Дэвид Вебер – К грядущему триумфу (страница 129)

Лицо Мортинсина скривилось, но он не стал возражать, и Рихтир снова отвернулся к окну.

Конечно, это было то, чего хотел Хэнт. Это было то, чего хотел бы любой стоящий, здравомыслящий генерал — особенно хотел бы генерал, который служил здравомыслящим хозяевам, таким как Кэйлеб и Шарлиэн Армак. Потому что, если бы Рихтир согласился на прекращение огня, каким бы кратким, каким бы ограниченным оно ни было, это заставило бы всю армию Сиридан отступить на пятки. Передышка еще больше затруднила бы мужчинам возвращение в печь, и кто мог бы их винить? Тот факт, что «еретики» предложили прекращение огня, предложили шанс сохранить их жизни вместо того, чтобы просто продолжать убивать их, когда все знали, что они могут, вполне может подтвердить мышление армии о «войне Клинтана». В конце концов, кто был истинным слугой коррупции? Человек, который пощадил, когда мог убить… или человек, который обрек на смерть миллионы других людей?

Это именно то, о чем он думает, Аскар, и я не собираюсь давать ему это. Клифтин умер, возглавляя эту чертову безнадежную надежду, не для того, чтобы я мог продать жертву, которую он и его люди принесли! Я не буду этого делать. Я не могу этого сделать.

— Очень хорошо, сэр, — сказал Мортинсин после долгого молчания. Затем он криво улыбнулся. — Думаю, я уже знал, что ты скажешь. Тем не менее, это моя работа — указывать вам на эти мелочи.

— Да, это так. — Улыбка Рихтира была значительно шире — и теплее — чем у полковника. — И ты делаешь это с…

Дверь в его импровизированный кабинет внезапно открылась, и он повернулся к прерванному разговору. Выражение его лица было раздраженным… но оно мгновенно разгладилось, когда он увидел мужчину, стоящего в дверном проеме. Новоприбывший с каштановыми волосами был одет в пурпурную сутану ордена Шулера, украшенную мечом и пламенем инквизиции. Кокарда на его шапочке священника была того же коричневого цвета, что и у верховного священника Пейрейка Мецлира, но на правом рукаве красовалась вышитая белая корона личного секретаря архиепископа.

Рихтир никогда не видел его раньше, но он сразу понял, кем — или, по крайней мере, чем — он должен был быть, и реакция Мецлира подтвердила это мгновение спустя.

— Отец Рандейл! — резко сказал его интендант. — Что ты здесь делаешь? И, простите меня за то, что я указываю на это, но обычно стучат, прежде чем врываться к генералу-офицеру.

— Понимаю это, отец, — сказал новоприбывший. — Однако обстоятельства… несколько необычны. — Он повернулся к Рихтиру. — Прошу прощения за то, что врываюсь к вам, сэр Фастир, но, боюсь, мое поручение оставляет мало времени для обычных любезностей.

— И почему бы это могло быть, отец?.. — Рихтир поднял брови в вежливом вопросительном жесте, как будто он еще не совсем понял, кем был этот человек.

— Эврит, сэр Фастир, — сказал верховный священник, склонив голову в легком кивке. — Отец Рандейл Эврит. Я имею честь быть одним из личных помощников архиепископа Трумана.

— Понимаю. И могу я спросить… — начал Рихтир, затем замолчал, когда дверь снова открылась, на этот раз, чтобы вновь впустить лейтенанта Гозейла. Плечи лейтенанта были напряжены, его серо-зеленые глаза были обеспокоены, и его сопровождал другой офицер. Это был капитан, которого Рихтир никогда раньше не видел… И он был одет в пурпурную тунику и красные брюки армии Бога, а не в зелено-красные цвета Долара.

— Да, Жульо?

— Простите меня, сэр, но этот… джентльмен отказался подождать с ординарцами. Он настоял на том, чтобы присоединиться к отцу Рандейлу. И он, похоже, привел с собой пару взводов драгун. Они ждут снаружи.

— В самом деле? — Рихтир взглянул на офицера армии Бога. — А капитан объяснил, что именно он здесь делает?

— Нет, сэр, — тон Гозейла был явно несчастным. — Я спросил его, но…

— Извините меня, сэр Фастир, — сказал Эврит. — Взгляд Рихтира вернулся к нему, и верховный священник слегка пожал плечами. — Сожалею о возникшей путанице, и, без сомнения, мне уже следовало упомянуть о присутствии капитана Гейрибалди и представить его вам. Я не должен был позволять важности моей миссии отвлекать меня от этой вежливости, поэтому, пожалуйста, позвольте мне исправить эту оплошность сейчас и представить капитана Алвино Гейрибалди. Когда я отправился на фронт, епископ-исполнитель Уилсин счел за лучшее предоставить мне сопровождение. Он, конечно, знает о том, как герцог Салтар напрягает все силы, чтобы усилить вас, одновременно защищая побережье королевства, поэтому казалось лучшим предоставить этот эскорт из персонала армии Бога, который был прикомандирован к инквизиции, а не запрашивать у него войска в такое время. Капитан Гейрибалди — командир этого эскорта.

— Понимаю, — снова сказал Рихтир. Он бросил на капитана, который выглядел не совсем спокойным и собранным, задумчивый взгляд, затем снова посмотрел на Эврита. — И я полагаю, что это скорее возвращает меня к вопросу, который я собирался задать, прежде чем нас… прервали. Итак, могу я спросить, что привело вас в Боран?

— Меня послали сообщить вам и отцу Пейрейку, что вас вызывают в Горэт. — Тон Эврита был ровным, выражение его лица серьезным. — Мои инструкции состояли в том, чтобы сообщить вам об этом как можно быстрее, а затем лично сопроводить вас — вас обоих — обратно в столицу.

— Понятно, — сказал Рихтир в третий раз и бросил быстрый взгляд на Мецлира. Выражение лица его интенданта выглядело ничуть не счастливее, чем чувствовал генерал, и он вернул свое внимание Эвриту и протянул руку. — Могу я взглянуть на инструкции герцога Салтара, отец?

— Я боюсь, что вызов был выдан не герцогом Салтаром. Или любой светской властью, сэр Фастир. — Лицо Эврита слегка посуровело. — Вас вызвали епископ-исполнитель Уилсин и отец Абсалан.

— При всем моем уважении к епископу-исполнителю и отцу Абсалану, сейчас было бы очень неподходящее время для того, чтобы я бросил армию, отец, — спокойно сказал Рихтир. — Мы только что получили подтверждение о смерти генерала Раджирза, и я потерял почти треть своих старших командиров полков. Мы находимся в процессе реорганизации в ожидании следующего нападения еретиков, и с моей стороны было бы… контрпродуктивно уехать в Горэт до того, как это будет сделано.

— Мне жаль это слышать, сэр Фастир. К сожалению, мне не было предоставлено права изменять свои инструкции. Я действительно должен настаивать, чтобы мы отправились немедленно.

Железо в его тоне было таким же безошибочным, как и кремень в его глазах. Рихтир почувствовал, как внутренне напрягся, и краем глаза увидел, как напрягся Мортинсин. Он также увидел, как Гозейл сделал тихие полшага назад, что просто случайно поставило его позади капитана Гейрибалди, в то время как его рука опустилась на рукоятку трофейного чарисийского револьвера на боку.

Гейрибалди явно не обратил внимания на движение Гозейла… или на то, как рука Мортинсина потянулась к рукояти его кинжала. Но его спина напряглась, и он был очень осторожен, чтобы держать свою руку подальше от любого оружия. Напряжение в этой гостиной можно было бы распилить на куски и использовать для мешков с песком, — подумал Рихтир. — Даже Эврит знал об этом. Это проявилось во внезапном напряжении его плеч, в том, как его лицо потеряло всякое выражение. Оно повисло в самом воздухе, это внезапно ставшее ледяным, хрупкое напряжение, когда Эврит понял, что офицеры сэра Фастира Рихтира могут просто поставить свою преданность ему выше своей преданности Матери-Церкви.

Или, по крайней мере, храмовой четверке.

— Понимаю ваше желание выполнить ваши инструкции как можно быстрее, отец, — спокойно сказал командующий армией Сиридан. — И как верный сын Матери-Церкви, я, конечно же, в любое время нахожусь на службе у епископа-исполнителя. Однако у меня есть обязательства перед королевством и армией короля Ранилда. Я не могу просто выйти с вами за дверь прямо сейчас. По крайней мере, я должен проследить за упорядоченной передачей командования. Сейчас не время для какой-либо путаницы в цепочке командования — не тогда, когда новые атаки еретиков почти наверняка неизбежны. Уверен, вы можете это понять.

— Могу… понять ваши рассуждения, сэр Фастир. Тем не менее, моя миссия, как вы только что более или менее заметили, является неотложной, и мои инструкции не носят конфиденциального характера. Сколько времени вам потребуется, чтобы позаботиться об этом переводе?

— Теперь, когда мы потеряли генерала Раджирза, генерал Иглейсис — мой старший командир, — ответил Рихтир. — В данный момент он находится в Сент-Торрине. Полагаю, вы проезжали через эту деревню по пути сюда?

Эврит кивнул, не сводя глаз с лица Рихтира.

— Тогда вы знаете, что это всего в пяти милях отсюда, — продолжил генерал. — Сейчас слишком темно, чтобы вызвать его по семафору, но курьер может добраться до него примерно через час. Предположим, еще час — более вероятно, полтора часа — на то, чтобы он передал дела своему заместителю — полагаю, сейчас это полковник Хилз, — а затем еще час, чтобы вернуться сюда с курьером. Так что назовем это тремя с половиной часами. Тогда мне, вероятно, потребуется по крайней мере пару часов, чтобы полностью ввести его в курс дела. Это заняло бы значительно больше времени, если бы мы с ним уже довольно тщательно не обсудили нашу ситуацию и наши варианты. — Он пожал плечами. — В любом случае, я бы оценил, что, вероятно, смогу покинуть армию под его командованием через шесть или семь часов. Конечно, тогда у нас будет час Лэнгхорна, так что мы, вероятно, не хотели бы уезжать до рассвета. Однако к тому времени я мог бы быть полностью упакован и готов к отъезду с чистой совестью.