге, — вы можете подождать, пока не закончите завтрак, если хотите. Это не мое дело. Однако не думаю, что позже губернатор Эйлисин будет слишком рад этому.

Сэтируэйт нахмурился еще сильнее. Мейкел получал определенное удовольствие, находя подходящие причины для предсказания гибели и мрака. И он, к сожалению, не был большим почитателем достоинства двадцатилетних лейтенантов, которые никогда не слышали настоящей стрельбы. Тем не менее, обычно в его не слишком уважительных намеках был смысл — то, что дядя Сэтируэйта, брат-мирянин из ордена Сондхейма, любил называть «поучительным моментом». Все это наводило на мысль, что это был день, когда завтрак следует отложить.

— Хорошо, Амброс, — вздохнул он, сделал последний глоток какао и отодвинулся от стола. — Что такого чертовски важного? — спросил он, проходя через крошечную столовую дома, предназначенного для его использования здесь, в Харлисвилле.

— Лучше всего, если вы увидите это сами, сэр, — сказал Мейкел и указал на море.

Харлисвилл располагался почти в самой северной точке острова Лизард, напротив канала Густав шириной в двадцать пять миль между Лизардом и гораздо большим островом Дрэгон, его северным соседом. Канал Густав был глубоким, подходящим для самых больших галеонов, и на его водах обычно было видно несколько парусов. Однако с тех пор, как еретики захватили остров Уайт-Рок, через него проходило гораздо меньше судов. Уайт-Рок находился в девятистах милях к северу от Лизарда, но оттуда хлынули чарисийские торговые рейдеры, чтобы перекрыть канал Тросэн и Ферн-Нэрроуз. То немногое судоходство, которое все еще двигалось через пролив Хэнки, шло с Южного Харчонга, а не с севера, и, как правило, как можно плотнее обнимало южное побережье пролива, держась поближе к портам, в которые оно могло ворваться, как только показывались марсели чарисийской шхуны. Это означало, что никто не собирался срезать путь через канал Густав. Так что же, — раздраженно подумал Сэтируэйт, — может быть настолько чертовски важным, что ему пришлось оставить свой завтрак, чтобы он остыл и…

— Милый Лэнгхорн, — сказал он очень, очень тихо.

— Полагаю, это единственный человек, который мог бы нам сейчас помочь, сэр, — согласился Мейкел с ужасающей жизнерадостностью. Сэтируэйт пристально посмотрел на него, и сержант пожал плечами. — Уже поднял взвод, сэр. У меня также есть оба двенадцатифунтовых орудия. Хотя не думаю, что это будет иметь большое значение.

Сэтируэйт несколько секунд смотрел на него, затем снова перевел взгляд на лес парусов, появляющихся из утреннего тумана. Там должно быть по меньшей мере тридцать или сорок галеонов, — тупо подумал он. — И, что гораздо хуже, два корабля целенаправленно — и абсурдно быстро — направлялись к скромным докам Харлисвилла. Густые клубы дыма, поднимающиеся из единственной дымовой трубы, которой хвастался каждый из них, сделали бы их узнавание кристально ясным даже без серебряных, синих и черных знамен, развевающихся на их реях.

За ними, двигаясь медленнее, но оставляя за собой шлейф собственного дыма, двигались по меньшей мере две дюжины гораздо меньших судов. Они больше походили на грузовые лихтеры, чем на что-либо другое, за исключением их веретенообразных дымовых труб и лопастей весел, вспенивающих океан позади них. Сэтируэйт видел гребные колеса с педальным приводом на нескольких лодках по каналу, но он никогда не видел гребных колес, которые вращались бы так быстро и устойчиво, как эти.

Мейкел похлопал его по плечу и протянул свисавшую с его плеча подзорную трубу, о которой Сэтируэйт забыл. Лейтенант оцепенело взял ее, поднял и заглянул сквозь нее, и его челюсть сжалась, когда он узнал черно-синюю форму имперских морских пехотинцев Чариса. В каждом из этих приближающихся «грузовых лихтеров» было, по крайней мере, по два отделения, а возможно, и больше, и вся его команда состояла из одного малочисленного взвода всего из двадцати семи человек.

— Полагаю, вы правы насчет того, как много изменят двенадцатифунтовые пушки, сержант, — сказал он, опуская трубу. — Почему бы вам не вернуться к людям и не предложить им держаться подальше от пушек? На самом деле, думаю, было бы неплохо протолкнуть их через амбразуры. Мы всегда можем выловить их обратно из гавани позже во время отлива.

— Думаю, это звучит как действительно хорошая идея, сэр. — В голосе Мейкела было значительно больше одобрения, чем Сэтируэйт привык слышать от него. — Я просто пойду и позабочусь об этом прямо сейчас, хорошо?

— Наверное, это было бы очень хорошей идеей. — Сэтируэйт с легкой улыбкой вернул ему подзорную трубу. — И пока вы этим занимаетесь, я позабочусь о передаче семафорных сообщений губернатору Эйлисину и капитану Охиджинсу.

— Да, сэр.

Сержант коснулся груди в знак отдания чести и направился по узкой улочке к жалкой земляной «батарее», прикрывающей три рыбацких причала Харлисвилла, а Сэтируэйт направился к семафорному посту.